The Double

На удивление, мне очень понравилась эта ранняя повесть Достоевского. Меня тронуло то, насколько глубоко и четко автор показал внутренний мир психически нездорового человека. О сумасшествии главного героя догадываешься с первых страниц повести, а затем начинаешь постепенно погружаться в вмести с ним в его пучины безумия. По началу, мне даже хотелось оправдать героя и приписать все невозможные события каким-то обстоятельствам, которые в конце обязательно проясняться. Но чем глубже уходишь в повесть, тем более очевидным становиться безумие героя. И в конце, ты как и главный герой понимаешь, что

Трагическая повесть о том, что твориться в голове у человека, когда он сходит с ума. Любителям глубокого психологизма точно зайдет.

Великий #достоевскийи его #двойник Как и любое произведение автора здесь много можно встретить размышлений о природе человека и его характере. Фёдор Михайлович показывает нам , что если ты порядочной человек , то и не нужен никому , всегда найдется лизоблюд. Господин Голядкин "идёт своей дорогой " , но вот на сцене появляется его двойник . Хитрый карьерист. Что делать? И как теперь жить? Что это происходит с ГГ ? Интригу автор держит до последней главы. Две грани человеческой личности. Очень тонкий психологический портрет ГГ. #ячитаю

Как я докатился до жизни такой и что меня сподвигло приступить к чтению данной книги? С интересом в одном из документальных фильмов о болезнях Достоевского отметил про себя, что такие разные люди как Владимир Познер и Сергей Шнуров выделили среди трудов нашего классика именно эту работу. И - о, позор моим сединам! - я поймал себя на мысли, что даже ничего не знал об этом произведении. И, конечно же, решил восполнить свой пробел. Куда же деваться от собственной любознательности?!

Но, честно говоря, был разочарован этим произведением, который так мало похож на того Достоевского, к которому я так привык. Даже жанр не смог бы толком определить: это что-то среднее между фантастикой XIX века, триллером, пародией и даже фарсом. Но всё равно для меня это - неДостоевский по сути! Есть оттенки "Носа", "Шинели" и "Мёртвых душ" Гоголя, но только не привычной руки мастера (но удивительно ли это, когда именно в этот период Гоголь для Достоевского был весьма авторитетен). Хотя ныне, когда нещадно расцветает конспирология - когда вдруг "неожиданно" выясняется, что "Тихий Дон" написал не Шолохов, а "Собаку Баскервилей" - не Конан Дойл, может стоит поднять и эту странную легенду об этом "Двойнике", не вписывающегося в привычные стандарты Ф. Достоевского. Интрига? Теперь - пожалуй.

Можно, конечно, сказать, что писал это не умудренный, а совсем молодой Достоевский. Ну да, это всего ещё 1845-й! Но этот труд уже появился после завершения "Бедных людей". Хотя для этого периода тема "Двойника" для Достоевского, пожалуй, даже символична. Ведь именно тогда он мечется, словно раздваиваясь, между привычной жизнью и поиском справедливости в рядах петрашевцев. Может быть, поэтому стиль и слог - такие странные? И неспроста К. Аксаков и Н. Добролюбов были резки в своих суждениях по поводу "Двойника" (и это не все ещё отрицательные отзывы), а В. Белинский и В. Майков позволили себе лишь осторожно высказаться на сей счёт, стараясь не поранить молодого автора. Сам же Достоевский был убеждён, что герой повести Голядкин ему удался. А что же я? А меня просто покоробило, что Голядкин у Достоевского - какой-то механистический, без эмоциональной окраски и некий прямолинейный без всяческих сомнений и мытарств. И хотя для мастера той поры данный жанр был тогда экспериментальный, вряд ли могу считать, что сей опыт удался.

В итоге я только лишний раз убедился, что авторы неодинаковы даже в своих же произведениях. Многое что накладывается на результат. Хотя, наверное, это и есть многранность таланта?

Хоть и читала я долго, растянула, но это было здорово! И так неоднозначно.

А был ли двойник? И точно ли это он чинил пакости? Думаю,что всё же это игры воображения. Но это так описано! Просто незаметно с главным героем удаляешься от суеты города и ещё больше погружается в безумство.

Вторая личность это часть героя - более яркая, похотливая, достигающая больших высот в карьере,  а первая более тихая, кроткая, неуверенная в себе. Тут и с одной стороны, явная болезнь, а с другой - в каждом человеке есть такой Голядкин-младший.

Да, тут много рассуждений и мало диалогов, но я не обращаю на это внимание . А эти слова - шельмец, ммм... Придают особый шарм произведению. Повторения, которые ещё больше запутывают читателя.

Пожалуй это второе произведение Достоевского, после "Преступления и наказания", которое мне сразу понравилось. Рекомендую к прочтению  ещё снят фильм (2013)Ричардом Айоади по мотивам книги, так что можно и с ним познакомиться

Говорят, что напоминает "Бойцовский клуб" Паланика (не читала ещё). Кто читал "двойника" и "бойцовский клуб", они похожи?

