Мысли и воспоминания. В трех томах. Том 1

«Остерегайтесь его. Он говорит, что думает!»
Дизраэли о Бисмарке

Удивительно, насколько живучи ярлыки и стереотипы и как сложно переменить однажды сложившееся мнение. Как же долго аукалось "железом и кровью!". Ещё при жизни Бисмарка, прежде всего, воспринимали, как простоватого выскочку, реакционера и сторонника жёстких методов, отдавая, впрочем, ему должное за создание Германской империи. Вместе с тем, в мире дипломатии это практически уникальный случай - достижение цели при минимуме интриг и увёрток и при максимуме нарочитой прямоты, столь не свойственной искусным политикам.

Воспоминания Бисмарк начал писать после выхода в отставку и работал над ними не менее тщательно, чем над прочими своими проектами. И, разумеется, я не могу не произнести самую общую и самую банальную фразу о том, что эти воспоминания имеют потрясающую ценность при изучении, как самого автора и ситуации в Германии, так и международной обстановки в Европе в 1840-1880-х годах (1 том - до 1863 года).

Немцы вообще не отличаются легковесностью стиля, но читать Бисмарка оказалось на удивление не сложным делом, несмотря на обилие фактов и деталей. Причём, название подобрано крайне точное - это действительно мысли и воспоминания. Стержнем книги, конечно, является последовательное изложение событий, участником которых был Бисмарк. Однако это изложение сопровождается многочисленными отступлениями (всегда строго в рамках темы), отрывками из переписки и рассуждениями на политические темы. Так что книгу вполне законно называют не просто мемуарами, но и политическим завещанием.

Можно много спорить о взглядах Бисмарка и о его роли в истории, но как мемуарист он оставляет исключительно приятное впечатление. Здесь напрочь отсутствуют тщеславие, твердолобость и убеждённость в собственной святой правоте. И, пожалуй, Бисмарк не лукавил, когда в письме к Герлаху писал: "вспомните, что со мной можно столковаться и я всегда готов признать свою неправоту, убедившись в этом…". К примеру, он уточняет в некоторых моментах о существующих расхождениях и отмечает, что в его памяти какое-то событие сохранилось именно в таком виде. Или приводит не сильно приятное мнение о себе ("Она [королева Виктория] была приветлива и учтива, как человек, стремящийся не обидеть забавного чудака"). И даже формулируя свои взгляды, он не претендует на абсолютную истину ("антирусское влияние этой высочайшей особы и впоследствии, когда она была королевой и императрицей, нередко препятствовало мне у его величества при проведении той политики, которую я считал необходимой", заметьте - не "которая была необходимой").

Эту же честность Бисмарк проявляет и в своих оценках. Причём, что опять же подкупает - сдержанность не в ущерб прямоте. Он не смущается называть парижан невоспитанными невеждами, а французские приёмы - бардаком. Он откровенно пишет о том, кто был нечист на руку или не проявлял склонностей к политике, занимая важные посты, но просто констатирует факты, без морализаторства, укоризны и перевода стрелок на свою прекрасную личность. Максимум - это ирония ("хотя [я] и мог бы подписывать бумаги не хуже Бодельшвинга, министерская деятельность которого в этом и заключалась") и то, без обсасывания темы.

Отдельное удовольствие - пометки Бисмарка к официальным бумагам и письмам, которых в этом томе не много, но они доставляют. Из письма короля Вильгельма:
"вы чувствуете себя усталым, переутомленным..." (заметка на полях: "чем?");
"Ограничьте ваши доклады у меня самым существенным и т. д." ("ещё более?").

О Бисмарке-политике известно очень много, поэтому в процессе чтения меня интересовал Бисмарк-человек, частное лицо. И вот здесь снова хочется восхититься силой характера и особенно тремя вещами:
1) умением сдерживать свой дикий нрав (27 дуэлей по молодости, прозвище "бешеный") и действовать "в отключке" от эмоций и личных симпатий-антипатий;
2) редкая порядочность, щепетильность и неподкупность; он мог подделывать бумаги в интересах государства, но хранил молчание о той информации, которую получал от друзей, и не поддавался на многочисленные предложения заграничных держав "защищать в том числе их интересы";
3) привязанность к семье, о которой прямо он не пишет (как и вообще не пишет о личном), но которая явственно чувствуется в приводимых отрывках из писем.

Ну и последнее - само издание в лучших традициях советской академической науки. Предисловие, обширная и достаточно адекватная вводная статья, многочисленные сноски (более 700!). Любопытно отметить, что воспоминания были изданы в 1940 году. Очень тонкий и изящный кивок Третьему Рейху. Вспомните-ка, ребята, что говорил ваш (!) Бисмарк об отношениях с Россией. Не вспомнили...

