Леди и разбойник

Знаю, ждешь Ты исповеди моей, ибо грешна.
Но не каяться я пришла, а возносить хулу и горько роптать! Ведь при Твоем попустительстве я была испытана Бесом. У беса этого красивая обложка и имя Барбара Картленд.
Я хочу рассказать Тебе, о Господи, историю. О невинной девушке, чье сердце похитил разбойник в черной маске. О том, как эта девушка оставалась верна своему любимому и телом и душой, и готова была отдать свою жизнь ради него. Сама Судьба, верная слуга Твоя, сплела их руки. И только Смерть, верный слуга Твой, сможет их разлучить. Руками смертной женщины записана эта история, и тысячи, тысячи тысяч нитей жизни вновь и вновь сплетаются, чтобы повторить вечный сюжет о вечной любви.
Ты говорил мне, Господи, что есть лишь одна всеобъемлющая Любовь – Твоя. Но даже воля Твоя не в силах вырвать из людских сердец чувство большее – любовь друг к другу.

Дальше...

Ты не отнимешь материнской любви, пусть даже и сын – уже седовласый старец. Ты не отнимешь сестринской любви, пусть даже и отнимешь брата. Ты уже не загасишь пламенеющий огонь в сердце Женщины, созданной Тобой по образу и подобию Твоему.
Тебе нужна была смиренная раба Ева, но кровь Лилит не ушла в песок. Эту кровь мы чувствуем при каждом вздохе, в каждом томленье, направленном не к лику Твоему, а к другому человеку.
Не наказывай людей, Господи. Не отнимай у них, пусть даже и дарованных Сатаной, книг, открывающих чувства и освобождающих желания.
Но что Тебе, в Твоих Небесах, до наших крылатых бед. Ты, что бросил своих подопечных в юдоли злобы и печали. Ты, что не оставил своим твореньям даже знака своей высшей милости, но требуешь безоговорочной веры. Так знай же, что братом моим Люцифером было создано оружие, чье разрушительное действие испытала я на себе. И оружие это - художественная литература, освященное веками убежище для неприкаянных душ.
Оставь Богу Света собирать свою жатву.
Бес ввел меня в искушение и пришел ко мне Лукавый. Я вижу гнев Твой, Господи. Ты лишил меня покоя, Ты лишил меня сна, и оставил лишь грёзы, тоску о несуществующем, далеком, несбыточном.
Самая страшная тайна Твоя, о том, что нету другой любви, кроме Любви к Богу, тайна, способная уничтожить все творенья Твои, тайна эта остается лишь в Твоих руках, ибо люди создали из боли и страданий свою Тайну. Они назвали ее Любовью, они воспели ее, поклонились ей, а не лику Твоему. И Ты сердит. Да, Ты сердит, Господи.
Колесо Сансары да не прекратит своего движения, и это движение есть сама жизнь.
Не я грешна пред ликом Твоим. Грешен Ты пред ликом своих творений. На Тебе лежит первородный грех – Ты дал человечеству бессмертную душу, но привязал ее нерушимыми цепями к себе.
Но я рву эти цепи, Господи. Потому что есть Свет, я вижу его и иду к нему. Мои крылья сгорают в огне Твоего гнева, но я иду.
Отче наш! То, что отнял Ты у человечества, вечно ищущие люди создали сами. Ты, Ты же знаешь, что люди умирают, дома сгорают, и лишь настоящая Любовь вечна?!
Я изменилась, Господи. Раньше я умела доверять Небу и была счастлива. Но наступил рассвет, и я вижу, как поблекли краски моей веры в милости Твои.
Ты спрашиваешь меня, Господи, что так изменило верного ангела твоего.
Любовь, Господи.
Та самая Любовь, о которой тысячелетиями поют песни. Та любовь, о которой мечтает каждая Женщина, только лишь вступив в возраст, освященный волей Твоей для брачных союзов.
Я Женщина, Господи. Ты создал меня Женщиной. Ты дал мне сердце, горячее сердце, способное пылать, чувствовать боль людскую и боль свою. Ты дал мне глаза, чтобы видеть, Ты дал мне руки, чтобы осязать. Я могу говорить, я могу петь, я могу танцевать. Но не справедлив Ты, Господи. Мне, так богато одаренной тобой, так мучительно больно жить.
Не оставь меня, Господи, не оставь меня! Ибо ты мой Владыка и мой повелитель, а я лишь смиренная слуга твоя!
Бесы искушают меня. Бесы с зелеными глазами обвили мой чертог, и я не могу больше слышать Слово Твое. Я преклоняю слух, но слышу лишь бесов. Они зовут, соблазняют. Они говорят о грехопадении, как о чуде.
Они говорят, о Господи, что чудеса не в чертогах Твоих, а на земле, созданной рукой Твоей, как убежище печали. Они говорят, что сбрось я крылья – я получу все то, что вижу бессонными ночами и в сиянии вечных светил.
Мне говорят о страсти, но не той, что внушаешь Ты рабам своим. Они говорят о прикосновении Мужчины к Женщине, о теплой руке и горящей щеке. Они говорят о двух дыханиях, сливающихся в одном вдохе. Они говорят об огне, бегущем по венах, о соединении грешных тел и бесконечном наслаждении от обладания друг другом.
Я закрываю глаза и продолжаю видеть.
В глазах Твоих возвышает лишь вера. Тебе важно лишь Сердце, так освободи же мое! Даруй свободу, и я буду до конца своей смертной жизни петь осанны имени Твоему…
Ты видишь, Ты знаешь, что только в Нем мое исцеление и мой покой.
Одиноко мне, Господи! И если не внемлешь Ты мольбам моим, об одном молю – да окончится скорее вечная жизнь моя. Ибо жизнь эта – боль.
Ты отнял брата моего – и сказал терпи.
Ты отнял любимого моего – и сказал терпи.
Ты сказал, что вознаградишь терпение мое, и вот я пришла за наградой.
Свобода. Свободы я прошу у Тебя. Свободы я прошу для человечества. А мне же дай освобождение от моих мук, исцели мои раны, я так долго терпела боль. Но Ты снова и снова даешь мне воды морские, разъедающие солью мое разорванное сердце. Ты даешь мне музыку, срывающую покровы с моих ран.
Если это испытание, Господи, то я не прошла его. Мне не нужно верить в Тебя, я и так знаю, что ТЫ есть.
Но так же я знаю, что есть другие Боги. И если Ты глух - они услышат.
Бог Света, Бог Черного Света приходил ко мне. Он явился в столпе черного пламени и протянул мне руку. Я боюсь его, Господи, но если отвернешь Ты лик свой – он придет снова. И я подчинюсь Ему, ибо Ты предлагаешь вечную смерть, а Он – смертную жизнь.
Я возвращаю Тебе боль мою, а Ты верни мне мою душу. Сними с нее цепи, забери мои крылья. Дай похоронить мою боль и оплакать ее в последний раз.
И я прощу Тебя.

