Избранное. В двух томах. Том 1

В берегах песчаных река, И кукушка считает где-то, И черемухи облака… Здравствуй, Пинега. Здравствуй, лето. (Марина Зарубина)

Впервые с Пинегой я встретилась в повести Валентина Пикуля «Звёзды над болотом» и сразу же влюбилась в архангельские красоты, несмотря на тучи кровососов-комаров. Позже, читая произведениях Фёдора Абрамова, знакомое название привлекло к себе внимание, что-то встрепенулось в душе, напомнило о старых чувствах. Так начиналось моё знакомство с замечательным русским писателем. Фёдор Абрамов не уставал воспевать красоту родного края, одновременно изливая тоску по заброшенным деревням, напоминая о поистине героическом труде женщин-колхозниц, о забытых-оставленных на доживание-умирание стариках...

Дебютный роман «Братья и сестры» автор писал на основе увиденного, когда возвратился в родные места после ранения, предоставляя возможность и читателю вообразить картины горя и страданий, труда и самоотверженности, поддержки и взаимовыручки. Действие романа развивается в деревне Пекашино в 1942 году. Украина под фашистом, здоровые мужики на фронте, сводки неутешительные и вся надежда в колхозах на баб да детей, на их плечи легла забота накормить страну хлебом. А они сами голодны и босы, как ни хитри, как ни изворачивайся, да разве все дыры заткнёшь - и скотины не хватает, и техники никакой, и в сутках всего 24 часа. У этого романа нет отдельных героев, весь народ от мала до велика поднимает колхоз. Они все герои. Анфиса Петровна Минина, которой пришлось стать председателем и в партию вступить. Никто не принял её оговорку "три зимы всего в школу ходила", не разговорами да обещаниями восстанавливают хозяйство, тут хватка, смекалка нужна, доверие земляков. Степан Андреянович Ставров - мастеровой, трудолюбивый, всё в его руках спориться, хоть и возраст даёт о себе знать. После похоронки на сына забыл о личном, принял бригадирство. Анна Пряслина, оставшаяся вдовой с кучей детей на руках, хоть сама по виду как ребёнок - маленькая, худенькая, даже кликали Анной-куколкой. Старший сын Мишка в свои 14 лет работал не хуже взрослого мужика. Марфа Павловна Репишная из тех воспеваемых Некрасовым женщин, которые и коня на скаку остановят, и в горящую избу... Комсорг Настя, молодая, неопытная, но сердцем болеет за общее дело, забывая о сне и отдыхе. Трофим Лобанов, вызывающий частую улыбку неуёмным хвастовством... Работы в колхозе хватает: навоз по полям разбросать, вспахать-засеять, сено убрать, хлеб сберечь... Стыдно бабам, чьи мужья, братья, сыновья бьются на фронте с врагом, подвести своих родимых, они тоже воюют... Читаешь о сенокосе ли, о пожаре или голодных детях, а слёзы так и капают. Грех нам жаловаться, не испытывали мы настоящих трудностей... Вот как без слёз взглянуть на старых и малых!

На гребь вывели всех поголовно — старых и малых. Древнюю старуху Еремеевну, которая уже и счет годам потеряла, привезли на телеге, далеко ходить она не могла, а грабли в руках еще держались... Правда, иного работничка надо под ногами разглядывать, — того и гляди, загребешь вместе с сеном, но зато было весело и шумно...

Фёдор Абрамов не ровняет всех пекашинцев под ровную гребёнку, колхозники у него живые, каждый со своим характером, острые на язык или молчаливые, спорые в работе, но и пошутить любят, могут оступиться и повиниться. Но заметно, что с особой теплотой пишет он именно о женщинах-труженицах, словно в любви признаётся всем матерям, с признательностью и благодарностью. Кажется, что не случайно отрицательные персонажи - мужчины. Фёдор Капитонович Федоскин, бывший бригадир, из тех кто "колхоз хочет в свои сани запрячь".

Приспособился — из тех же колхозных пор сок выжимает. Да еще в почете, в мичуринцах ходит.