Перед самой автобиографией было предисловие насчет того, что авторы таких мемуаров часто хотят выставить события, происшествия или свои действия, показав себя в самом выгодном свете. Все автобиографии субъективны.

Когда ввести запрос в Гугл "Бисмарк", то можно увидеть сурового, далеко не молодого мужчину с большими моржовыми усами. Стиль написания такого человека (если верить моим стереотипам) должен быть жестким, серьёзным, а еще этот человек должен изрекать гениальные мысли на каждой странице.

Много фактов, пересказов событий, оценки людей той эпохи, мысли насчет политики и дипломатии Пруссии и других европейских стран. Так и не понятно как Бисмарк к успеху пришел. Может потому что долбил в одну точку (а именно дипломатия) и ступень за ступенью (он был с аристократической семьи, поэтому ему были открыта дверь в такие "закрытые" круги) рос по карьерной лестнице. В общем "тусовался" там недалеко, а когда настало время стал почти первым человеком.

Насчет интересных моментов: кажется, что до 33 лет он и не жил, а может решил, что это никому не интересно. Очень необычно, что можно быть помещиком, который управляет имением в деревне, а потом ворваться у высшие круги власти. С времен молодости впечатлила история о его судебной практике, о том как ему преподали урок, чтобы решать все проблемы самому. Также необычно было узнать, что Бисмарк любил танцы, вот так-так! (а общество кстати это увлечение не очень поддерживало). Третий необычный для меня факт – Российская императорская семья считалась элитною в монарших кругах (а вот в Петербург Бисмарк все равно не хотел ехать).

В общем было очень сложно попасть на одну волну с одним с величайших людей ХIX века. И честно было скучно. Но познавательно. Также Бисмарк оказался в разы утонченней чем созданный о нем стереотип. Сплошная практичность и понимание всех моментов и нюансов. Ну и как же не вспомнить письма, в котором его восхваляли как величайшего человека, а он не постеснялся их процитировать.

Познакомившись с мыслями и откровениями Бисмарка, понимаешь истоки германского имперского духа, приведшего к ужасающим последствиям - появлению фашизма в Германии. Особенно становится понятной извечная ненависть к России(хотя она и завуалирована кажущейся расположенность к русским)- эта нелюбовь ко всему русскому читается между строк или прямо выражена в некоторых высказывания Отто фон Б.: «Россия опасна мизерностью своих потребностей», «Могущество России может быть подорвано только отделением от неё Украины… необходимо не только оторвать, но и противопоставить Украину России. Для этого нужно лишь НАЙТИ и ВЗРАСТИТЬ ПРЕДАТЕЛЕЙ среди элиты и с их помощью изменить самосознание одной части великого народа до такой степени, что он будет ненавидеть всё русское, ненавидеть свой род, не осознавая этого. Всё остальное — дело времени».
«Русских невозможно победить, мы убедились в этом за сотни лет. Но русским можно привить лживые ценности, и тогда они победят сами себя» - эти слова приписывают немецкому военному теоретику Карлу Клаузевицу, но Бисмарк явно разделял его взгляды, исходя из предыдущего высказывания.
Читайте мемуары наших "партнёров" и помните: у России не было, нет и не может быть друзей - зарубежные "доброжелатели" мечтают только о захвате наших национальных богатств, и природных и материальных...

