Эрве Базен. Собрание сочинений в четырех томах. Том 3

Я размечтался: любить, подчиняясь лишь порыву желания, быть в его власти, любить, чтоб любить, – вот и все, без всяких предварительных расчетов, без противных приготовлений, в полной безопасности, настолько очевидной, что даже сомневаться не приходится. Какие перемены внесет это в супружескую жизнь, избавив ее от того, что так долго ее отравляло!

– Да, вот еще что… Относительно твоей жены. Ты должен простить ей свою измену, это и есть самое трудное. И надо, чтобы ты сам захотел ей помочь; к чему ей стараться быть соблазнительной, если на нее никто не смотрит, а?

Если б ты пришел – вот они, твои глаза, губы, руки, не говоря о прочем, как тут рвать! В такой ситуации уместней всего самая короткая сцена, а ведь самая короткая сцена – та, которая не происходит…

– Хочу все же указать на промах, допущенный слабым полом: они оставили нам рай.

Я пытаюсь увековечить недолговечное.

Ваши даяния останутся непризнанными, ибо то, что даешь им (им – пользоваться этим местоимением уже и у вас вошло в привычку), раз ты можешь это дать, не принимается в расчет, а вот то, чего ты не даешь им, потому что это не в твоих силах, – вот это и будет главным в суждении о тебе.

Хотел бы я иметь шагомер, чтоб сосчитать, сколько же шагов делает Мариэтт, беспрерывно бегая к кроватке ребенка и обратно, сколько же километров проходит она в день?

Да, у меня неторопливое сердце. Но огонь, который разгорается медленно, дольше держит жар.

Роды жены – такое испытание, при котором мужчина столь же бесполезен, как трутень, и это неоспоримо.

Обычно мы слишком трагически воспринимаем события, не столь уж грозные: треволнения неизбежны в семье, но от них подкашиваются ноги. Габриэль же вела себя, как раненый унтер-офицер, который до того, как его эвакуируют, обеспечивает себе замену.