Харитон Иванович Лихачев, бывший председатель, требовавший от народа перестройку, а у самого вся перестройка в том, что "обзавелся шлеёй да брючищами с красной прошвой", а бригадиров по номерам кликал. Совсем ничего не сказала о Лукашине. Иване Дмитриевиче. О его поздней любви, об ошибках и раскаянии, Когда главный герой - народ, то разве о каждом расскажешь? Надеюсь с полюбившимися пекашинцами встретиться в следующих книгах писателя.

Эх, как же мне редко в последнее время попадаются книги, читая которые, чувствую себя не читателем, а очевидцем, участником тех событий, о которых говорится в произведении. «Две зимы и три дета» - это как раз такая. Она из тех, прервать чтение которых стоит огромнейших усилий, а закрыв, мечтаешь и считаешь время – ну когда-же? Когда же найдётся хотя бы пять минуточек?

Я гостил в северном селении Пекашино второй раз. В течение шести дней. И так мне полюбились персонажи Абрамова, что я и сам себя почувствовал немного пекашинцем. Никогда я так не сострадал литературным персонажам, словно это были живые люди.

«Две зимы и три лета» - второй роман Фёдора Абрамова из тетралогии «Пряслины» о жизни пекашинских колхозников. Если первый роман описывал события 1942 года, то теперь мы оказываемся в 1945-1948 годах.

Чуете, время какое? Ура, товарищи! Победа! Эйфория! Враг разгромлен в собственном логове! Началась счастливая жизнь и строительство светлого будущего!

Ага! Щас!! Как бы не так!!!

Раньше, еще полгода назад, все было просто. Война. Вся деревня сбита в один кулак. А теперь кулак расползается. Каждый палец кричит: жить хочу! По-своему, на особицу.

Запомни: для кого война кончилась, а для нас, северян, только началась. Пол-России лежит в развалинах – каким лесом ее отстраивать? Опять тебя политграмоте учить?

Да, как ни крути, а для несчастных колхозников война и впрямь не закончилась. Как жили впроголодь, так и остались жить. Зерно сдай государству! Мясо сдай государству! Молоко сдай государству! Нет молока? Деньгами отдавай! И ещё на заем подпишись! Сено накоси для колхозной скотины, а себе, сволочь, чтобы ни одного лишнего возка! А теперь самое главное – обеспечь разрушенную страну «кубиками» - лесом. И вот тебе, пекашинская баба, такой план лесозаготовок, какого за военные годы не было. Чтобы ты волчицей выла, чтобы ты судьбу проклинала, чтобы к топору шла не только ты, но и дети твои. Рубите и помните, что потом вас всё равно вздрючат, поскольку за заготовкой леса никак не успеть начать вовремя сев. Ну и так далее. И быть твоей судьбе, пекашинская баба, таковой вовек, потому что, скорее всего, твой мужик не вернулся с войны. А если вернулся – то ты в числе не многих счастливейших в этой проклятой северной деревне, и не плачь, не убивайся, а сожми зубы и терпи.

Дальше...

Сиверком веет со страниц романа. Морозом холодит – тем самым, на который попадает самая жаркая пора лесозаготовок. Горький привкус мхов и хвои остаётся во рту – как бы сам жрал с народом эту гадость вместо хлеба, чтобы не сдохнуть с голоду. И никаких приукрашиваний действительности. Не с улыбками энтузиазма выходят колхозники в свою зимнюю (лесорубную), весеннюю (посевную), летнюю (сенокосную), осеннюю (уборочную) страды. Но всё-таки верят, что немного жисти такой осталось, и раз закончилась война – скоро, скоро наедятся они всласть хлеба и мяса, напьются молока. И тем будут счастливы.

Не будут. Потому что если кто в романе и съел кусок хотя бы белого хлеба, то по везению. И если и есть у кого несколько счастливых минут или часов, то это время словно чужое добро у судьбы уворовано, и спешат прожить его пекашинцы поскорее, пока не отобрали.

