Камень и боль

Микеланджело Буонарроти - один из величайших людей Возрождения. Вот что писал современник о его рождении: "И обратил милосердно Всеблагой повелитель небес свои взоры на землю и увидел людей, тщетно подражающих величию природы, и самомнение их - еще более далекое от истины, чем потемки от света. И соизволил, спасая от подобных заблуждений, послать на землю гения, способного решительно во всех искусствах". Но Микеланджело суждено было появиться на свет в жестокий век. И неизвестно, от чего он исп...

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,3

51 оценка

5
47%
4
39%
3
10%
2
4%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 54Хотят прочитать 175

Рецензии

higara
20 января 2026
Пышниссимо или роскошный срез истории Италии
У нас нет формы, и мы страшимся этого
Странная книга, почти до половины я на нее стонала и вздыхала от изобилия, в котором тонул всякий смысл и сюжет, от отсутствия характера у вроде как главного персонажа, но потом.. потом я расслабилась и стала наслаждаться декорациями, которые как раз и оказались самым главным героем. Италия, в муках обретающая форму, перерождающаяся через страдание и безумие. Мы входим в ее историю в момент междоусобных воин, осложнённых политикой церковников, когда расцветающее итальянское возрождение пробивается через мрак прошедших веков и набирает силу под покровительством меценатов. Нельзя сказать, что эта книга о Микеланджело, скорее о возрождении или даже об Италии, но мне показалось, что она больше о поиске культурного, духовного пути, о стремлении к формированию основ, на которых можно строить новое.
Написано , конечно, пышно.. слог довольно тяжёлый за счёт метафор повторений, постоянных описаний. Бывает тяжело следить за обилием персонажей, а их тут не счесть, порой это просто лоскутное одеяло небольших, но ярких историй, как, к примеру о ведьме Лаверне и шуте, о женщине в маске, безумном короле Неаполя с его мумиями, о похождениях кардиналов и Борджа. Живописцам и ваятелям уделено не так много страниц, как политикам всех мастей. И это совершенно ни коим образом не является биографией Микеланджело. Тут сразу скажу, вы запомните очень избирательно Лоренцо Манифико, Савонаролу, Макиавелли, Леонардо, Сангалло, Альчегототам старичка искусствофила, может, пару пап и кардиналов. Но вот сам Микеланджело..
Да, Шульц пытался его огранить, но эта глыба не далась, как не долбил по ней автор киркой своего пера. Обидно, что творец, способный придать форму камню, сам оказался на удивление бесформенным. Самая яркая черта его это нытье. Там его побили, тут обидели, здесь не оценили, тут не полюбили, чувак, в то время у тебя не самая плохая жизнь получилась. И вот этому нюне вечно помогал какой-нибудь ценитель искусства ex machina, то один из тюрьмы вытащит, то другой на путь наставит, то внезапно воспылавшая доброжелательница о ловушке предупредит ценой своей жизни, то из забвения кто выковырнет и заказов подкинет, а все потому что он ну такой талантливый! А эта дева-роза только страдает и жеманится. Он один пророк в своем отечестве, а остальные - "остальные", не слышат камня. Но вот что интересно: в его конфликте с Леонардо, где столкнулись две философии: искусство как выражение своих стремлений и как орудие познания мира, в этом конфликте Микеланджело противоречит юному себе, который говорит, что слышит камень, видит, что рвется из него наружу. Когда Леонардо говорит, что главное дать природе камня показать себя, начинает визжать, что нет, камень надо укротить и вырезать в нем себя, свое видение. Это явно плоды влияния фра Тимотео, который страдал, что камень не должен быть сильнее ваятеля. Леонардо выступает тут как борец с хаосом с одной стороны и созерцательный добродетель с другой, что на мой взгляд, гораздо симпатичнее, чем метания между религией, искусством и собственной особостью.

