Скандалист, или Вечера на Васильевском острове

Питер, Питер, ты столько знаешь, ты столько видел (с)

Открываю страницы "Скадалиста" и замираю от восторга - это же про ученых, про писателей, про лингвистов и про теоретиков литературы! Это про тех, кого я так долго изучаю, чьи труды читаю. А здесь они живые! Ходят, едят, разговаривают, творят всякие глупые вещи, истерят, бросаются посудой, живут в грязи, среди крыс, преподают в университете в Петербурге, который уже не Петербург, а Ленинград.

Ленинград. Петербурга нет больше. И текст петербургский исчезает, исчезает все то, что такое уже родное. Многие писатели проносятся мимо: Пушкин, Гоголь, Достоевский... Можно продолжать. И закончить можно - Кавериным. Потому что больше не будет петербургского текста, потому что Москва теперь столица и появляется новый московский текст, а петербургского больше нет.

Да и Петербург сам вымирает - на страницах романа он пуст. Там так мало людей, там их вообще почти нет! Европейская столица России опустела, вымерла. Ученые со своими трудами, со своей писательской деятельностью никому не нужны. Зачем нужна лингвистика, когда важнее тракторное дело или строительство мостов?!

Но хоть здесь Ленинград, всё равно это петербургский текст, потому что много аллюзий на Гоголя, потому что Петербург жив, пока живы те люди, которые хранят его атмосферу - живы эти прекрасные ученые, живы эти теоретики, писатели, которые все еще остались там, в дореволюционном времени, которые смогли остановить время.

Но сквозь всё произведение звучит вечный вопрос "Что делать?". Сами ученые понимают, что их труды никто читать не будет, куда теперь деваться, как дальше жить и чем жить? Все они брошены в этом городе-мертвеце, Ленинграде. Но несмотря на это они продолжают творить и их труды-таки побеждают время, потому что сейчас уже изданы (не все, многие до сих пор лежат в сундуках). Потому что я теперь без них бы никак. И я им благодарна! Искренне, от всего сердца!

Роман написан в 1928 году, когда

эпоха догорала

Сам автор никогда не скрывал прототипов своих героев.Обида Вениамина Каверина на Виктора Шкловского (литературовед, один из основателей ОППОЯЗа) вывела того под именем Виктора Некрылова, а Евгений Поливанов ( один из основателей ОПОЯЗа, востоковед и литературовед), в романе показан как наркоман Драгоманов. Сам же Вениамин Каверин предстает в романе в лице студента-арабиста по фамилии Ногин.

Камень преткновения Ногина и Некрылова назывался Вера. Ах ,какая барышня: выпускница классической гимназии, что видно по ее разговорной речи и поведению, она однако, уже мимикрирует в условиях развивающегося социализма.

Литературные группы, участником которых являлся Вениамин Каверин на заре Советского Союза, здесь показаны дружной коммуной в промерзшем холодном общежитии. Чудным, великолепно винтажным языком нарисована 25ти летняя страстная ссора двух братьев Ложкиных, профессора-филолога и Халдея Халдеевича. Новоявленные литчиновники в процессе захватничества столов и помещений отодвигают на задний план русскую литературу, занимаясь чем угодно во славу ящика стола, сокращая и корежа язык.

Веер сюжетных линий постепенно сплетается воедино: ведь на самом деле это роман о русском языке, его истории и языковых изменениях. Да, роман показался сложен для восприятия, пока я не прочитала краткие биографии Шкловского, Поливанова, Каверина. И тогда открылось все великолепие грустного сарказма повествования, написанного тем самым языком, который сейчас называют "старым", но как же он хорош, этот язык.

Хорошая, очень стильная книга, написанная прекраснейшим литературным языком, который почти совсем утрачен сегодня - кажется, так больше писать не будут. Книгу можно читать просто ради самого процесса чтения - одно удовольствие.

Петербург, сонм кабинетных ученых-филологов, которые учат странных студентов - все наиболее ушлые ушли учиться строить мосты, туннели. Пишутся дипломы, научные работы, созываются советы, на которых все спят и которые никому не нужны, даже докладчику: для галочки надо пересказать свой текст. Иногда из пыли кабинетов возникает какой-нибудь скандалист, книжники просыпаются, начинают негодовать, потрясать кулачками, но уже на следующий день засыпают снова, будто ничего и не было. Да и сам зачинщик скандала понимает, что не его это, что рожден он для того, чтобы писать "нетленку", о которой никто никогда не узнает.

Несколько новелл, сюжетно связанных между собой, но немного рассыпающиеся при чтении.