Итак, о чем же пишет в своих мемуарах человек, который вошел в историю прежде всего, как объединитель Германии? А пишет он в таком стиле, словно наоборот пытается противопоставить разные части страны друг другу, не забывая и об Австрии, которую объединение немецких земель обошло стороной. Бисмарк пишет, что, наряду с тремя другими счастливчиками, он стал первым дипломатом прусского происхождения, который возглавлял бы где-либо крупную миссию. На должности представителя Союзного сейма, чей офис находился во Франкфурте, Бисмарк пробыл аж до 1859 года, когда он был направлен в Петербург.
Справка: В союз входили: одна империя (Австрийская), пять королевств (Пруссия, Саксония, Бавария, Ганновер, Вюртемберг), герцогства и княжества, а также четыре города-республики (Франкфурт, Гамбург, Бремен и Любек). Как и в прежние времена, это германское объединение имело в своём составе территории, находящиеся под иностранным суверенитетом — короля Англии (королевство Ганновер до 1837 года), короля Дании (герцогства Гольштейн и Саксен-Лауэнбург до 1864 года), короля Нидерландов (великое герцогство Люксембургское до 1866 года). Бесспорный военно-экономический перевес Австрии и Пруссии давал им явный политический приоритет перед другими членами союза, хотя формально в нём провозглашалось равенство всех участников.
Свой путь в дипломатию Бисмарк начинает с экзаменов на должность правительственного асессора, а это означает погружение в тонкости юстиции. Ему поручают вести протоколы уголовных дел, а писал он «быстро и четко», и дел было очень много. Одним из процессов был знаменитый процесс над участниками общества приверженцев противоестественных пороков. Эта организация охватывала представителей всех сословий и, вероятно, Бисмарк именно благодаря таким делам получил доступ к информации, которую можно было использовать в будущем в качестве компромата. Хотя про компромат Бисмарк прямо предпочитает не говорить. В лучшем случае, он может позволить себе замечание в стиле «судьи легче и сильнее поддаются сильному воздействию партийных течений, чем чиновники администрации». Вообще, когда читаешь книгу Бисмарка, то сразу вспоминаются страдания Дмитрия Писарева в университете, когда тому поручили обработать книгу Гайма. Эта книга «предназначалась для образованных немцев, а не для российских юношей. Личности и события, партии и кружки, конституции и реакции, политическое состояние Европы и литературное движение Германии – все это, освещаемое Гаймом мимоходом, оставалось для Писарева «скорбною загадкой». Так вот, и у Бисмарка тоже большую часть повествования составляют описания историй, диалогов и просто жизненных эпизодов его различных современников. Акцент, конечно, он делает на монархов и членов их семей. Некоторые истории, например, о том, как Николай I, страдая болями спины, предпочел для массажа попросить у немецкого монарха пару унтер-офицеров, не доверяя своим – представляют интерес. «С моими русскими я всегда справлюсь, лишь бы я смог смотреть им в лицо, но со спины, где глаз нет, я предпочел бы все же не подпускать их» - так сказал Николай. Но большая часть описаний Бисмарка существенной смысловой нагрузки не несет, а больше напоминает изыски желтой прессы. Но ведь не просто так «железный канцлер» пичкает свой труд такими историями? Конечно нет! Цель его показать всю убогость системы правления под монархией. Короли, монархи и прочая шушера хороши для сказок, но не для управления страной. Власть должна быть в руках тех, кто способен управлять, а не у тех, кому она достается по наследству. Уже в 1847 году Бисмарк выступает за возможность публичной критики правительства в прессе и в парламенте, дабы… избежать грозящей монарху опасности со стороны женщин, придворных и карьеристов, стремящихся держать монарха в шорах. Слабость монарха показала себя в ходе революционных событий в 1848 в Берлине, которые послужили началом к революции в Пруссии. Бисмарк же, если не врет, пишет, что, не задумываясь начал бы стрелять. Трусливого короля министр внутренних дел сравнивает с «канатным плясуном» (сразу почему-то вспоминается эпизод из ницшевского Заратустры). Снова и снова Бисмарк, для выражения своих «острых» мыслей использует чужие уста, словно предчувствуя, или опасаясь, что история может развернуться на 180 градусов. Аллегории в стиле Ницше хорошо удаются Бисмарку. Когда он описывает свой диалог с королем-подкаблучником, выясняя причину выведения войск из Берлина, то королева не находит лучшего аргумента, кроме как сказать: «В этом король совсем не виноват, он трое суток не спал». На что Бисмарк тонко возражает: «король должен уметь спать». Ведь явно же намек на то, что жестокость нужна при управлении государством, просто нужно иметь в распоряжении людей готовых на нее, пока король «спит». Недаром, в списке претендентов на должность помощника министра-президента, поданном королю тот сделал следующую пометку напротив имени Бисмарка: «Может быть использован лишь при неограниченном господстве штыка». Берлин был занят в результате капитуляции, а мог легко быть занятым в результате применения силы. Таково было мнение Бисмарка. Не просто так Адольф Гитлер много позаимствовал у Бисмарка для своей «борьбы». А рассуждения о взаимоотношениях между Пруссией и Баварией почти скопировал у «железного канцлера». Как и Вашингтон, Бисмарк считает, что танцы очень полезны для здоровья. Будучи дипломатическим посланником во Франкфурте, Бисмарк охотно танцует. Настолько охотно, что короля потом долго упрекают в легкомысленности его министра. Принцессам даже запрещают выбирать его кавалером. По признанию Бисмарка, король видел в нем яйцо, которое он сам снес и высиживал, и при любом расхождении во взглядах ему, казалось бы, что яйцо хочет учить курицу.
