Роман без вранья. Циники. Мой век, моя молодость...

Как много значит название книги, нечасто встречаются такие, название которых не оставляло бы вопросов. Мне встретился как раз такой нечастый случай, когда название полностью отражает суть книги - цинизм. Цинизмом пропитана каждая буква, каждый, даже незначительный, фрагмент. Неоднозначное произведение, с первых же страниц покорили сочные метафоры, красивые речевые обороты, но как же больно было читать! Книга в буквальном смысле хлещет по щекам, Мариенгоф беспощадно, в деталях, выкладывает всю правду страшного периода первых послереволюционных лет.

Произведение насквозь натуралистично, но наверно, без этого не удалось бы так точно передать дух того времени.
Повальный голод - ужасное явление, но еще ужасней и противней, когда он соседствует с обжорством...
Замятин писал, что революция для них тогда была, как горячая любовница, никто даже предположить не мог чем всё обернется. Мариенгоф же, это, на мой взгляд, очень точно подметил:

Хорошая встряска, книга, как бульдозером, прошлась по душе. И ведь всё это известные факты, но изложенные так беспощадно правдиво, бьющие, своей безысходностью, прямо в сердце.

Отвратительная книга,давненько я такой не читала.
Я плохо знаю историю,и догадываюсь,что во времена революции жизнь была не мёд,но и тогда,как никогда,нужна любовь,дружба,нежность и уважение. Этого здесь нет. Но есть другое,и об этом я не хочу читать.
Не хочу читать,как девушка просит парня смазать вазелином клистирную трубку для клизмы,потому что у нее запор.
Не хочу читать,как люди едят друг друга от голода.
Не хочу читать,как жена изменяет мужу с его братом, и с каким-то богатым мужиком,и все всё знают и мило общаются друг с другом.
Не хочу читать,как парень в 27-градусный мороз,одевает рейтузы своей жены и они вместе идут покупать её любовнику(его брату) пуховые носки.
Не хочу.

Первая половина читается просто влет и с восторгом, а вот вторая - с явным скрипом и тоской.

Произведение странное, и оно, конечно, не столько про Есенина, сколько про Мариенгофа. Про то, что молодость счастлива уже тем, что она молодость, а прочее - обстоятельства, революции, стихи, женщины - лишь орнамент и цвета на её ковре. Но в какой-то момент орнамент вытирается, цвета выцветают и на смену дружбе приходит семья. Которая рушит все, что было до. Если с ней повезёт, то на руинах появляется новый мир, если нет - то в конвульсиях умирает старый. Мариенгофу, наверное, повезло, Есенину нет. Потому из Есенина вышел поэт, а из Мариенгофа мог бы выйти прозаик. Но он явно видел себя в других жанрах.

И если его "Циники" - лаконичны и прекрасны, вместив в себя историю и эпоху, и жизнь, и любовь, то "Роман без вранья"... Великолепны отдельные метафоры и сравнения, но в целом это книга-настроение. Обрывочные фрагменты воспоминаний, много горечи, много недоговорённостей. Была ли дружба? Нет. Были общие интересы, общие разговоры, общая неустроенность бытия и молодость.

Остался известный поэт Есенин и нелюбовь к нему малоизвестного писателя Мариенгофа. Даже не зависть. А именно нелюбовь. Отсутствие, а не наличие.

Это был эмоциональный выплеск. А теперь чуть более рассудительное.

«Роман без вранья» это по сути своей мемуары. Весьма изысканные по стилю. Довольно хаотичные по содержанию (причем явно предполагающие, что достаточно набросать жирными мазками основное, а фон и так всем известен, а кому нет – тому и ни к чему), довольно циничные. Мариенгоф описывает тот кусок своей жизни, в которой рядом с ним был Есенин. От знакомства до его гибели. Без глянца вообще. При этом главная фигура тут, повторю, не Есенин (как часто пишут в аннотациях), а автор. Это кусок его молодости, его мыслей, его бурные, яркие, безумные 20-е годы (книга написана в 1926).

Эту книгу часто ругают, мол злой был Мариенгоф, так плохо написал про лучшего друга. Будем справедливы – да, не польстил. С другой стороны, часто бывает, что люди держатся в месте, потому что их связывает нечто общее – учеба, работа, да просто жизнь. Это удобно, им есть о чем поговорить, интересно друг с другом, но при этом совсем не обязательно такого друга/приятеля любить. Напротив, обычно именно при тесном общении видны все недостатки и тараканы. И ты просто миришься с этим. Потому что важнее на данном этапе другое. Думаю, что и здесь была похожая ситуация. И Мариенгоф в этой книге был просто честен с собой ( на всякий случай - на момент написания ему около 30 лет всего).

Известно, что после того, как она была написана, многие люди его круга от автора отвернулись. Можно здесь закапываться в детали и воспоминания очевидцев и искать истину. Но не хочется. Пусть написанное останется впечатлением именно о книге.

