От страха к вере
Страх и трепет прииде на мя и покры мя тьма...
Псалом 54:6
Сёрен Кьеркегор - выдающийся датский мыслитель, сумевший объединить в своём творчестве три компонента: теологию, философию и уникальный писательский дар. В его умелых руках они ничуть не напоминают крыловских лебедя, рака и щуку в одной упряжке. Придав всем трём согласованное направление, Сёрен исследует метафизические вопросы бытия и возможности веры в Бога в современных условиях.
Именно этим вопросам посвящён труд Кьеркегора под названием "Страх и трепет". Данная работа максимально раскрывает суть его мировоззрения. Довольно далеко уходя от названия трактата, датчанин с присущей ему парадоксальностью рассуждает о сути феномена веры, разбирая одно из самых сложных и эмоционально насыщенных мест в Библии - эпизод с жертвоприношением Авраама.
Скольким нападкам подвергалось христианство с иудаизмом за одну эту историю! Она известна едва ли не больше всех остальных историй Ветхого Завета: Бог требует от Авраама принести Ему в жертву единственного, долгожданного и горячо любимого сына Исаака. А когда Авраам уже занёс нож, то Богу эта жертва оказалась не нужна. Что это? Жестокость древних людей, которая, к счастью, не имеет отношения к нам сегодняшним, как считал Лев Толстой? Или это несостоявшееся жертвоприношение - ключевой момент всего Ветхого Завета, как полагают христиане?
Сёрен Кьеркегор пробует разобраться в этом и очень справедливо замечает - с точки зрения этики поступок Авраама можно приравнять к убийству:
Либо Авраам каждую секунду своего существования был убийцей, либо мы стоим перед парадоксом, который выше всяких силлогизмов.
По Кьеркегору, имя этому парадоксу - вера. Этика требует участие разума в принятии того или иного решения, ведь она есть рациональная основа благополучного сосуществования людей. Авраам не может объяснить свой поступок одним лишь разумом. Всю свою жизнь почтенный старец верил Богу вопреки всему, верил парадоксально. И если христиане называют Авраама "отцом веры", то Кьеркегор добавляет ещё один неожиданный эпитет - "рыцарь веры", верующий "силой абсурда". Действительно, как иначе назвать два искренних убеждения, уживающихся друг с другом: "выполнить волю Бога, принеся в жертву сына" и "я состарюсь, незабвенный в Исааке - любимейшем в моей жизни"? Здесь Кьеркегор близко подходит к самому определению религии. Религиозный человек, как показывает нам пример Авраама, осознаёт себя выше разума, выше общины с её обычаями, но принадлежащим только Богу. Поэтому его вера, его истинная религиозность воспринимается им как парадокс, а для окружающих представляется не более чем абсурдом.
Вера — это высшая страсть в человеке. В каждом поколении, возможно, существуют многие, кто вообще не приходит к ней, но ни один не идет дальше.
К этому можно добавить, что человек - это макрокосм в микрокосме, иными словами, в человеке есть то, чего не может вместить весь окружающий мир. А раз человек ощущает парадоксальность как противоположность единичного общему, как оторванность от бытия, то его реакцией будет религиозные категории: страх, ужас и трепет. Здесь, кстати, и рождается название кьеркегоровского трактата.
И всё же мотивацию Авраама Кьеркегор объясняет только через им самим введённое понятие "рыцаря веры". Акцент, сделанный на этом моменте, настолько силён, что другие грани этой библейской истории проходят мимо датского философа. Он не пробует рассмотреть другие трактовки, пусть даже с критической точки зрения. А ведь история Авраама объясняет, к примеру, почему израильтяне категорически отказались от человеческих жертв (Бог Сам отверг ненужное кровопролитие). Да и вообще, в тот момент, когда старик поднимает нож на своего сына, Ветхий Завет ближе всего подходит к тайне, открывающейся в Новом Завете. Как справедливо отмечает диакон А. Кураев:
У Израиля не было истории, которая бы предшествовала его вступлению в завет с Богом. У Авраама, родоначальника еврейского народа, не было детей. Бог пожелал вступить в завет с потомством бездетного старика – и для этого дал ему это потомство. Более того - чтобы Израиль навсегда понял, что нет у него естественного «права на жизнь», что всё его существование есть Божий дар, что он держится в бытии на волоске милости Божией, а не на граните «естественного права», Аврааму повелевается принести в жертву своего единственного сына – Исаака. Принести в жертву означает – отказаться от владения, отречься от прав собственности. Пожертвованное уже не мое. Исаак, приносимый в жертву – это разрыв естественного преемства от отца к сыну. Исаак оказывается уже не столько сыном Авраама, сколько сыном Божиим, Его «первенцем».
Но Кьеркегор прошёл мимо всего этого. Виной ли тому его протестантизм или ещё какие-то причины, но Сёрен так и не раскрыл нам другие грани этой древней истории. А жаль, ведь мнением такого психологически глубокого философа никто не стал бы пренебрегать.
Впрочем, и одной кьеркегоровской парадоксальности оказалось достаточно, чтобы я уяснил себе одну вещь. Кьеркегор - уникальный и самодостаточный философ, друг парадоксов, а значит, вполне может называться гением. В 30 лет написать такой глубокий и продуманный трактат - это несомненный подвиг философа, его разума и его веры.
27 понравилось
