Путь из варяг в греки

В детстве и юношестве я всегда почему-то мечтала стать учителем. Сначала воспитателем детского сада, потом учителем начальных классов, затем учителем русского и литературы и, наконец, преподавателем музыки по классу скрипки в музыкальной школе. Последнюю мечту я даже попыталась осуществить, но вовремя одумалась... В итоге - три моих закадычных подруги таки стали учителями, а я нет! И, собственно, ни сколько не жалею о сём, если не считать отсутствие филологического образования... Кошки иногда скребут на душе, и локоть немного дразнит своей недоступностью, но, как говориться, судьба... Руки мои проложили мне дорожку в жизни, ну а детская мечта... Её ещё не поздно немного приблизить, минуя преподавание, потому как я по натуре не учитель и не люблю обучать и контролировать других...

Однако, к чему я об этом? Рассказ этот об учителе. А тема, которая меня саму не раз интересовала - а как учителю держать дисциплину в классе? Учителя ведь по натуре и психике все разные. И степень их учёности не всегда равняется способности прививать знания, как и держать внимание учеников. А к этому ещё и примешиваются вредные детские натуры, ибо все знают, что дети - самые жестокие в мире люди. Развивающийся человеческий интеллект, который ещё не контролирует внутреннюю мораль - ядерная смесь, которая подчас дорого обходится многим вполне талантливым учителям.

Так вот, некий математик, Харлампий Диогенович, который, как и Пифагор, был грек по происхождению, выбрал себе, как приём удержания дисциплины в классе, которым несколько наказывал провинившихся учеников, всеобщее осмеяние. Нет, он не позорил свою жертву, он просто слегка подтрунивал над ней, якобы остроумной шуткой или сравнением с кем-либо, а весь класс при этом начинал смеяться. Что чувствовал при этом нашкодивший по умыслу или без умысла ученик? Стыд, конечно, который потом забыть было трудно, а значит урок по дисциплине усваивался однозначно. И вот воспоминания героя данного рассказа Искандера, которому математик приписал несуществующий тринадцатый подвиг Геракла :

Возможно, и хороший метод выбрал учитель, и многим он подошёл, в качестве некоего отрезвления, особенно в детстве. Ибо, как говорил Б. Окуджава - "Когда я кажусь себе гениальным, я иду мыть посуду".
Но... Я бы не стала применять этот метод со всеми подряд, потому как некоторых, особенно в детстве, можно и ранить до глубины души и не заслуженно даже, а вовсе не исправить их мелкие огрехи, потому что мы ведь все разные... Поэтому профессия учителя очень сложна и ответственна. Ведь, учитель не только даёт знания, но и в некотором смысле "лепит" наши души.

Герой рассказа (естественно) петух. Тонкая наблюдательность и лёгкий юмор автора позволяют нам увидеть его во всей петушиной красе: яркий рыжий окрас, фонтанирующий хвост, красный мясистый гребень (как ломоть помидора). Но куда важнее характер петуха, благодаря которому заслужил он недобрую славу. Присутствует в нём хитрость, позволяющая приманивать любимых курочек гарема, самодовольство и коварство местного царька, храбрость и отвага забияки, утвердившие неукротимый бойцовский нрав. Кто выйдет победителем в столкновении петуха и человека? Угадать несложно.
Сама я родом из села, правда, всегда больше боялась гусей, стараясь обходить стороной. Но и с боевыми петухами сталкивалась. Когда такой живёт в твоём дворе, то без палки выходить опасно. А ожидает его та же участь, что и героя рассказа Фазиля Искандера.

Прекрасно и величественно море. Оно пугает и манит одновременно. Притягивает своей необозримой мощью и размером. Ты подходишь к нему, как к какому-то живому и загадочном существу, которое, шумя своим волнами, намекает тебе - стой и смотри какое я большое создание вселенной... И ты начинаешь покорно преклоняться перед этим величием природы.
Чем же оно пугает? Наверное, своей кажущейся пустотой и однообразно расползающейся картиной, уходящей за горизонт. Ты думаешь - а вот я сейчас окажусь в худой лодчонке посреди этого огромного океана и умру от страха и одиночества? Я почему-то всегда об этом думаю...