А так - до последней странице горе на беде сидит и бедой погоняет.

Очень интересно, очень любопытно смотреть, как меняются (или не меняются) люди, главные пекашинские персонажи.

Первым в их ряду стоит, конечно, Михаил Пряслин. В первой книге «Братья и сестры» это был практически подросток, с гибелью отца ставший единственным мужчиной в семье. Теперь Михаил подрос, и хоть по годам это юноша, но по скалу ума, по характеру, наконец, по физической силе это – мужик, опора всей деревни, со всеми её сирыми, убогими, а главное вдовыми. Чего уж там говорить, если у Анфисы Мининой, председателя колхоза, Миша Пряслин – первый помощник.

И всё же сознательность сознательности рознь, и кидает Михаила из стороны в сторону. То роман с вдвое старшей Варварой закрутит, то всю деревню с её нуждами пошлёт куда подальше. Но главная пряслинская беда в его горячности. Вывести парня из себя много стараться не надо, а в такие минуты он может делать что угодно, но только не головой думать. Такая-то горячка, злобно-мстительная приводит к тому, что умирает от рака Тимофей Лобанов, которого вовремя в больницу не отпустили да на лесозаготовки отправили. С такой же горячности он первый высказывается за снятие председателя колхоза Анфисы Мининой, хотя она-то больше всех понимала нужды семьи Михаила, точнее его матери, у которой, не считая возмужавшего первенца, пятеро на руках.

Анфиса Минина – председательница, ставшая жертвой своей собственной жалости к людям. Редкостный пример сохранения человечности и материнского отношения к людям. Именно в её годы правления колхозом пекашинскому народу пришлось жить хуже всего, и кто в этом оказался виноват? Людям свойственно искать проблему в ком-то, в особенности во власти, ну а в деревне председатель колхоза и есть первая власть. Правда, к Анфисе относятся с уважением, и тем не менее когда снимают её с должности, только один слабый неуверенный писк с задних рядов раздаётся в её поддержку.

Егорша Ставров-Суханов. В первой книге упоминается только один раз, а теперь он лучший друг Михаила. Но с первых же глав понятно, что дружок гниловат. Умеет работать, силён, залихватист, но резко контрастирует с Пряслиным. Михаил – честен, прямолинеен. Егорша – гибок и халявист. Как ни странно, по халяве ему всё и достаётся. Что всё? А что для счастья человеку в то время надо? Непыльная работа. Дружки собутыльники. Невеста.

Иван Лукашин. Он вернулся к своей Анфисе, и ради него Минина дала отворот поворот своему мужу, что является нонсенсом для того времени – все бабы четыре года дожидались мужей домой, большинство получило похоронки, а эта! Сука и курва – не стесняясь называют её бабы. А то, что любовь… (Любовь? Кака-така любовь?) До любви ли в то время было? Но Лукашин возвращается, и даже через некоторое время становится председателем колхоза. Судя по всему, как он председательствовал, речь пойдёт в третьей книге, но и тут понятно, что досталась человеку тяжелейшая доля, начинает он которую с традиционных слов «скоро наедимся».

Подрезов, районный начальник. Страшный, жёсткий человек, которого невозможно любить, но нельзя не уважать. Держит район в железном кулаке, и только пикни у него!

Что же написал Абрамов? Своеобразную историю времени через несколько семей, да отдельные небольшие истории, из которых состоит жизнь. И нельзя не вздрогнуть, или вздохнуть от отдельных эпизодов, не всегда даже имеющих прямое отношение к генеральной линии романа. Вот приползает домой муж Марфы Репишной – приползает, чтобы умереть. А пока он спит последним, ещё живым сном, жена обнаруживает в его узелке сладости, который через всю войну тащил для неё этот человек. Заметим, сделавший несчастной её на всю жизнь. Вот Тимофей Лобанов, вернувшийся домой из плена, ненавидимый своей огромной семьёй. Вот Евсей Мошкин, старовер, пропесоченный большевистской властью. Вот десятки других жизненных историй. Ключевое слово – жизненных.

