Пармская обитель

…всякий раз, когда достоинства любовника тускнеют в глазах возлюбленной, этому любовнику следует отправиться в путешествие.

Однажды вечером, после того как Ванина весь день ненавидела его и давала себе обещание держаться с ним еще холоднее, еще суровее, чем обычно, она вдруг сказала ему, что любит его.

Он любил, как любят первой любовью в девятнадцать лет, как любят в Италии.

разве мне встретилась хоть одна женщина, свидание с которой даже в первые дни было бы мне приятнее прогулки верхом на породистой и еще незнакомой мне лошади?

Он разговаривал с нею так, словно их слушали двадцать человек.

Нет! Французам нельзя говорить правду, если она задевает их тщеславие.

После такой похвалы молодой князь в угоду Ванине готов был поджечь Ватикан.

"... В характере герцогини были две своеобразные черты: крепко пожелав чего-нибудь, она уже никогда не отказывалась от своего желания; приняв какое-нибудь решение, она уже не подвергала его обсуждению. И нередко она приводила слова своего первого мужа, славного генерала Пьетранера: "Что за дерзкое неуважение к самому себе! Почему сегодня у меня должно быть больше ума, чем в тот день, когда я решился на этот шаг?.."

Я, конечно, люблю, но так же, как чувствую аппетит в шесть часов вечера!

— Открыто выказывать любовь к своему государю, — говорил он, — это почти дерзость. Наш долг — слепо повиноваться ему.