Но кажущаяся пустота - это иллюзия, поверхностный обман. Океан полон жизни. Жизни, скрытой от наблюдателя, стоящего на берегу. Он, как и мы - целый мир, который показывает постороннему лишь свои настроения. Штиль в ясный и солнечный денёк сменяется волнительным штормом в мрачную пасмурность.
И чем дальше от берегов, тем больше его независимость и красота. Он повторение нас или мы его. Это законы мироздания диктуют некую похожесть всего живого на планете. Зачем? Быть может для того, чтобы мы лучше понимали другого, а заодно и самих себя?

Соприкосновение океана и его берегов напоминает мне взаимодействие двух разных миров, как, например, двух разных людей. Будут ли при этом огромные волны, неистово бьющиеся о скалы и превращающие морскую воду в пену? Или это будет лёгкая набегающая солёная водичка, мягко выравнивающая белый песочек вдоль всего берега... А может придётся и вовсе каждый раз натыкаться на безжалостные волнорезы другой вселенной, расставленные как оборонительные укрепления и разрушающие всю красоту и гармонию естественного взаимодействия и борьбы? Бывает по-разному. Но это только берег... А все настоящие богатства находятся по разные стороны от него...

Эти строки написала я, когда вернулась из приморского городка после летнего отпуска. А сейчас, после рассказа Искандера, написанного от лица ребёнка, мальчика Чика, про которого у него много сюжетов, я их перечитала и подумала про автора этого маленького рассказа — вот ведь где настоящий талант, когда писатель незатейливым, можно сказать, детским языком повествует нам о море, которое очень любил его герой, несмотря на то, что один раз чуть не утонул в нём, а ты читаешь их почти со слезами на глазах. Отчего слёзы? От искренности. От натуральности картин, которые мягко всплывают между строк, от незамысловатой, но настоящей душевности, идущей от ребёнка, которая передаётся и вызывает собственные воспоминания о восприятии жизни в детстве, которое часто до смешного прямо пропорционально тому, что видишь, а зачастую самое верное. Правильно говорят, что в писателе должна быть божья искра, от которой у читателя наступает просветление в душе. И я почувствовала это просветление, как и какую-то мягкую душевную благость после прочтения этого маленького рассказа о море и его юном поклоннике.

Продолжаем марафон по рассказам. Далее мне встретился Фазиль Искандер, уникальный писатель, который, будучи абхазом (если не вдаваться в подробности его происхождения), всегда считал себя русским писателем и носителем русской культуры. При этом он умудрился обогатить русскую литературу неповторимым южным колоритом. В общем, прелесть, а не писатель.

Повествование в рассказе от лица мальчика, в чьей семье, согласно «восточным традициям», никто не употреблял свинину или продукты из нее. (Тут я немного задумался о том, что абхазы, вроде, православные, почитал, но там все довольно сложно и специфично). А как известно, запретный плод – самый сладкий. И вот как-то в гостях он становится свидетелем «грехопадения» своей сестры, соблазненной бутербродом с салом. Далее мы наблюдаем за моральными страданиями героя: рассказать родителям или нет? Но малейшая несправедливость (с точки зрения мальчика), и он не выдерживает. Однако реакция отца оказывается прямо противоположной его ожиданиям: гнев обрушивается не на сестру, а на него: «В моем доме предатель?»

Прошу прощения за подробный пересказ, обычно стараюсь обойтись без него, но… я бы с радостью заменил другие рассказы Искандера в школьной программе этим. Потому что идея о недопустимости предательства – это ведь одна из самых главных наших «скреп». И никакое нарушение «закона» не является оправданием иудиного греха. Не прижился на Руси Павлик Морозов, как ни старались. Не стал героем. Тимур – стал. Незнайка, и тот стал. А вот Павлик – нет. Хотя ведь тоже, во благо действовал. А вот современное поколение, воспитанное либеральными яжематерями, внушившими, что для мальчишки плакаться в юбку – нормально, что не нужно никого покрывать и т.д., это ад. Это я вам как недавний учитель говорю. Класс, где каждый стучит на каждого, лишь бы самому уйти от наказания… И вот сейчас мы это наблюдаем на государственном уровне.

