Беседа с богом странствий

Вот так рассказ! Вообще не понятно как к нему относиться, но читать было очень-очень интересно. Автор специально оставляет читателя в подвешенном состоянии финалом истории, так что остаётся то ли оставаться в растерянности, то ли выбирать кому верить, а можно ли верить хоть кому-то? Можно гадать и стоить теории, где же правда, а кто врёт, а можно принять историю как цельнолитый объект, впитав в себя вместе с ощущением, что правды так и не получится узнать. Сколько реальных расследований оставляют сыщиков именно в таком состоянии, в то время как в литературе и кинематографе потребитель получает всегда результат и с ним ощущение катарсиса.
В любом случае стоит сказать, что рассказ как отшлифованный алмаз, каждая грань которого несет свой свет, ни одного слова мимо, всё отточено, и одновременно лаконично и поэтично. Очень красивый текст, в котором даже дровосек описывает место преступления возвышенно прекрасно, при том не отступая от истины ни на шаг. Начала тут читать книгу судебного медэксперта, так тот студентам советует подходить к описанию трупа творчески, вот примерно так же происходит и в этой новелле.
Рассказ по содержанию детективный: произошло убийство в бамбуково-криптометриевой чаще, тело найдено и идёт расследование. В начале вполне досконально описан допрос свидетелей, по которому заметен ход расследования. А потом начинаются признательные показания и вот они-то и мутят воду.
Описанное в новелле убийство происходит в Японии, поэтому как я вообще могла пройти мимо рассказа, конечно, никак, только время оставалось выбрать для чтения. Герои вполне знакомые: монах, самурай, разбойник. Действие, происходит явно ранее года написания 1922, ведь люди (в лице самурая) пользуются мечами и луком со стрелами.
Эта новелла стала вторым произведением автора и понравилась мне сильнее первого, хотя именно после первого я решила, что продолжу читать написанное Акутагавой, выбрав для продолжения знакомства, очень удачно на мой взгляд, такое неоднозначное произведение. Хотя мой путь в познании его творчества только начат, возможно, весь авторский вклад в мировую литературу настолько же неоднозначен - буду узнавать дальше.

В этом коротком рассказе с детективным сюжетом Акутагава показывает, что любое наблюдаемое или переживаемое нами событие обретает физическую форму в виде слов только после того, как оно проходит по извилистым коридорам нашего сознания. Лишь преломившись через особенности мировоззрения и пропитавшись нашими предпочтениями и предубеждениями, оно выходит во внешний мир.
Следовательно, каждое дошедшее до нас из прошлого описание очевидцев в первую очередь представляет собой результат их субъективного восприятия. К тому же автор, записывая свои впечатления, вольно или невольно делает выбор - что ему доверить бумаге, а о чём лучше умолчать. В подобных текстах нам открывается лишь одна из граней, а далеко не целостная фигура, другие грани которой остаются в тени. Но перейдём непосредственно к сюжету...
Итак, что же произошло в роще, где «растёт бамбук вперемежку с молоденькими криптомериями»? В связи с обнаружением в лесу мёртвого тела судейский чиновник выслушивает ряд показаний.
С самого начала понятно, что показания свидетелей противоречат друг другу и никак не складываются в стройную картину. К примеру, дровосек сообщает, что на убитом мужчине был головной убор, какие носят в столице (видимо, речь идёт о Киото), но тёща убитого утверждает, что её покойный зять не из столицы («он самурай из Кокуфу и Вакаса»). Однако подобные несоответствия меркнут перед показаниями разбойника Тадземару, исповедью жены покойного и рассказом его собственного духа. Каждый из них добровольно признаётся в совершённом, объясняя мотивы, которые им двигали. И разбойнику, и молодой женщине, и духу покойного, указавшему на самоубийство, казалось, можно верить. Они ведь не пытаются себя оправдать, напротив, дают «признательные показания». Их слова звучат убедительно, но очевидно, что три разные версии одного и того же события не могут быть одновременно истинными… если только речь не идёт о трёх параллельных реальностях. Мы видим, как каждое новое свидетельство только запутывает всё ещё больше, вместо того чтобы прояснить произошедший трагический случай. Даже рассказу самого убитого нельзя доверять. При этом в противоречивых показаниях можно отыскать и точки соприкосновения. Так, муж в некоторой степени подтверждает слова супруги о том, что она увидела в его глазах.

