Сказать жизни «Да»: психолог в концлагере

Чем меньше любовь сосредотачивается на телесном естестве человека, тем глубже она проникает в его духовную суть, тем менее существенным становится его "так-бытие" (как это называют психологи), его "здесь-бытие", "здесь-со-мной-присутствие", его телесное существование вообще. Для того, чтобы вызвать сейчас духовный образ моей любимой, мне не надо знать, жива она или нет.

"Я знал его, когда он был всего лишь председателем правления банка, а теперь он выпендривается так, будто уже стал капо".

И в Аушвице у людей на короткое время возникало состояние некой объективизации, отстраненности, мгновения почти холодного любопытства, почти стороннего наблюдения, когда душа как бы отключается и этим пытается защититься, спастись. Нам становилось любопытно, что же будет происходить дальше. Как, например, мы, совершенно голые и мокрые, выйдем отсюда наружу, на холод поздней осени?

О чем чаще всего мечтают заключенные в лагере? О хлебе, о торте, о сигаретах, о хорошей горячей ванне. Невозможность удовлетворения самых примитивных потребностей приводит к иллюзорному переживанию их удовлетворения в бесхитростных грезах. Когда же мечтатель вновь пробуждается к реальности лагерной жизни и ощущает кошмарный контраст между грезами и действительностью, он испытывает что-то невообразимое.

Я всегда думал и утверждал, что человек начинает понимать, зачем то или иное случилось в его жизни и что было для него к лучшему, лишь спустя некоторое время, через пять или десять лет.

В конце концов, Богу, если он есть, важнее, хороший ли Вы человек, чем то, верите Вы в него или нет.

Но вот,в каком-то последнем порыве,все в тебе восстает против безнадежности смерти,и ты чувствуешь,как твой дух прорывается сквозь этот серый туман,сквозь безнадежность и бессмысленность,и на твой вопрос - есть ли смысл? - откуда-то звучит твердое,ликующее "да!".

Единственность, уникальность, присущая каждому человеку, определяют и смысл каждой отдельной жизни.

Горячка несла с собой много тяжелых моментов. Но как о самом тяжелом мне было рассказано вот о чем: чувствуя близкий конец, человек хотел помолиться перед смертью, но в бреду забыл слова молитвы.