Приведу немного цитат.

«– Древние греки носилы длынные вольосы для красоты, скифы – чтобы устрашать своих врагов, а ты дла чего, малчик, носишь длынные вольосы?

Трудно было в нашем институте растить в себе склонность к поэзии и быть баловнем муз.

Увидев Женю Литвинова – целлулоидовые его манжеты и поэтическую шевелюру, – сразу я понял, что суждено в Пензенской частной гимназии пышно расцвесть моему стихотворному дару».

«Есенин вязал в один веник свои поэтические прутья и прутья быта. Он говорил:

– Такая метла здоровше».

И расчищал ею путь к славе.

Я не знаю, что чаще Есенин претворял: жизнь в стихи или стихи в жизнь.

Маска для него становилась лицом и лицо маской».

«А сейчас хочется еще несколько черточек добавить, пятнышек несколько. Не пятнающих, но и не льстивых. Только холодная, чужая рука предпочтет белила и румяна остальным краскам. Обхождение – слово-то какое хорошее. Есенин всегда любил слово нутром выворачивать наружу, к первоначальному его смыслу. В многовековом хождении затрепались слова. На одних своими языками вылизало время прекраснейшие метафорические фигуры, на других – звуковой образ, на третьих – мысль, тонкую и насмешливую. Может быть, от такого прислушивания к нутру всякого слова и пришел Есенин к тому, что надобно человека обхаживать».

«В ту же зиму прислал Есенину письмо и Николай Клюев.

Письмо сладкоречивое, на патоке и елее. Но в патоке клюевской был яд не пименовскому чета и желчь не орешинская.

Есенин читал и перечитывал письмо. К вечеру знал его назубок от буквы до буквы. Желтел, молчал, супил брови и в гармошку собирал кожу на лбу.

Потом дня три писал ответ туго и вдумчиво, как стихотворение. Вытачивал фразу, вертя ее разными сторонами и на всякий манер, словно тифлисский духанщик над огнем деревянные палочки с кусками молодого барана. Выволакивал из темных уголков памяти то самое, от чего должен был так же пожелтеть Миколушка, как пожелтел сейчас Миколушкин «сокол ясный».

Есенин собирался вести за собой русскую поэзию».

И вновь проза двадцатых годов. И первое знакомство с автором, о котором знаю достаточно давно.

Повесть очень хороша. В зависимости от личного отношения к революции семнадцатого года она, по-моему, допускает разные толкования. Для меня - это хроника выживания и вживания обывателя, хотя и высокообразованного, культурного, возможно, "ждавшего перемен" - в события катастрофического для него слома привычного мира. От первого дискомфорта, связанного с исчезновением привычных товаров и введением все более жестких ограничений в 1918, через чудовищный голод 1922 -го

к первым успехам мирного строительства 1924-го

Маленький человек в жерновах большой истории.

Книга, как мозаика, складывается из отдельных сцен-стеклышек - законченных фрагментов, "мимоходных" наблюдений, диалогов, мыслей, бессвязность которых лишь кажущаяся, строк газетной хроники и протоколов. Стиль то мягок и лиричен:

то рванен и жёсток.

Восхитительно-ужасно, болезненно-прекрасно это произведение. Вызвало столько отрицательных эмоций: брезгливость, страх, ожесточение, тревогу. Ольга пытается в своём цинизме прыгнуть выше головы, творит невообразимое и итог закономерен: она себе убивает. Я чувствовала, что этим всё и закончится. Пировать на фоне разрухи, убивать морально любимых... после такого умная, интеллигентная женщина, коей и являлась Ольга, просто обязана покончить с собой, ужаснувшись разложению своей души (и тела... к слову...читала и думала: вот сифилис какой подхватит, кто сможет ей помочь-то в такое время?). Владимир прекрасно осознаёт, что его любовь - это зависимость, сродни наркотической... Ольга умирает, "а на земле как будто ничего не случилось"... Мне чудится в смерти Ольги освобождение Владимира от её оков для нормальной, достойной жизни, в которой он сможет себя уважать.

На первый взгляд кажется, что книга легкая и не поднимающая серьезных тем.
История строится на небольших зарисовках из жизни советской России с 1918 по 1924 года. С одной стороны всеобщий голод, нищета и разруха, с другой молодожены. Говорят, что противоположности притягиваются и несколько робкий и нерешительный Владимир полюбил распущенную и эгоистичную Ольгу, кажется, они могли бы быть вместе, но красиво жить не запретишь, а моральных принципов у дамы нет. Владимир и Ольга два гротескных и даже абсурдных персонажа вокруг, которых полным ходом идет смена власти и старого мира, но, кажется, ничто не способно изменить их жизнь.
Ольга творит все, что ей взбредет в голову, Владимир все терпит и любит, мир вокруг катится под откос. И все это может бессмысленно продолжаться до бесконечности. Особенно же поражает необыкновенная приспособляемость Ольги: надо быть с большевиками, будет; выгоднее станет с нэпманом, будет и с ним, даже оправдание благовидное найдет. А еще её не понятно чем вызванная необыкновенная честность, но даже и эта черта, кажется, вызвана нежеланием утруждать себя и что-то придумывать.
И все же, что превалирует в романе – не подготовленность интеллигенции к последствиям революции, в целом её не нужность в первые годы существования союза, или Ольга все же частный случай?
Второе, что бросается в глаза потрясающий язык подчас язвительный и злой, но точный и емкий. А также стиль написания - текст весьма интересно перемежается с заметками из жизни страны