«В чаще» ненавязчиво напоминает об относительности любой истины. «Что я знаю?», задавался вопросом Монтень… Мне, как правило, кажется подозрительной излишняя самоуверенность, с которой иногда вещают некоторые современные так называемые эксперты, часто вставляя такие слова, как «естественно», «само собой», «без сомнения». Уместнее было бы их заменить на «возможно», «по моему мнению», «не исключено», «можно предположить» и т.д.
Как писал Платон в «Государстве», «мнение – это нечто среднее между знанием и незнанием... нечто, расположенное между существующим и несуществующим, между реальным и мнимым» (цитата недословная).

Небольшой рассказ в основе которого некоторое подобие расследования преступления.
Один труп и три человека, признавшихся в содеянном.
Но рана на трупе всего одна и убийца тоже может быть только один.
Вопрос в том, кто врёт и зачем.
Позиция двоих, из тройки признавшихся, мне понятна, а вот относительно третьего большой вопрос.

Некоторые фразы в рассказе показались нереалистичными и написанными как бы для усиления эмоционального фона.
Но на деле вызвали у меня лишь недоумение.
Например:

На этот небольшой рассказ "наткнулась" совершенно случайно в поисках произведений для очередного "челленджа". Прочитав аннотацию, заинтересовалась.

Прошло минут десять. Прочла рассказ. Недоумение. Пробежала ещё раз. Полезла в Википедию...

Почитала отзывы. Многие поступили как и я, читали неоднократно. Обогащенная всеми этими знаниями, прочитала третий раз. Подумала...

Решила поделиться.

Мой аналитический склад ума  требовал решения загадки. То есть, кто же все-таки убийца. Соблазн идти по пути "один из них лжет" или не один, так сказать, метод ненадежного рассказчика. Но здесь он не работает. Все трое говорят правду. Разбойник? Смысл ему врать, одним убийством больше, одним меньше, все равно казнят. Женщина на исповеди? Исповедь! Зачем? Ничего ведь не измениться. Ну а призраку - тем более. Он же  мертв. Его людские законы вообще никак уже не касаются. Таким образом сделала вывод - все они говорят правду.

Передо мной возникла картинка.

То есть, получается что истина есть. Но каждый мыслит "двумерно" и со своей "колокольни". Но как только мы переходим в трехмерное пространство, расширяем горизонты сознания, истина  открывается? Как там говорится про теорию струн? Если мы не можем представить двадцати шестимерное пространство, это не значит, что его нет.

Вроде все понятно. Истина есть, но достичь её невозможно, в силу нашей ограниченности. То есть  наша зашоренность не позволяет вычислить убийцу?  Или?

Ещё одна картинка.

На первый взгляд смысл то же самый. Все зависит от угла зрения. Только в этом случае переход в трехмерное пространство нам ничего не даст. Нужно ввести дополнительное условие. Как в карточках с цифрами - поставить точку.

Тогда становиться понятно, что это девятка. То есть получается, чтобы определится с истиной мы должны  задать ещё  условие. То есть истина зависит только от того, где мы захотим "поставить точку"? Получается, что истины никакой нет?

Возвращаясь к рассказу. Акутагава должен был "поставить точку", чтобы читатель смог ответить на вопрос: "Кто убийца?". Но видимо в этом и заключается гениальность произведения, что автор этого делать не стал.

Рассказ предлагает нам поразмышлять над тем, что есть счастье, и всегда ли возможно отличить его от злосчастья. Насколько наши ретроспективные рассуждения и оценки (а большинство подобных размышлений происходят, как и в этом рассказе, постфактум) соотносятся с тем моментом, когда рассматриваемые события происходили в реальности? Можно ли выторговывать себе благополучие? И насколько корректно судить о поступках других со стороны? По этому поводу я сразу вспоминаю цитату из «Великого Гэтсби»: «Если тебе вдруг захочется осудить кого-то, вспомни, что не все люди обладают теми преимуществами, которыми обладаешь ты».
Легко старику, который в этой коротенькой новелле рассказывает молодому подмастерью историю девушки, выносить суждения, когда он знает, чем дело кончилось (впрочем, он не осуждает девушку, а скорее предостерегает от подобного «счастья»). Очевидная поверхностность суждения характерна для неопытного подмастерья, который приравнивает финансовое благополучие к обретению счастья. Его мнение о поступках девушки можно кратко выразить следующей фразой, если придать ей оттенок отчаянной смелости:

Рассказ вращается вокруг того, что бедная девушка не смогла противостоять искушению, неожиданно наткнувшись на «бесчисленные ящики со всякими сокровищами». Так ли удивительно, что, увидев сон в считающуюся магической ночь, она уверовала, что всё делает правильно и без раздумий пошла за незнакомым человеком, который, казалось, полностью соответствовал привидевшемуся ей в сновидении?
Если в рассказе «Святой» Акутагава обыгрывает евангельский мотив «каждому воздастся по его вере» и выводит героя, который достиг святости, потому что не усомнился, то здесь, на мой взгляд, имеет место нечто обратное. Девушке, вероятно, стоило засомневаться, подумать, прежде чем следовать за незнакомцем… Сомневаться или быть твёрдым в вере? Всё зависит от конкретных обстоятельств. Каждый случай индивидуален, единого рецепта здесь быть не может.
В истории подвергающейся искусу девушки, как мне кажется, стоит обратить внимание на два момента. Первое – это то, что девушка уже было совсем собралась уходить, но её остановило неожиданное появление пожилой монахини.

Получается, что эта совершенно безобидная на первый взгляд монахиня играет роль своеобразного демона-искусителя. Тут хочется вспомнить другой рассказ автора, «Ворота Расемон», где главный герой - обнищавший слуга - решается стать вором и разбойником в результате судьбоносной встречи со старухой. Её речи о дозволенности, или даже оправданности, недостойных поступков в определённых обстоятельствах («Только я не думаю, что она делала худо. Без этого она умерла бы с голоду, значит, делала поневоле. Вот потому я не думаю, что и я делаю худо, нет! Ведь я тоже без этого умру с голоду, значит, и я делаю поневоле. И эта женщина - она ведь хорошо знала, что значит делать поневоле, - она бы, наверно, меня не осудила…») приводят к тому, что у него не остаётся сомнений. Если старухе можно «грешить поневоле», значит можно и ему...

Но вернёмся к счастью, граничащему со злосчастьем. Второе, что бросается в глаза - неожиданное сочувствие, которое героиня невольно испытывает к соблазнившему её вору. Непросто всё, очень непросто в мире чувств.
И последнее - жизнеутверждающее, оптимистичное название контрастирует с довольно печальным содержанием этой истории, произошедшей после двадцати одного дня традиционных молитв, возносимых Каннон-саме, так же как и с финальным разговором старика и молодого подмастерья.

Когда-то давно я прочитала выражение, которое мне очень понравилось и соответственно запомнилось: Правда, как люстра. Все её видят, но каждый смотрит на неё из своего угла. К сожалению, не помню, кто сказал, но часто вспоминаю его, настолько оно красноречиво и ёмко.

Вот и при чтении данного рассказа прославленного японского писателя оно всё чаще приходило на ум по мере продвижения вглубь чащи и текста.
Ни для кого не секрет, что любое событие, будь то важное или не очень, даже двое свидетелей расскажут с разными акцентами, исходя из собственных предпочтений, опыта, интереса и прочее, и прочее...Пропуская через себя, человек вроде обычные и явные вещи воспринимает через призму собственного сознания и правда оборачивается той самой люстрой, на которую каждый смотрит под собственным углом.

В своем небольшом рассказе Р. Акутагава предлагает каждому читающему поразмышлять не только над тем, что же действительно произошло в чаще, где из действующих лиц оказались двое мужчин и одна женщина, но и убедительно демонстрирует насколько одни и те-же обстоятельства порой по разному воспринимаются людьми, когда поиск правды становится трудным делом распутывания множества предубеждений и ложной веры в истинность рассказываемого.