Блистательный, яркие, густо окрашенные национальным колоритом, порой уморительно смешные рассказы Фазиля Искандера о Чике были и остаются читательским наслаждением. Современные, несмотря на то, что написаны в шестидесятые, а рассказывают о еще более ранних пятидесятых. Читать удовольствие, слушать аудиокнигой еще большая радость, а когда в исполнении Игоря Князева - чистый восторг

Сегодня их легко воспринять как оду счастливому советскому детству и удивиться, почему эту литературу не поднимают на знамя сторонники идеи о стране, которую мы потеряли. Потому же, почему в собственно советское время эта чудесная проза не только не стала хрестоматийной, но попросту обходилась вниманием: не издавалась и не переиздавалась, в отличие от гор идеологически выдержанного словесного шлака, не входила в число рекомендованной для внеклассного чтения. А если и входила, то достать и реально прочесть возможности все равно не было и массовый читатель познакомился с этими чудесными рассказами только в позднеперестроечный период.

Отчего так? Наверно оттого, что Искандер не лакировал действительность, а показывал жизнь такой, какая есть. Люди у него часто говорят одно, подразумевая совсем другое - а признание такого рода двоемыслия, хотя бы и относящегося к бытовой сфере, в Советском Союзе, где нормой были эзопов язык, чтение между строк и кухонная откровенность, было крайне нежелательно - признай за этим право на жизнь в одной сфере, ну как распространится крамола на остальные? Нет уж, пусть лучше эти рассказы останутся в серой зоне не выдающейся в библиотеках, и от того благополучно забываемой литературы.

Примерно в том же положении в Советском Союзе были книги Владислава Крапивина, в полном соответствии с пелевинским тезисом об элитном интеллектуальном потреблении, доступные лишь детям номенклатурных работников. Теперь можно всем, но уже как-бы не очень интересно, так? Не совсем так. Замещающих вариантов, на самом деле, хватает: сериалы, сети, компьютерные игры и музыка в наушниках. Однако уровнем возможности осмысления хорошая литература превосходит большинство альтернатив. А просто возможность выбрать, что тебе по вкусу, уже хороша.

Я переслушала вчера эти рассказы, которые прежде читала в разное время. В большинстве узнавая себя в детстве - по большому счету разница между книжным мальчиком и девочкой, для которых важно утвердить свой авторитет и в дворовой среде, не так велика. Чик именно такой герой, смышленый, крепкий, открывает для себя мир элитных радостей литературы, но не может позволить себе пребывать в статусе ботана. Да и не его это, природная бойкость, подвижность требуют познавать жизнь во всех ее проявлениях.

Характерное для полукровок и детей, воспитывавшихся не в традиционной семье умение усидеть на двух стульях. Странные, занятные, забавные логические построения, которыми оправдывает свои, не всегда безупречные с точки зрения общепринятой морали, проступки. Взаимодействие и способы нахождения общего языка с самыми разными людьми из своего окружения, все это так узнаваемо. Хотя допускаю, что изначально цельная натура, без этой внутренней раздвоенности воспримет Чика не с той безоговорочной приязнью.

Моим фаворитом был и остался рассказ "Защита Чика", вчера точно так же умирала со смеху над несчастным дядей и Акакием Закидоновичем, как в первый раз вот и теперь смеюсь.

Иногда всего несколько страниц способны вернуть нас в прошлое — туда, где пахнет мелом, где сердце замирает перед кабинетом математики, а учитель кажется почти мифическим существом. Именно так действует рассказ Фазиля Искандера "Тринадцатый подвиг Геракла" — он не просто читается, он проживается. И пусть у вас не было такого учителя, как у героя, всё равно кажется, будто вы его знали. Или хотя бы мечтали о нём.

С первых строк ощущается школьная жизнь — не как декорация, а как живая ткань рассказа. Здесь и лёгкое волнение ученика, и характер учителя, и та самая неловкость, когда не готов, но надеешься на чудо. Всё это передано с такой точностью, что невольно улыбаешься: да, это было. Или могло быть.

Харлампий Диогенович — не просто персонаж, а целый мир. Он строг, но не злой, ироничен, но не жесток. Его методы — не из учебника педагогики, но они работают. Он не наказывает, он учит — иногда через смех, иногда через неожиданную развязку. И в этом — особая прелесть рассказа.

Искандер пишет так, будто рассказывает историю за чашкой чая. Легко, с юмором, без лишней серьёзности, но с глубоким пониманием человеческой природы.

