Цитаты из книги Mrs. Dalloway

Много раз он музыку слышал. Это просто шарманка была, или кто-то кричал на улице.

Мама считает, что она ужасно незрелая, просто дитя, обожающее кукол и шлепанцы; совершенный младенец; и это прелестно.

Наступает время, когда уже и не скажешь; такое как-то стесняешься выговорить, подумал он, сунул в карман сдачу и отправился, прижимая к груди охапку цветов, в Вестминстер, чтобы с порога сказать (и пусть она что хочет, то про него и думает), с порога сказать, протягивая цветы: "Я тебя люблю". Почему не сказать? ... Такое, в общем, не говоришь, думал он. Отчасти ленишься; отчасти стесняешься.

Тщательно вычищенный, скрупулезно точный, утонченно беспристрастный...

В этот-то зазор между картиной и холстом и втискивались те бесы, которые то и дело чуть до слез не доводили ее, делая переход от замысла к исполнению не менее жутким, чем для ребенка переход в темноте.

"И он увидел её".

"В смерти - объятие"

"не сумасшествие, а нарушение чувства пропорций"

"... неукротимый эгоизм, неизбежно одолевающий все выставляемые против него силы, поток, рвущийся вперед и вперед, даже когда цели и нет перед ним..."

..он [Хью] ни разу не позволил себе явиться на ленч к леди Брутн, к которой ходил уже двадцать лет, не простирая букета гвоздик, и уйти, не справясь у мисс Браш, секретарши леди Брутн, о ее брате в Южной Африке, на что мисс Браш, хоть и лишенная решительно каких бы то ни было женских чар, ужасно почему то обижалась и отвечала: «Спасибо, ему очень хорошо в Южной Африке», тогда как ему уже лет пять было очень плохо в Портсмуте.

Дом был брошен; дом был оставлен. Был – как пустая мертвая раковина на песке, покрывающаяся соляной сыпью. Будто долгая ночь воцарилась; будто шалые ветерки, липкие веяния победили.

Приобщение - это здоровье, приобщение - это счастье.

Он пожимал собственное обьёмистое брюшко, моргал, словно и рад бы ответить на её угождения, но не мог пробиться сквозь серо- зелёную сонь, которая всё обволакивала; отнимая слова, летаргией сплошного доброжелательства

Все это оживет в жизни Пола и Минты; этих Рэйли. Она попробовала новоиспеченное сочетанье на вкус; и, берясь за дверную ручку детской, она ощущала ту общность с другими, которую дарит нежность и при которой разделяющие нас переборки делаются до того тонки (и это такая отрада и легкость), что мы вливаемся в общий поток, и стулья, столы и карты - все делается их и твое, чье - не важно <...>

Она прибегла к банальной уловке; к любезности. Она никогда не узнает его. Он ее никогда не узнает. Все человеческие отношения таковы, и хуже всех (если б не мистер Бэнкс) - отношения между мужчиной и женщиной. Эти-то уж неискренни до предела.

<...> и тут в ее мыслях застряла колючка; и, распутав душевный колтун, она обнаружила - вот: одна женщина когда-то ее обвиняла <...>

<...> таким вот манером вызывает он <...> у жены (она вскинула взгляд, смотрит, как он стоит на краю лужка) чувства восхищения, жалости и еще благодарности, как бакен на фарватере, приманивающий волны и чаек, вызывает у веселых матросов благодарность за то, что взял на себя тяжкий долг одиноко означить глубины.