Этот рассказ я давно хотела перечитать, он для меня довольно значимый, впервые читала его лет пятнадцать назад, но он произвел на меня такое мощное впечатление, что основной сюжет намертво впечатался в память. А еще это одно из первых, если не самое первое произведение японской литературы, что я прочла в своей жизни. Ну что могу сказать, силы своей от перепрочтения рассказ не потерял, да и интерес не ослабился от знания развязки, вот что значит действительно хорошо и мощно написано.

Речь пойдет об одаренном и талантливом художнике Ёсихиде, что жил когда-то давным-давно при правлении его светлости. А рассказ поведет дворцовая служанка, которая сама говорит, что особым умом или проницательностью не отличается, а потому история тут непростая, за словами рассказчицы можно увидеть гораздо большее чем она озвучивает в силу своей простоты и недалекого ума. Ёсихиде был человеком мрачным, жестким, а то и жестоким, ради идеальной картины не жалел ни себя, ни учеников, подвергая их порой мучениям и опасностям, и помимо своего искусства любил лишь свою единственную дочь. Эта юная девушка была хороша как внешне, так и внутренне, что порой становится только минусом, если попасться на глаза тому, кто обладает большой властью, но не большой совестью. Ёсихиде не раз и не два просил его светлость отпустить дочь с дворцовой службы, обещая и дальше верно служить ему своим искусством, но такие люди ставят свои желания превыше всего остального, а потому художник раз за разом получал отказ. Нигде в тексте не говорится напрямую, почему он так хотел забрать дочь оттуда, или почему та и сама жаждала возвращения домой, но тут не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять все происходящее. Концовка по истине ужасна и даже не знаю, кто меня в ней пугает больше: художник или его светлость, могу только сказать, что самым человечным существом оказалась ручная обезьянка...

А вот экранизация в этот раз меня оставила в несколько неоднозначных чувствах, если воспринимать ее как самостоятельное произведение, то она шикарна, если как экранизацию, то уж больно она по мотивам, все стало гораздо прозрачнее и однозначнее, да и мотивы действующих лиц сильно изменились. Пожалуй, тут все же первоисточник выигрывает по силе эмоционального воздействия, порой слово ярче и нагляднее изображения.

Не являюсь откровенным любителем японской литературы, мало что здесь читал. Решил послушать рассказ, чтобы получить какое-то о ней представление. Ну и вообще мне сейчас интересна тема "счастья", читаю и слушаю разные тексты в связи с этим.

Наверное, несколько осложняет восприятие специфический культурный колорит, связанный с сюжетом рассказа. Тот случай, когда форма мешает понять смысл, как минимум.

Попытаюсь не спойлерить. В рассказе поднята история веры и безверия, на фоне традиционного поклонения местным японским богам. В связи с этим передаётся история того, что в ответ на молитвы героиня рассказа получает желаемое, участвуя в таком поклонении, что как бы подтверждает правоту верующих. Но обстоятельства, описанные в рассказе, когда девушка получает желаемое, неприятные и пугающие, ставят под вопрос полученный результат, стоит ли с такого рода поклонением вообще связываться. Подобно тому как поедание мороженного с песком дает очень смешанные чувства, когда этот песок сильно отравляет удовольствие поглощения лакомства. Счастье весьма сомнительное, даже при обретении желаемого.

В авраамических традициях по этому поводу бы заметили, что поклонение неистинному Богу равнозначно поклонению бесам и чертям и принесёт человеку только плохое, губит душу человеческую итд... Есть здесь определённый резон, хотя сильная категоричность может не всегда вдохновлять.

В Индии бы дали возможно разные ответы на этот счет. Один из таких ответов - когда различается поклонение Верховному Богу и Дэвам - полубогам, могущественные существам, которые однако по своему могуществу не могут никак сравниться со Всевышним. Поклонение им может дать порой желаемые преходящие плоды, но не возвышает человека до уровня благочестия и святости, чего можно достичь только благодаря чистой преданности Всевышнему. То есть выбор за человеком, кому ему поклоняться. Можно получить при этом действительно разные результаты.

По этой классификации японские боги - Дэвы. Результат могут дать, но далеко не оптимальный. Когда не всегда понятно, стоит ли того результата это поклонение. Стоит ли овчинка выделки)