— Так… — слегка улыбнулся Леонардо. — Я вижу, вы набрасываетесь на все, как женщины. Одолеть. Овладеть. Покорить. Поработить. Но это неправильный путь.
Микеланджело с удивлением поднял голову.
— Почему? Разве есть другой путь?
— Да. — Леонардо опять положил свои тонкие руки на стол и долго смотрел на них. — Цель не в том, чтобы навязать материи свою волю — излить в нее свои мысли и свои страсти… нет и нет, дело идет о чем-то гораздо более трудном и драгоценном… Оставить ей ее жизнь… раскрыть загадку этой жизни… постичь ее… материя хочет жить своей жизнью… не мешайте ей… укажите только на ее тайны… В этом великое искусство… Вот — свет. Долго считали самым формообразующим началом краску… нет, пришлось объявить более существенное — свет, тайну света, перед которым краска вынуждена отречься от своей материальной сущности и подчиниться… дайте жить свету, не навязывайте своей воли ни ему, ни краске, самое великое искусство — выражать только то, что вещь хочет выразить сама…
— Нет! — резко возразил Микеланджело. — Чтобы творить по-настоящему, я должен сперва понять свое собственное сердце. Тема — только отпечаток моей собственной внутренней жизни. Чтобы творить по-настоящему…
— Что это значит — творить по-настоящему, мессер Буонарроти?
Вообще, по ходу чтения возникает диссонанс между отсутствием характера Микеланджело и его поступками - они дерзки, импульсивны, как с ценой за картину с изображением "Святого семейства" или с предложением папе сделать надгробие, как требование дать ему камень, чтобы удостоверить личность, как ночь с любовью лучшего друга. Не вяжется эта дерзость и откровенность самих его работ с образом вечного страдальца, который сам ничего не предпринимает в своей судьбе кроме бегства и провисания на заботливых плечах ценителей прекрасного, которые файнд энд адопт хим. Я думаю, что автору просто не хватило интереса к самой личности, он так увлекся прекрасным и одновременно жутким временем, историческими перипетиями, интригами и красотами, на фоне которых это все творилось, что тащил своего персонажа по книге, как усталая после работы мамаша тащит за руку детёнка в шубе, которого забрала из садика и сил у нее нет оглянуться или разговаривать с ним. Только у нее в голове ужин, продукты, чешки, утренник, а у Шульца - папы, дворцы, барельефы, сплетающиеся мускулы, Медичи, Борджа, нашествие французов и испанцев..
Хотелось даже оправдать эту безликость героя, ну возможно он просто стержень повествования, гений места, не столько человек, сколько отражение судьбы Италии.. ведь о чем мы тут читаем-то? Этот кирпич пышнейшего слога, изобилующий небольшими историями разных мест разобщенной междоусобицами Италии, доминантой среди которых является прекрасная Флоренция на закате эпохи Медичи. Время, когда просвещение вступает в борьбу с мракобесием, когда разворачиваются исторические события, на фоне ослепительной красоты и такой же пышности, какой грешит слог Шульца. И эта пышность не только в искусстве и расточительной жизни, она во всем, в политике, в горячечных речах Савонаролы, в безумии королей, в расчётливости пап и кардиналов, в отчаянии бедняков, в ужасах войны и красоте искусства, в широте меценатства и жестокости тирании, в количестве умерщвляемого народа и в качестве этого действа. Размах и избыток, а не камень и боль. И все это сплетено в непередаваемом калейдоскопе событий, где Микеланджело просто точка синхронии, обладатель билета в партер.
У меня сложилось впечатление, что рассматривая творения Микеланджело, а рассматривал и описывал он их так, что реальные творения великого ваятеля бледнеют на фоне описаний, вот вам цитатака для примера:

Тела борются, играя множеством мышц, тела в мощнейшем выявлении форм, существа горячие, распаленные, длинные линии сплетений, связанных в узлы рук и ног. И нагота. Гладкая нагота мужских тел, — хоть одну только форму прикрой, и мужское тело это утратит свою волю и свою скорбь. Она должна быть видной и страстной для каждого взгляда. Тела сплетаются, сверкая наготой, как пролитое масло. Нагие плечи сгибаются, трутся друг о друга в судорожном сжатии и напряжении мышц, бедра прильнули друг к другу, напряженные, отверделые. Кулаки бьют по наклоненным головам, нагота их молотит насмерть. Соски, покрасневшие, полиловевшие, как вереск, сморщились в обхвате жестоких тисков рук, нагота с головы до пят, напряженная и уязвимая, но еще отстаивающая каждую секунду жизни. Нагота, в которой есть что-то замкнутое, — скорбь, страстное желание, мечта и кровь. Угрюмый пыл этих тел тоже обнажен, и колени их бьют в грудные клетки поверженных, как в барабаны смерти. Славная нагота боли, уничтоженья и боя — все вписано в эти борозды лбов, горл и животов. Кривизны, дуги, трехмерности, контраст глубины и напряжения. Бой. Мрамор.
и картинка
Так вот, ощущение такое, будто рассматривая эти красоты, Шульц сначала задался вопросом, какой первичный бульон мог породить такого гения, что было корнем этих эмоций, воплощённых в камне, что породило такой союз совершенной красоты с бесконечным страданием? И этот роман стал скальпелем, с помощью которого писатель решил препарировать эпоху, как патологоанатом, разглядеть все связки и мышцы, скелет и органы, чтобы поставить свой диагноз:

А мне эта эпоха — боль. Только благодаря этому я преодолеваю ее и не буду смыт этим грязным потоком. Да — боль. Я преодолеваю эпоху болью. Болью. Так выразил когда-то старенький маэстро Бертольдо древнее правило ваянья: "Vulnera dant formam". Только удары дают форму вещам. И жизни.
Удары обрабатывают и формируют меня, словно камень. Только удары придают форму. Удары и камень, боль и камень, жизнь.
Процент камня в кирпиче очень высок, Микеланджело, Леонардо, Браманте там такой же антураж, как статуи, прекрасные соборы, монастыри и дворцы Флоренции, Болоньи и Рима. В первую очередь это воспетый в прозе синхронный срез жизни Италии, бурного удивительного времени. Страна, ее жизнь и ее красота воспеты со всей страстью. И ведь не скажешь, что автор растекается мыслью по дереву, вроде все по делу, раз уж мы договорились считать центром повествования не Микеланджело, а историю. Читать интересно, красиво, познавательно, но тяжеловато. Эту книгу не прочитаешь в один присест, тут нет четкого сюжета, постоянно случаются отскоки в сторону от судьбы нашего гения, которая даже не имеет завершения в книге. Её надо читать вечерами, неторопливо, она словно прогулка по музею, бессмысленно пробежать по залам, чтобы узнать, что за чем и что в конце, надо останавливаться у каждой картины, любоваться и немного задуматься, ведь картины здесь прекрасны.
Подвоя итог, хочется сказать: я бы назвала рецензию "кирпич нытья", но уж больно хороша в ней Италия! Не читайте это, если вам интересна личность и судьба Микеланджело, тут как того так и другого сильно не достает. Если вы не знаете о нем ничего кроме звучного имени, то лучше почитать что-нибудь другое, потому что вы пстоянно будете лазить в википедию. Мне теперь хочется почитать Вазари что ли..
К сожалению, самое интересное, что есть в этой книге это именно сам исторический период, подозреваю, что и в учебнике было бы читать об этом интересно. Нет, описан он качественно, но мои основные претензии таковы: во-, первых, хотелось бы понять, зачем читать именно эту книгу, а не любую другую, чего ради все эти повторы, изобилие и стенания? Рассказать об одиночестве творца и тоске по растерзанной родине? Так творца я там не нашла, лишь его тень и прекрасные произведения, по сути Шульц воспел не творца, но творения. Мне кажется, чтобы донести мысль, что боль и страдание создают прекрасное, не обязательно повторять фразы по два раза, создавая цикличность мысли и описывать в подробностях половину столетия. Наверное именно поэтому так бесформен Микеланджело, что все прекрасное создала эпоха через людские страдания. Это хотел сказать автор? Ну... Так себе откровение.
Не могу сказать, что жалею о прочтении, но о том, что оно заняло столько времени, жалею однозначно.
Словом книги назначаю "мордобоец" )
Пыс: Книгу я пополам то читала то слушала, так вот аудио версия вполне добротная. Невозможно слушать Кинга в исполнении Герасимова, но тут этот старческий пафосный скрип очень кстати рассказывает о ветхих, но ретивых папах)
Читать далее
26 понравилось
4
410
Lindabrida
11 сентября 2020
Но хуже собаки это время, полное парши, кто до него дотронется, тот заражен, прогоним его, как собаку. Что у меня общего с ним?
До чего роскошно написано! И какая кропотливая переводческая работа! Не часто удается найти настолько "вкусный" текст. Красоту стиля не портит даже некоторая вычурность и злоупотребление лейтмотивами.
Но... Такого жуткого Ренессанса я еще не видела! О Ренессансе часто думали, как о радостном утре после мрака Средних веков, даже если это преувеличение. У Шульца же - мрак после мрака. В его книге радости мало, а света еще меньше. Гремят проповеди неистового Савонаролы, летят в огонь сочинения Платона вперемешку с женскими украшениями и с картинами Ботичелли. По Италии идут французские войска, разрушая, грабя, насилуя. То и дело кого-то порываются сжечь на костре, скажем, за то, что не верил в острова святого Брандана, или за другое столь же тяжкое прегрешение. Если какой-нибудь гуманист и осмеливается читать античных авторов, то через несколько глав раскаивается и уходит в монастырь. Порой становилось непонятно, каким образом Микеланджело вообще что-то сотворил и как его творения дошли до наших дней.
В общем-то, неудивительно, что в такой обстановке почти у всех персонажей сумеречное состояние сознания. Мрачные видения, страхи и пророчества сопровождают здесь всех, от Микеланджело до Родриго Борджиа. И только один человек - Макиавелли - остается в трезвом рассудке. Жаль, что эпизодов с ним так мало, он позволял отдохнуть от постоянного надрыва, с которым пишет автор.
Работу над романом, увы, прервала смерть писателя, но обрыв именно на этом месте почти не чувствуется. Как только из текста уходят Савонарола и Борджиа, там просто не остается достойных противников для микеланджелова Давида.
Читать далее
22 понравилось
2
1,1K
Brida
30 апреля 2013
Данная книга прочитана в рамках игры "Спаси книгу - напиши рецензию". Книжка давно стояла на полке, и вот я решила ее наконец прочитать.