Скоро, очень скоро буду в Пекашино в третий раз. С романом «Пути-перепутья».

Деревенский колхоз Архангельской области в 1942 году. Север, лес, и на этой, неприспособленной для сева почве, отвоеванной у леса, необходимо было давать план посевной. В колхозе остались в основном женщины и дети, ну и несколько мужиков, по разным причинам не ушедших на фронт, кто по старости, кто по болезни, а другой и по хитрости.

Времена тяжелые, люди совсем не героические, обычные, простые. И в этих людях присутствует, что-то неуловимое, тайна как у Гайдара, которую пытались разгадать буржуины.

«Он смотрел на них, вслушивался в их простые, наивные слова, и сердце его изнемогало от любви и ласки к этим измученным, не знающим себе цены людям…»

Весна, сеять надо и за себя, и за тех, кто на фронте. Трудности идут потоком, цепляясь одна за другой. Зерен для сева нет, требуют план посевной, хотя земля еще мерзлая, пахать не кому, председатель пытается выслужиться перед начальниками, своих коров нечем кормить, весь мох в округе уже собрали. Коровы худющие.

«От рева голодной скотины можно было сойти с ума. И чего только не делали, как только не бились люди, чтобы спасти животных! День и ночь рубили кустарник, косили прошлогоднюю ветошь, драли мох на старой гари, отощавших коров подымали на веревках, привязывали к стойлам, — и все-таки от падежа не убереглись.»

Постоянное ожидание новостей с фронта. А там побед не много, в основном отступления, хорошо, если стоят на месте, значит держатся.

«Старое, знакомое чувство личной вины за положение на фронте поднялось в душе Лукашина. — «Ничего существенного», — сказал он, глядя в землю, — это очень существенно сейчас. Как бы вам сказать? Ну, одним словом, наша армия держит гитлеровские войска на одном месте, и днем и ночью перемалывает их силу…»

Дополнительная тяжесть на людей – похоронки с фронта. Сама маленькая, пришло письмо, что мужа убили, а детей шестеро. Как жить? Старшему сыну четырнадцать, берет на себя роль мужчины, чуть помладше, сестра, активно помогает матери, а самой еще двенадцать лет, рано приходится взрослеть. Мать весь день работает в колхозе, дети голодные. Вечером обиходить детей, подоить корову, на собственном участке поработать надо, дрова нужны. Кто добросовестный, работает на износ, но есть и те, кто свою жизнь обустраивает. В итоге калечатся и погибают лучшие, выживают проходимцы. Мало того что надо терпеть тяжелый труд, недоедание, погодные неурядицы, лесные пожары, психологически переживать неудачи на фронте, гибель родных и друзей, так еще необходимо преодолевать бессовестность карьеристов и прочих социальных паразитов. И на всем этом фоне проявляется что-то значительное и важное, невидимая в обычной жизни человеческая основа.

«вот сейчас в этой женщине, такой суровой и непокладистой с виду, ему приоткрылось что-то столь большое и важное, без чего невозможно понять ни русского человека, ни того, что было и будет еще на русской земле…»

И нет никакого пафоса, нет идеальных героев, на которых во всем надо ровняться, все делают свои человеческие ошибки. Тем не менее есть единицы, которые в трудностях проявляют лучшие свои качества и ведут за собой остальных. Именно за счет их и за счет того, что большинство поддерживает их, поднимая себя, держится общество.

«– Вот, говорят, война инстинкты разные пробуждает в человеке. Приходилось, наверно, и тебе читывать. А я смотрю — у нас совсем наоборот. Люди из последнего помогают друг другу. И такая совесть в народе пробудилась — душа у каждого насквозь просвечивает. И заметь: ссоры, дрязги там — ведь почти нет. Ну как бы тебе сказать? Понимаешь, братья и сестры… Ну, понимаешь, о чем я думаю?»

Кто-то теряет человеческое лицо, другой четко видит и определяет для себя ориентиры и ценности. Одна мысль «вот кончится война, тогда и поживем».