В повести "Двойник" Достоевский рассказывает нам о мелком чиновнике Голядкине, который боится всего и всех, обижается по любому поводу. Ему кажется, что за его спиной ведутся какие-то интриги, распространяются сплетни. Но в то же время Голядкин хочет самоутвердиться, ищет общения и признания со стороны сослуживцев. Однако в ответ мы видим только равнодушие и даже презрение. И все эти обстоятельства личной жизни в совокупности доводят героя до расстройства психики.
Несмотря на то что повесть относится к раннему творчеству писателя, все равно создается впечатление, что Достоевский сам ощущал себя Голядкиным во время написания повести: настолько детально выписан его персонаж.

Одна из первых повестей Достоевского в какой-то мере мне кажется отображает основные мотивы его более поздних произведений, а именно проблема маленького, затравленного человека. Где-то в мире 19 века в бескрайней, заснеженной квартире живет маленький чиновник Голядкин, живет тихой и как ему кажется добронравной жизнью, но вот случается нечто что пошатывает мир Голядкина. В один день он встречает своего двойника, не только по внешности, но и по имени, фамилий и отчеству и тот сначала втеревшись в доверие к «оригиналу», начинает постепенно замещать его и в жизни и на службе. Будучи человеком 19-го века и к тому же крайне деликатным Голядкин долгое время лебезит и никак не может поверить в происходящее, до последнего он надеется, что все наладится и двойник поймет, что он невежливо задвигает Голядкина, но тот действует как все наглые люди.
Интересен язык повести, с множеством речевых оборотов и недоговорок, повторений и акцентов на несказанном, сразу и безоговорочно понимаешь, что автор, даже в начале своего творческого пути в полной мере обладал даром слова, хотя многие современники упрекали Достоевского за излишнюю растянутость произведения.
Но в целом повесть не понравилась, хотя плохой я ее тоже не могу назвать, еще не тот Достоевский, произведения которого мне нравятся своей глубиной и психологизмом.

Моё общение с Достоевским всегда протекает ужасно медленно и мучительно: то Преступление и наказание с температурой под 39 со странной электронной музыкой на фоне и отчего-то полным эффектом присутствия, то чтение Идиота исключительно на рассвете при тщетных попытках уснуть, то Униженные и оскорблённые, из которых я отчего-то помню только спасение девочки.
Двойник не стал исключением, в новинку было только полное ощущение того, что в руках у меня совсем не Достоевский, а самый что ни на есть Гоголь. Но Николай Васильевич в моих глазах никогда не был таким гиперболистом, каким предстал Достоевский: доведённые до гротеска низкие\беззащитные и\или страдающие люди, без просвета и надежды на благополучный исход, без даже иллюзий на свет в конце этого душного, тесного и неприятного тоннеля его произведений.
Раздражение - всё, что я обычно испытываю по отношению к героям: от слов и поступков до банального нежелания или неспособности ими увидеть (кажется такому умному тебе) вполне очевидные вещи. Для восприятия чего-либо приходится практически переступать через жуткое нежелание продираться и дальше сквозь "и неизвестно ничего? — покамест еще нет-с. — а послушай... того... оно, может быть, будет известно? — потом, разумеется, может быть, будет известно-с."
Проблема такой преувеличенной передачи всего самого неприятного и низкого в характерах (чем грешили многие, почему-то вспомнился Горький) здесь же отчего-то вылилась во мнительность не только в Голядкине, но и уже во мне: мозг подсказывает, что Яков Петрович, кажется, несколько не в себе, однако верить в это совершенно отказываешься: здесь все и каждый (!) не в себе.
Стоит отдать мастерству Достоевского должное: в Двойнике я впервые прочитала с такой точностью переданный поток человеческих мыслей - абсолютно нескладный монолог с только лишь самому человеку понятными причинно-следственными связями (от слов "Ведь вот: как поступить, господи бог мой? И нужно же было быть всему этому!"). Такие фрагменты обычно не прочитываются внимательно, они проглатываются и проходят где-то фоном ровно так же, как, полагаю, эти мысли пролетали бы в голове у вечно переживающего Голядкина-старшего. Настолько близко литература до Достоевского к изображению мысленного процесса не добиралась, и вот здесь-то он обошёл всех на пару шагов вперёд.
Психологически тонко, с несколько даже несвоевременным для 1846 года сюжетом, актуальным ближе к 21 веку (Бойцовский клуб и все-все-все) - это, безусловно, заставляет признавать дар Достоевского. Но как же тяжело, как же мучительно сложно не утонуть в этом потоке сознания.

Очень характерное произведение для Достоевского. Многое из того, с чем у меня ассоциируется его творчество, здесь представлено в концентрированной форме. Это не имеющая шансов прекратиться депрессия, близкая грань сумасшествия, скрупулёзное, многократно возобновляемое описание переживаний героев и, конечно же, серый, холодный Петербург. В начале повести, при описании бала у Олсуфия Ивановича, у меня была надежда, что вдруг, вопреки всему, «Двойник» окажется произведением остроумным, легко воспринимаемым, возможно даже остросюжетным, однако сразу же, после того как главного героя вытолкали из дверей, Достоевский снова стал тем, каким мы его любим. ИМХО, Фёдор Михайлович предметам, которые с творчеством связаны постольку поскольку – общественным отношениям, психологии, политике иногда жертвует своё писательское мастерство, по которому с ним может сравниться разве что Гоголь.