Италия! Моя Италия, больная, страдающая, растерзанная!
О такой Италии пишет Карел Шульц и рассказывает нам о жизни великого человека - Микеланджело Буонарроти.

Жизнь не поощряла его своими подарками, всё, что у него было - это его талант и пара близких людей, которых впоследствии не стало. По жизни он был вечным странником, нигде не было ему покоя. Везде его преследовали зависть, предательство. Порой даже кажется, что он бежал от самого себя.

Зачем бежишь, чтобы вернуться? Где же мой дом?
Он пытается обрести свой дом в родной Флоренции, в Риме, но увы, его поиски не обвенчались успехом. Герой сравнивает Рим с черной розой, я считаю, что это точное сравнение. Прекрасная роза, но черная как ночь. Прекрасная, но в тоже время и ужасная :

Рим- роза, большая черная роза, у которой опадают черные лепестки, стоит только руку протянуть - и подхватишь их, разотрешь, сильно пахнущих, в беспокойных, горячих пальцах...

Искусство для него было способом самовыражения. Его удивительная способность воскрешать мертвый камень поражает. Скульптуры, картины - великолепны.

Камень и боль = Искусство и поиск счастья.

Счастье есть боль.

Что ж, боли в жизни Микеланджело было слишком много.

Двух женщин любил я.
Обе мертвы. Его постаревшая нимфа и приемная мама - дона Лукреция. Из-за одной драки он потерял приятную внешность, а следовательно и расположение женщин.

А мне двадцать три года. Что еще ждет меня?
А дальше его ждало соперничество, даже вражда с великим гением - Леонардо да Винчи. Выбирать врагов нужно под стать себе, это лишний раз доказывает то, что Микеланджело был одним из величайших людей своего времени.

Я думаю, - холодно возразил Леонардо, - что весь мир мал для нас двоих.

И как же быстро он понял душу Буонарроти:

Символ вашей жизни - победить ударом, камнем. Великана.

Наверное, Микеланджело и был тем юношей Давидом, который победил Великана.

Даже может быть эта скульптура и автобиографична. Этот юноша не так невинен, как в других работах иных мастеров. Юноша созрел, вырос, чувствуется скрытая сила и мощь...
Итак, подведем итог. Книга хороша, биография мастера - великолепна. Произведение изобилует цитатами, часть которых я привела в своей рецензии. Искренне сопереживала герою. Жалко его...
В общем, рекомендую к прочтению.
Читать далее
20 понравилось
0
1,3K