Очень интересно читать ту часть мемуаров Бисмарка, которая затрагивает Россию. Все эти игры в ненастоящие войны «по-европейски», когда армия Австрии стоит в Восточной Галиции просто ради того, чтобы привязать 200 тысячную русскую армию к Польше и не позволить перебросить ее в Крым, где она смогла бы переломить ход настоящей войны. А в прусских газетах тогда обсуждали расчленение России и отторжение ее остзейских губерний, отделение Польши и раздробление остальной части на Великороссию и Малороссию. Была даже разработана теория авторства барона фон Гакстгаузена-Аббенсбурга, которая утверждала, что если не раздробить Россию, то они, будучи едиными, станут преобладать над остальной Европой. В эту же канву укладывается и сфабрикованное в 1810 году в Париже подложное завещание Петра Великого, изображающее Россию, как государство, стремящееся к мировому господству. Все это накладывалось на внутренние проблемы Германии, где государыня насаждала католицизм в тех районах, в которых было чисто протестантское население. Насаждала потому, что иностранное казалось ей лучшим, нежели свое, а католический епископ казался ей более знатным. Бисмарк же, в отличие от правителей-монархов, исповедовал более практичные взгляды. Так, в вопросе о границах между Германией и Францией, он четко говорил, что граница, проведенная по Рейну, дала бы Франции лишних 11 миллионов трудоспособного населения. Людей Бисмарк предпочитает оценивать по их работоспособности, проводя прямую зависимость с их происхождением. Так, по его мнению, если бы Россия располагала таким превосходным материалом, как греческие матросы, то русский флот был бы непобедим. Когда Бисмарк стал посланником в Петербурге, то к нему моментально поступило предложение защищать при русском дворе интересы не только прусские, но и австрийские. Не безвозмездно, естественно. Но Бисмарк отказался. В Петербурге Бисмарк подпадает под влияние князя Горчакова, чье доверие к прусскому товарищу «выходило за пределы, допустимые для дипломата». И хотя Бисмарк уверяет, что Горчаков не нашел в его лице своего почитателя, он довольно-таки часто цитирует высказывания князя. «Мы чувствовали себя не достигшими мерила, выраженного в горчаковском изречении по поводу Италии, согласно которому «une grande puissance ne se reconnait pas, elle se revele» [«великая держава не признается, она проявляет себя»]». Но он же дает меткое и точное определение Горчакову, как либералу, способного предать Родину ради славы оратора. Бисмарк пишет, что Горчаков, считая поляков более цивилизованными, чем русские, высказывался за отторжение Польши. «…князь Горчаков, которому парламентские учреждения обеспечили бы европейское поприще для проявления его красноречия и потребность которого в популярности делала его неспособным противостоять либеральным течениям в русском «обществе». При оправдании Веры Засулич (11 апреля 1878 г.) он был первым, кто подал сигнал к рукоплесканиям присутствовавших».
Вообще же, умиляет оптимизм Бисмарка относительно России, когда он повторяет следующую фразу: «С Францией мы никогда не будем жить в мире, с Россией у нас никогда не будет необходимости воевать, если только либеральные глупости или династические промахи не извратят положения». При вышеупомянутых стремлениях расчленить Россию, поневоле задаешься вопросом, что это: военная хитрость, простодушие, или просто наивность, граничащая с глупостью? С учетом того, какую рекламу «русофила» делали и делают Бисмарку некоторые историки, то это выглядит банальным отвлечением внимания жертвы, пока другие роются в ее карманах. Человек, который по-настоящему бы положительно относился к России, не стал бы опускаться до многочисленных описаний воровства еды слугами у своих господ, или на то, как русские списывали огромное количество сала на трапезы прусского принца, превращая ломтик сала в пуды. Да ведь человек, который считает количество приборов и порции в чужих тарелках, сам недалеко ушел по развитию от менталитета слуг. Или тиражирование басен о солдатах, охраняющих подснежники во времена Екатерины. Странно, что про медведей с балалайками не написал…
По «доброй» старой традиции почти всех мемуаров, Бисмарк жалуется на своего врача, который его травит. Умный и рассудительный Бисмарк, который не сильно жалует монархию в ее любых ипостасях, почему-то не замечает, или не хочет замечать, как становится в руках князя Оболенского, эдаким рекламным агентом династии Романовых. Оболенский подарил ему книги с описаниями избрания на царство и вступления на престол царя Михаила Федоровича. Бисмарка снова пытаются отравить и снова доктор. Этот доктор Вельц, впоследствии был директором всех детских больниц в Петербурге. Мазь, предписанная именно этим доктором, повредила Бисмарку вену, от чего он страдал много лет. Правда, Бисмарк в мемуарах попытался частично опорочить и Пирогова, рисуя из него человека, которому главное ампутировать конечность человеку и желательно побольше и повыше…
Хотя, судя по первому тому воспоминаний, Бисмарк и сам себе видится политическим хирургом, который должен умело использовать армию, словно скальпель!