Смерть сказала: может быть. Вдовцы

Я имел оружие, но еще не знал, в кого выстрелю. Это было почти смешно. Обязательно выстрелю, сомнений нет, и моя уверенность шла не от воли — ее истоки находились гораздо глубже.

Рыба в аквариуме плавает, смотрит попеременно то левым глазом, то правым. Она видит формы, очертания, купается в расплывчатости, растворяется в жидком сне. Она чудовищно одинока. Вот. Это хорошо.

Рыба, схватившая крючок, первое время тоже чувствует себя свободной.

Когда я выхожу с ней вместе из дому, то в любой момент готов кому-нибудь съездить по физиономии.

Когда Матильда уходит по утрам из дому, она ускользает от меня. И тогда я подозреваю всех мужчин.

— Когда страдаешь от голода и жажды, — сказал он, — то сначала ешь и пьешь. Угрызения совести — это годится для пресытившихся.

Нет! Это еще не разрыв. Он напишет Зине. С пером в руке он не оплошает.

Лоб нескончаемо, слой за слоем, сдирал с себя шкуру. Под одним слоем обнаруживался другой. Никогда не очистить ему свою совесть!

Ты всего лишь обманутый в своих надеждах и разъяренный самец.

Вся твоя психология первого ученика, засидевшегося в холостяках, неутомимого книжного червя — сплошная фикция.