– Я романов не держу.
– Ни одного?
– Роман как жанр больше не существует.
Я ухмыльнулся.
– Что вас рассмешило?
– У нас в Оксфорде так шутили. Если вы пришли на вечеринку и вам нужно завязать разговор, первый вопрос должен быть именно таким.
– Каким?
– «Не кажется ли вам, что роман как жанр больше не существует?» Хороший предлог, чтобы потрепаться.
– Понимаю. Никто не воспринимал этого всерьез.
– Зато я говорю серьезно. Роман умер. Умер, подобно алхимии. – Убрал руку с циркулем за спину, чтобы не отвлекаться. – Я понял это еще до войны. И знаете, что я тогда сделал? Сжег все романы, которые нашел в своей библиотеке. Диккенса.
Сервантеса. Достоевского. Флобера. Великих и малых. Сжег даже собственную книгу – я написал ее в молодости, по недомыслию. Развел костер во дворе. Они горели весь день. Дым их развеялся в небе, пепел – в земле. Это было очищение огнем. С тех пор я здоров и счастлив.