Архипелаг Гулаг. Том 2

Всходила чёрная звезда идеолога этой эры Нафталия Френкеля, и стала высшим законом Архипелага его формула: "От заключённого нам надо взять всё в первые три месяца - а потом он нам не нужен!"

Он (Курилко) вскакивает на бочку или другую подходящую подмость и обращается к прибывшим с неожиданной пронзительной яростью: "Э-э-эй! Внима-ни-е! Здесь республика не со-вец-ка-я, а соловец-ка-я! Усвойте! - нога прокурора еще не ступала на соловецкую землю! - и не ступит! Знайте! - вы присланы сюда НЕ для исправления! Горбатого не исправишь! Порядочек будет у нас такой: скажу "встать" - встанешь, скажу "лечь" - ляжешь! Письма писать домой так: жив, здоров, всем доволен! точка!.."

Мысль тюремная. Как же это славно - на отдельном острове да стоят добрые каменные стены! Есть куда посадить важных преступников и охрану с кого спросить есть. Душу спасать мы им не мешаем, а узников нам постереги.
И думал ли о том Савватий, высаживаясь на святом острове?..

Не нравится быть смешным? - не арестовывай детей!

И разве потому распяли Христа между разбойниками, что хотел Пилат его унизить? Просто день был такой - распинать, Голгофа - одна, времени мало.

Возврат с прогулки в камеру это каждый раз - маленький арест.

Но линия,разделяющая добро и зло,пересекает сердце каждого человека.И кто уничтожит кусок своего сердца?..

В немецких судебных процессах то там, то сям, бывает дивное явление: подсудимый берётся за голову, отказывается от защиты и ни о чём не просит больше суд. Он говорит, что череда его преступлений, вызванная и проведенная перед ним вновь, наполняет его отвращением и он не хочет больше жить.

Вот высшее достижение суда: когда порок настолько осуждён, что от него отшатывается и преступник.

В XX веке нельзя же десятилетиями не различать, что такое подсудное зверство и что такое "старое", которое "не надо ворошить"!

А другой оперативник так: «Очень жаль. Вы, конечно, потом поймёте, что разумно было выполнить наши требования. Но поймёте слишком поздно, когда вас, как карандаш, можно будет сломать между пальцев». (Откуда у них эта образность? Придумывают сами или в учебнике оперчекистского дела есть такой набор, какой–то неизвестный поэт им сочинил?)