Весть пришла, что печаль моих горестных дней – не навечно.
Время – ток быстротечный, и бремя скорбей - не навечно.
Стала нынче презренной в глазах моего Божества,
Но и Бог мой надменный в славе своей – не навечно.
Так зачем возносить благодарность иль горько роптать?
Ведь и громкая слава великих идей – не навечно?
Так пылай же ночная свеча, привлекай мотылька.
Близко утро. И ночь, и сиянье свечей – не навечно.

Ах, если б все разбойники, как он,
Были благородны... и в жабо!

Почитав несколько ужасных романов Барбары Картленд, я забила и решила больше её не читать. Однако на днях вдруг в памяти всплыл фильм "Леди и разбойник" / "The Lady and the Highwayman" 1988-го года, который я смотрела в ранней юности. Помнится, кино мне тогда очень понравилось, кое-какие моменты из него помню до сих пор. Только сравнительно недавно я узнала, что он был снят по роману Картленд. В связи со слиянием этих обстоятельств я смеха ради отважилась взять первоисточник и посмотреть, как оно там было написано.

И меня поглотила сия пучина!

Ни чуть не покривив душой, скажу, что это было нечто совсем другое, на обычные сказочки Барбары не похожее. На удивление красивая, не приторная, остросюжетная история. Разбойник с большой дороги а-ля Зорро и прекрасная леди, которой нужна помощь, искренняя любовь и битвы на шпагах со всякими редисками - именно такие романы я и люблю! Героиня вполне разумная и смелая, в диалогах нет пустой и пафосной болтовни, герой такой настоящий, без закидонов, злодеи вредные, но умные - блестяще! Я упивалась каждой страницей.

И как этот замечательный роман всё время ускользал от меня, почему я не прочла его раньше?!

Дальше...

Я захотела добавить себе впечатлений и скачала экранизацию "Леди и разбойник", чтобы пересмотреть её перед сном. И получила ещё дозу романтики. Кстати, оказалось, что в роли разбойника Люция Вайна снимался юный Хью Грант, но его имя в те годы мне ни о чём не говорило. Других актёров я, вроде, до сих пор не знаю, но играли они замечательно! И если в книге Рудольф Вайн повозмущал меня, то в фильме немало развлёк: экранный Рудик оказался такой забавный и в чём-то даже милый. :) Продолжая сравнение, добавлю, что прозвище разбойника в кино было куда благородней и круче - Серебряный Клинок. Согласитесь, звучит лучше, чем кошачья кличка Белогрудый, как в романе Барбары. И да, имя Люций гораздо правильней, чем его книжный вариант Лусиус. В крайнем случае он Люциус. Но тут косяк переводчика. И да, Люций по роману был двоюродным дядей Пантеи, а не просто кузеном, как в кино. Но, по ходу, они там все друг друга называют кузенами, если состоят в дальнем родстве.

Отличия экранизации от романа есть, конечно, это как всегда. Но они по большей части лишь в деталях, ведь всех подробностей книги всё равно не передать за полтора часа эфирного времени. Лишь финал, мне кажется, в кино напряжённей получился, чем в книге.

Я рада, что случай мне помог воскресить в памяти чудесное кино и найти-таки жемчужинку в ворохе "так себе" романов Барбары Картленд. Давно я не получала ТАКОГО удовольствия от исторического любовного романа! Если получится, то потом куплю себе и книжный ваниант.