Каталог Латура, или Лакей маркиза де Сада

"Каталог Латура" принес норвежскому писателю Николаю Фробениусу всемирную известность. События романа разворачиваются во Франции XVIII века. Главный герой, слуга маркиза де Сада, с рождения лишенный чувствительности к боли, посвящает себя

Жанры

Рейтинг LiveLib

3,5

245 оценок

5
17%
4
33%
3
40%
2
8%
1
2%

Ваша оценка

Прочитали 273Хотят прочитать 307

Рецензии

Deli28 июня 2013 г.
#жизньболь
Эту книгу так часто ругают за чрезмерную схожесть с "Парфюмером", но как по мне, именно в схожести и заключается ее соль, а тема гениального безумца, убивающего из любви к искусству, прекрасна сама по себе, и я не прочь почитать ее лишний раз, тем более, что автор знает в деле толк.
Но и ошибкой будет полагать, что это всего лишь истории о маньяках-душегубах. В первую очередь это истории неудержимой жажды обретения. Везде и во все времена люди стремились обладать тем, чего были лишены, и чем неожиданнее была цель, тем неожиданнее мог оказаться и результат.
Жизнь Латура не задалась с самого начала. Загадочное рождение, странная внешность, но самое главное – это неспособность испытывать боль. Аналгезия – вещь убийственная, и страдающие ей редко доживают до сознательного возраста. Латур, однако, вполне дожил и, как полагается, стал одержим идеей обретения боли. Сама ли жизнь из противоречия то ли дело сталкивала его с болью самых разных видов и масштабов или Латур сам подсознательно искал нужные пути? Довольно радикальные, кстати. Сугубо научные методы исследования мозга, передовые эксперименты в анатомии и медицине, учеба у знающих специалистов соседствуют в его школе с обретанием на самом дне, работой в борделях, а под конец – любимым лакеем у маркиза де Сада.
После чего та боль, которой он жаждал всю жизнь, окружила его со всех сторон бушующим морем, преображаясь из низшей физиологии в декадентскую философию и обратно, завися лишь от прихоти нового хозяина. Но по-прежнему ни единая ее капля не достигает Латура. Считает ли он себя недочеловеком или высшим существом? А действительно, кем он вообще себя считает? Это вам не Гренуй, запросы у него поменьше. То, легко перерезая очередное горло, он похож на безжалостного палача, а то полон жалости к себе, как ребенок, весь такой несчастный. А иной раз, по неведомой прихоти, он играет судьбами окружающих людей, даже господ, манипулируя ими, как вздумается. Со временем всё усиливающаяся мания превращает саму идею боли в нечто, стоящее выше грани наслаждения, чему немало способствует и окружение, всё больше сходящее с ума.
Но вообще с ума здесь сходят практически все, даже люди, весьма этого ума не лишенные. Чередуя главы от третьего и первого лица, что не очень резало взгляд, Фробениус довольно остроумно показывает, что в эмоциональном плане Латур – как дубовое полено. Даже сходя с ума в своих маниакальных стремлениях, он оживляется только когда можно поковыряться в чьих-нибудь свеженьких мозгах. А еще это дало автору возможность беспалева ввести в повествование пресловутую линию с расследованием, с разрезанием детских черепов ножницами и прочими прелестями, перед которыми читательские-то эмоции вряд ли устоят и могут выдать какой-нибудь веселый кульбит.
Кто не знаком с творчеством де Сада, рискуют словить вдвое больше кульбитов, ибо это не стереотип, там реальное порево, мне аж захотелось ознакомиться с первоисточником. Позор мне за любовь к изврату, хвала мне за жажду знаний.
А вообще, чего бы ни искал Латур на самом деле, отдавая себе отчет в том или нет: боль, счастье, место в жизни или любовь – всё фигня. Важно другое. Все чувства – только лишь электричество, и заменой им может служить обычная рыба.
Читать далее
65
911
Morra18 августа 2015 г.
Жизнь -- боль. (с)
Во Франции XVIII века было на удивление много психопатов - видимо, Эпоха Просвещения ко всему прочему имела и такой побочный эффект. Однако свобода разума, свобода совести и прочие свободы хороши ровно до того момента, пока они не мешают окружающим. В противном случае мы приходим к человеку типа Гренуя или Латура. Гренуй помянут мною не случайно - влияние "Парфюмера" в этой книге ощущается до неприличия остро. И именно это, пожалуй, смущает сильнее всего. "Каталог Латура" должен ошарашивать, выбивать из колеи, а вместо этого читатель невольно начинает сравнивать. И помимо кучи субъективных факторов "нравится/не нравится" есть одна простая и очевидная вещь - первая прочитанная книга на заданную тему явно лучше впечатывается в тебя, чем все последующие. Если только они не являются шедеврами, а "Каталог...", увы, не является.