Сюжет — прост, но не банален. В нём есть и попытка выкрутиться, и неожиданное решение, и тонкая мораль. Название — с иронией, но не с насмешкой. Это не подвиг в героическом смысле, а скорее урок — о честности, находчивости и умении смеяться над собой.

Остаётся светлое чувство. Хочется ещё таких историй — коротких, но насыщенных, с живыми героями и узнаваемыми ситуациями. Хочется перечитать, чтобы снова почувствовать ту самую школьную дрожь и тепло.

"Тринадцатый подвиг Геракла" — это не просто школьная зарисовка. Это рассказ о взрослении, о педагогике без нравоучений, о юморе как способе воспитания. Он напоминает, что даже в самых простых ситуациях можно найти глубину, а в строгом учителе — доброту. Искандер создал историю, которая остаётся с тобой — как воспоминание, как улыбка, как тихий урок.

Веселый рассказ из школьной жизни, написано легко и просто, я получила удовольствие, но…

Но есть некоторое сомнение в методике учителя. Впрочем, по порядку.
Начнем с того, что время действия – середина прошлого века. Война. Но наши герои далеко от фронта, маленькое село в Абхазии, да и сами они еще дети. И учитель математики, эксцентричный Харлампий Диогенович, умеющий управляться со школьниками с помощью одного нехитрого приема. Он прекрасно высмеивает их. Не орет, не ругается, не размахивает линейкой. Он поступает тоньше.

Не то, чтобы это был утонченный изысканный юмор. Все просто, но для пятиклассников достаточно. И видимо дело все же не в высмеивании, а вот в этом противостоянии – с одной стороны высмеянный хулиган, с другой – все остальные. И никто не становится на защиту высмеиваемого, потому что он и правда неправ, а слова учителя и правда смешные. Так что все верно. И в то же время что-то тут не так. Не буду говорить, что «хрупкая психика ребенка страдает от насмешек», и тем более не использую модное слово «буллинг», оставим эти рассуждения современным психологессам, но тем не менее что-то смущает в этом методе. Правда крепкая здоровая нормальная психика героя рассказа воспринимает все как должное – не выучил, хотел схитрить – не вышло. Тогда расплачивайся, все честно и справедливо. Может быть дети со своей простой незаумной логикой были все же здоровее взрослых, склонных перемудрить?

А еще любопытные реалии того времени – оказывается прививку от тифа делали просто во время урока – приходил доктор с сестрой и всем ребятам подряд делали укол. Никаких разрешений от родителей и медотводов. Надо – значит надо. А стало плохо – нюхни нашатыря.
Кстати, а при чем тут тринадцатый подвиг Геракла? А так учитель назвал хитрый план нашего героя, заманившего доктора делать прививку классу вне очереди. Ибо по плану сначала – пятый «А», но « наш класс был почти пятый «А», потому что он был пятый «Б» »

PS известно, что 13-м подвигом Геракла, переглядываясь, называют совсем другое свершение, но это же детский рассказ…

Книги Фазиля Искандера для меня всегда особые - в них кроме слов и предложений есть еще жаркое солнце, море, многоголосых хор южных народов, наивный и возвышенный взгляд на мир и много-много любви к своей родине. Один из любимых персонажей Искандера - Чик, мальчишка в возрасте между ребенком и подростком. В нем воплощены лучшие черты земляков писателя, зачастую взаимоисключающие - наивность и мудрость, честность и хитрость, щедрость и "хозяйственность". Остраненность, достигаемая за счет того, что читатель видит окружающий героев мир глазами Чика, действует на меня просто обезоруживающе. А ненавязчивая и очень уместная философская рефлексия, стремительно сменяющая стиль плутовского романа, проникает в самое сердце.
Тринадцатый подвиг Геракла - это сборник рассказов о Чике, восемь историй, каждая из которых - жемчужина. Сложно сказать, какой у меня самый любимый. Может быть Страшная месть Чика, который начинается с любви, продолжается унижением и завершается прощением. А может быть Возмездие, который начинается унижением, продолжается жаждой мести и заканчивается унижением. Но, скорее всего, это Подвиг Чика, который начинается с любви, продолжается любовью и завершается победой.
Честное слово, такие вот произведения и есть настоящие духовные скрепы.