Тот случай, когда каждая строчка – чистая радость. Мариенгоф – гениальный мастер слова. В один абзац он способен уместить целую жизнь, мировоззрение, судьбу огромного народа. Из нескольких десятков слов, правильно подобранных и расставленных, в голове читателя разворачивается целое полотно, а на нём – цветасто, ярко, трагично и иронично происходит жизнь.
Примерно половину книги хочется запомнить наизусть и цитировать, смаковать эту чистую речь, восхищаться точностью образов, парадоксальностью сравнений.
Это роман о мучительной любви. И мимоходом – о нищете, разрухе, гражданской войне, вшах, голоде, каннибализме и других ужасах послереволюционной России. Главные герои как будто равнодушно взирают на то, что происходит вокруг, иронично комментируют реалии военного коммунизма, цинично меняют любовников. Но за этим показным равнодушием чувствуется огромная боль, тоска и ранимость.
«Циники» предельно насыщенная образами книга. Мариенгоф умеет писать легко и красиво об очень страшных вещах. И от этой кажущейся лёгкости в словах – ещё страшнее. Сочетание изящного и ужасного, грустного и саркастичного.
Книга прекрасная, притягательно-отталкивающая, ранящая. К концу её особенно чувствуешь, как невыносимо больно её героям. Какой невыносимой бывает жизнь. Как, порою, ничего не можешь сделать с ужасом вокруг, кроме как высмеять его.

Вполне возможно, что я ничего не понимаю в великой русской литературе, но это произведение вызывает у меня только отрицательные эмоции. И причин тому много.
Во-первых, чтение этой книги было некоторым образом вынужденное, что сразу создало определенное отношение. И оно только усиливалось в процессе. Во-вторых, от книги у меня осталось удивительно неприятное впечатление. Редко какая книга может так повлиять на меня почти на физическом уровне. Можно, конечно, приписать это мастерству автора, но я бы скорее отнесла это на счет описываемых ситуаций. Вероятно, я в чем-то близка к главным героям книги, потому что не хочу знать подробности о происходившем в стране в описываемый период в таком объеме. Мне вполне достаточно краткой выжимки. Постоянное упоминание определенных фактов не добавляет ничего в ту картину мира, которая складывается у меня, а эмоционально провоцирует резкое отторжение всего связанного с этими фактами, в том числе и идеи, ради которой все это было.
Если попытаться абстрагироваться от документальной части истории, то остальное оказывается мне совершенно неинтересно. Читать не слишком внятные отрывки из жизни людей, к которым оказываешься абсолютно равнодушной, - занятие весьма сомнительное. И на фоне происходящего я не смогла оценить тот красивый язык, который хвалят многие. Я просто не заметила его за спектром ощущений, вызванных книгой.
Мне рекомендовали эту книгу как "красиво и страшно". Не сложилось. Для меня это было отвратительно. И, пожалуй, самый главный цинизм этой истории для меня состоит в том, что те самые документальные эпизоды стали своеобразной рамочкой для совершенно пустого рассказа, что их использовали для сознательного и выверенного нагнетания эмоций.

Шикарная оказалась вещь, просто шикарная!

Нашел эту книгу на бесплатной полке в продуктовом, взял не сомневаясь. Нет, я не великий знаток литературы. Просто слышал фамилию Мариенгоф, с Есениным они вроде как товарищами были, да и книжка тоненькая, значит надо было попробовать. Полгода она лежала на дальней полке, а недавно я решил ее выбросить, но перед этим надо ж хотя бы почитать десяток страниц...О, если бы знать где кроются шедевры!

Мариенгоф сотворил бриллиант. Так о революции не писал никто (расхожий штамп, но тут иначе и не скажешь). Книга представляет из себя записки историка, связавшего свою жизнь с ветреной и легкомысленной дамой. Владимир и Ольга стараются быть вместе, а вокруг бушует революция. Время действия охватывает период с 1918 по 1924 гг. Гражданская война, военный коммунизм, нэп...всё это найдет своё отражение в книге в замечательно построенных диалогах, размышлениях главного героя и метких комментариях о происходящем вокруг. Передать в рецензии это трудно, просто взгляните на сотни цитат к книге.

Отлично провел два вечера, всенепременно ознакомьтесь, всенепременно!