Гренуй коллекционировал запахи, Латур коллекционирует чужую боль. Не ради боли, острых ощущений или из вредности - он отчаянно ищет то, чего сам лишён. И, воистину, человек, премерзкое создание, никогда не бывает доволен тем, что имеет. Казалось бы, не чувствуешь боли - и чудесно, живи да радуйся. Но дар оборачивается проклятием - всю свою жизнь Латур посвящает тому, чтобы обнаружить центр боли, уяснить механизм его работы и тем самым понять, почему он отличается от окружающих. Идея в общем интересна, но зачем-то разбавлена параллельной, а местами переплетающейся (прости, геометрия) сюжетной линией, в которой появляется, наверное, самый скандальный современник XVIII века - маркиз де Сад. Ход в принципе оправданный с точки зрения темы, да и сюжет романа Фробениуса построен на эпизоде из романа де Сада (привет, постмодернизм), но мне маркиз отчего-то всё время казался лишним, нарочитым, чуждым, актёром, не очень подходящим своей роли. Ну и, в конце концов, он банально отвлекал внимание от личности Латура и его "научных поисков", которым оказалось уделено слишком мало внимания. А ведь это как раз тот самый случай, когда чуть больше кровушки, трэша и терзаний не помешало бы.
Не прониклась.
Читать далее
25
1,2K
ARSLIBERA17 декабря 2025 г.
Безболезненный эксперимент
Сюжет + Общее впечатление + Язык: 8+8+8=8,0
Рацио-Эмоцио: 75% - Рацио
Блиц-аннотация: Путешествие с героем в попытке ощутить боль, которая становится последним якорем реальности.
XVIII век, эпоха Просвещения, Франция. Ничего не напоминает? Да-да, Фробениус идет по стопам Зюскинда помещая сюжет в тот же культурный контейнер, однако меняет вектор повествования.
Здесь хотя и вновь поднимается вопрос о теле, которое стало объектом науки, но автор выворачивает историю наизнанку. Если Гренуй у Зюскинда - гиперчувствителен, то у Фробенуса Латур - человек с сенсорной пустотой внутри. Получается, что "Парфюмер" - это история о том, как рациональность Просвещения рождает чудовище-гения (гений без морали), в то время как в "Каталоге" - рациональность не спасает от экзистенциальной пустоты (человек без боли). Поэтому главный вопрос, которым точно озадачится читатель: что страшнее - чувствовать слишком много или не чувствовать вообще?
Особенно роман хорош для тех, кто задумывается, есть ли смысл в произведениях де Сада за пределами того, что в самом тексте. Надеюсь, что вытащив на свет вновь Божественного Маркиза, я опять не окажусь в аду чужих возмущений.
Вообще, роль де Сада здесь довольно условна, ведь главная история про Латура - за которым читатель следит с момента его появления на свет и до глубокой старости. Главная особенность героя - он не чувствует боли. А без боли нет вины, нет прощения, нет тела, нет "я". Поэтому осознанный выбор Латура - это наблюдать или воображать боль своих жертв, и это единственная его возможность прикоснуться к реальности.
"Может быть, у мальчика есть потребность проникнуться чужой болью".
Маркиз, вынесенный в подзаголовок романа в большей степени тут выступает как маркетинговый ход, так как на страницах книги он появляется только после того, как читатель преодолеет половину романа. И нет, здесь не будет никаких скабрезностей в духе де Сада, он предстанет здесь скорее самым человечным человеком эпохи Просвещения, который и пояснит за свои произведения. Поэтому в "Каталоге" (под номером 8) маркиз будет говорить не про культ боли, а про радикальную честность, в том числе честность желания.
Наблюдая за жизнью Латура и его попытками понять/почувствовать, что же такое боль, читатель становится свидетелем убийств, которые совершает главный герой. Потерпев катастрофу после потери матери, чьей жизни отведено достаточно в сюжете произведения, Латур оказывается в онтологической пустоте, неспособный почувствовать боль. У него на руках список, оставшийся от матери-ростовщицы. Латур верит, что именно люди из списка оказались виновны в смерти женщины, поэтому выходит на охоту. Хотя важно не забывать, что изначальная его цель - не убийство, а лишь поиск боли.
Приведут ли скитания героя к поиску той квинтэссенции, которая сделает его человеком? Все может быть. Правда, именно здесь роман перестает быть историей Латура и начинает задавать неудобный вопрос читателю: а что, если боль - это действительно последнее, что удерживает нас в реальности?
Читать далее
20
65

Все рецензии

Цитаты

Deli20 апреля 2013 г.
Какое-то наитие заставляло меня одеваться и бродить по покрытым инеем полям. Возле ветхих домов, на краю полей стояли Велиал, Моракс или Фокалор... Призрачные фигуры с глазами странного цвета... потрепанная, однако весьма бодрая нечисть, на лицах которой все было не на своем месте... Они жгли костры под луной, сидели и разговаривали о конце времен...
8
386
alexandra-sparrow1 марта 2023 г.
Ни добра, ни зла не существует. Зло так же необходимо, как добро. Природа безразлична.
1
80
MaryKostenko18 июля 2020 г.
Ну и что? Скоро она умрет. Будет так же мертва, как Бу-Бу. Но что с того? Он ее совсем не знал. Не знает. Так чего же ему будет недоставать? Ничего. Того, чего никогда не было. Тоска по тому, чего никогда не случилось. Или все-таки случилось? Как это называется, тоска или ненависть? Что у него осталось? Ничего. Забвение. Вино. Шлюхи. Так что же у него все-таки осталось? Фаллос. Плетка. Глаза. И злобная мечта, которая никогда не осуществится. Мечта уничтожить и человечество, и солнце.
1
203