Рассказ о предвоенной жизни в абхазском городе Мухусе ( в котором легко считывается Сухум). Родной город писателя, и в нем в большей мере отразились воспоминания детства. Все описываемые события мы видим глазами мальчишки, потому суждения подчас наивны. Но пишет о них взрослый человек, прекрасно понимающий эту наивность, потому тон повествования слегка ироничен.

В повести нет единого сюжета, это скорее рассказ акына "что вижу, о том пою". Вижу соседа, по прозвищу Богатый Портной. По меркам предвоенного Мухуса он и вправду богат, но и богатство это дается не просто, целыми днями строчит на старенькой машинке, от заказчиков отбою нет. Зато его занятия представляют большой интерес для фининспектора, который то и дело старается подловить Богатого Портного , и ему это удается. Но в маленькой южной республике такие проблемы улаживаются тоже по-своему. Друг Портного, автоинспектор засекает супругу фининспектора за продажей недозволенной чачи - вот баш на баш и уладили обе проблемы. И все это без злости, с взаимным пониманием и неизменным добродушием. Зато с тех пор Богатый Портной очень придирчиво отбирал заказчиков, приходящих к нему с отрезами дорогого контрабандного шевиота, бдительно выспрашивая, верно ли он "от Гагика" и работает ли с ним вместе, и если работает, то кто у них парторгом? Ах, Миша Габуния, ну так и быть, заходи...

Вот это добродушие, незлобивость и отличают жителей маленького двора. Все всем интересно, любое событие громогласно обсуждается на весь двор, не злобно, а с живой заинтересованностью. Что за человек каждый день проезжает мимо двора на велосипеде. почему он подъезжает к обрыву, кто он такой? Как интересно и соседи с удовольствием обсуждают важную проблему. Высовываются с балкончиков (как хорошо я представляю эти грузинские балкончики в старых домах), прослеживают весь путь, а потом долго мусолят, к чему бы это...

Но не обходится и без вражды. Непримиримая вражда межу Богатым Портным и старым хиромантом, называющим себя "последним русским дворянином и первым советским хиромантом" длилась долго. Хотя фактически это была ...борьба за внимание со стороны окружающих. Каждому хотелось быть в центре внимания жителей двора, и что они только не придумывали, чтобы это внимание завоевать.

И даже война, отголоски которой зацепили Мухус, не мешала замечательному чувству юмора горожан, юмору не наигранному, а естественному, как воздух. Примером тому история о двух немецких десантниках, сдуру спустившихся в окрестностях города и загнанных в пещеру. Загнать загнали, а выходить они не хотят, несмотря на призывы переводчика. Кое-кто предлагал взять пещеру приступом, "пустив вперед ослика, что даром здесь пасется", другие предлагали развести костер и выкурить врага, но

Лейтенант оба эти предложения отверг. Он полагал, что немцев могут убить во время штурма, тем более ему не хотелось брать в плен каких-то там обгорелых, подпорченных немцев.

– За целый год, – сказал он, – один самолет сбили, и я вам этих немцев не дам испортить.

– Как хочешь, – сказали бойцы истребительного батальона, – нам на этих немцах не пахать.

“ Тринадцатый подвиг Геракла “ – один из моих любимых рассказов любимого Фазиля Искандера. Так смешить как смешит Искандер не может никто. В легкую ткань рассказа без назидательности и морализаторства он вплетает правила жизни , глубокие смыслы , о которых невозможно забыть после прочтения , которые заставляют размышлять , улыбаться и грустить , философствовать по-своему . В рассказе герой – учитель математики Харлампий Диогенович.

Но это смех не злобный , смех не для того , чтобы обидеть , а для того чтоб донести , что нужно следовать законам и правилам общества . У нас в институте был преподаватель , мастерски владеющий таким же остроумным способом воспитания , и даже внешне похожий : Юрий Спиридонович Артамонов. Мы его очень любили , хотя и опасались острого языка . В рассказе “ Тринадцатый подвиг Геракла “ хитрец Чик не выполнил домашнее задание , не решил задачу и наворотил дел – обманом заманил в класс медиков , которые пришли делать прививки сначала в 5А класс , а потом только в класс Чика . Операция Ы удалась , но прививки сделали быстро , и урок не закончился , настала расплата . Харлампий Диогенович разгадал уловки и сказал про Чика , не называя его :

Юмор невозможно пересказать , писатель в каждом абзаце своей характерной гениальной интонацией заставляет смеяться . Нужно читать и наслаждаться.