Письма римскому другу

Я вообще-то не большой любитель поэзии. И не знаток точно. Ограничен в основном школьной программой, очень мало стихов читал потом по своей воле. Пока не испытал шок, столкнувшись с Бродским! Вот с этим самым заглавным стихотворением, Письма римскому другу. После четвертого или пятого прочтения, я невольно выучил его наизусть. И в этом первая магия – сами слова, чисто фонетически, прекрасны, и очень легко западают в душу. Вообще, после этого, читая и другие вещи, сделал для себя вывод, что легкость запоминания – один из признаков гениальной поэзии. Вторая магия – в системе художественных образов Бродского, с одной стороны максимально удаленных от современной повседневной жизни, а с другой стороны так болезненно понятных и близких. Одиночество и угасание перед лицом смерти, осознание ничтожности земных достижений (купец, воин, философ), красота и трепет мира, который оставляет лирический герой. Много позже, я начал думать не об эстетическом, а рациональном содержании стихотворения, когда осмыслил «римский» цикл Бродского (Анно Домини, Я хотел бы жить, Фортунатус, в городе), я (третья магия) догадался что поэт выбрал образ империи, чтобы говорить о современном ему Советском Союзе. И тогда строки стихотворения в самом деле заиграли новыми красками

Если выпало в империи родиться Лучше жить в глухой провинции, у моря. И от цезаря далеко, и от вьюги. Лебезить не нужно, трусить, торопиться. Говоришь, что все наместники ворюги, Но ворюга мне милей, чем кровопийца.

Как там в Ливии, мой Постум, или где там... Неужели до сих пор еще воюют?

Хочу отметить совершенно потрясшие меня два заключительных четверостишия.

Зелень лавра, доходящая до дрожи, Дверь распахнутая, пыльное оконце, Стул оставленный, покинутое ложе, Ткань, впитавшая полуденное солнце. Понт шумит за черной изгородью пиний, Чье-то судно с ветром борется у мыса. На рассохшейся скамейке – младший Плиний. Дрозд щебечет в шевелюре кипариса.

Заметили? На 34 слова всего три глагола! Невозможно представить текст без глаголов, они придают динамику, живость, собственно создают событийность. Кажется, что в конце стихотворения само время замирает в реквиеме по лирическому герою. Кстати, учить наизусть отрывки без глаголов – самое трудное. И наконец, сама форма стихотворения, эпистолярные мадригалы… Имя «Постум», то есть родившийся после смерти своего отца, отсылает читателя к оде Горация, созвучной по настроению, размещая автора в вечности. Удаленность адресата (антитеза центр-провинция), отсутствие ответов (монолог, имитирующий диалог), бытовые детали (светильник, вино, хлеб, кувшин с цветами) подчеркивают эскапизм героя, его сосредоточенность на частной жизни, внутреннюю эмиграцию, которая только и была возможна как форма протеста. PS. Я однажды продекламировал наизусть это стихотворение на туристической пьянке на сплаве, в шведской глубинке, как «безмузыкальную паузу» между пением под гитару. Я до сих пор помню, как ребят впечатлили эти стихи. А мне до сих пор припоминают время от времени это выступление. Искусство эгалитарно, сильные вещи пробьются к любому человеку.

Как можно написать рецензию на облака? На иней? На лёд? На воздух? На ястреба в поднебесье? Ученые, возможно, смогут, они поймают лед, или ястреба, или пламя в тиски, и опишут его, и препарируют, и выяснят его свойства, и докажут полезность, и классифицируют, и займутся анализом. Поэт - напишет божественную литургию, безупречную литию: "Осенний крик ястреба в небе". И мы взлетим, мы будем пернаты, мы разобьемся о небесную твердь, а октябрь будет царить - пурпурный, пунцовый, и снег пойдет, снег, как перья, и крики детей далеко разнесутся в холодном воздухе.

Что большая наглость в отношении Бродского? Анализ? Или наитие? Прости, прости меня, Иосиф, я далека и от одного, и от другого. Но я должна сказать.

Но я хочу сказать. Во-первых, главное: дети, юнцы и юницы! Читайте стихи, читайте, и учите их наизусть. Это - питательный бульон для вашей души, запас воды в пустыне, хлеб в голод, поцелуй в тоске одиночества.

А во-вторых, мысли о том, что такое поэт. Поэт - математик. Его безукоризненная точность создают чеканную, отточенную формулу. Поэт - маг. Он создает пространства, где параллельные прямые пересекаются, а математические формулы поют. Моим первым магом была Марина. Она вскрыла жилы и наполнила меня стихами - до краев.

Отношения читателя и поэта - это отношения стрелка и мишени. Иногда, часто, время от времени - на мимо, но когда попал - то точно в цель, прямо в яблочко, навылет. Я ранен в сердце, чего мне желать ещё?

Бродский для меня сложен, темен, непонятен - и великолепен. Безусловно гений. Но мой ли поэт? Я бы очень бы хотела почитать эти стихи с комментариями - мне остро не хватало контекста. Но те его стихи, что мои - мои навсегда, и его формулы живут во мне. Его незабвенные мартобря, и "Если выпало в Империи родиться, надо жить в глухой провинции у моря", и "пломбы в пасти плавились", и "Назидание", и "звезда в четыре свечи", и множество - других.

В этот раз - я присвою - эти.

В деревне Бог живет не по углам, как думают насмешники, а всюду. Он освящает кровлю и посуду и честно двери делит пополам. В деревне он - в избытке. В чугуне он варит по субботам чечевицу, приплясывает сонно на огне, подмигивает мне, как очевидцу. Он изгороди ставит. Выдает девицу за лесничего. И в шутку устраивает вечный недолет объездчику, стреляющему в утку. Возможность же все это наблюдать, к осеннему прислушиваясь свисту, единственная, в общем, благодать, доступная в деревне атеисту.

Вот и всё. И из уст моих - лишь благодарность.

Люблю поэзию, особенно ту, в которой есть смысл, в которую поэт вложил душу. Очень грустно смотреть на современных «поэтов», которые утверждают, что секс и любовь – одно и то же, что шлюхи тоже люди и что душа не главное. Мне хочется лишь сказать: «О времена, о нравы!» Больно смотреть, как люди творческие, которые должны нести свет в наш мир непонимания несут только больше тьмы, больше противоречивостей, больше смуты. Хотя, я почему-то уверена, что многие из них пишут ради денег, гонораров, славы. Им не нужны ваши души, им не нужен свет, они тщеславны и тешатся тем, что уверены в своей гениальности. Но на самом-то деле они всего лишь жалкие копии истинных гениев, а люди читают и верят каждому их слову.. Как жаль, что в наши дни очень сложно найти истинных поэтов, с той жилой прекрасного, с тем светом между строчек, который согревает искалеченные души. К таким истинным поэтам я, не сомневаясь, отношу Бродского. Тут даже не надо расписывать почему, все понятно без слов, вы сами прочтите его стихи.

Как жаль, что тем, чем стало для меня твое существование, не стало мое существование для тебя. ...В который раз на старом пустыре я запускаю в проволочный космос свой медный грош, увенчанный гербом, в отчаянной попытке возвеличить момент соединения... Увы, тому, кто не умеет заменить собой весь мир, обычно остается крутить щербатый телефонный диск, как стол на спиритическом сеансе, покуда призрак не ответит эхом последним воплям зуммера в ночи.

Его слова цитируют многие, ведь сколько раз мы обжигаемся о других, сколько раз идем не по тому пути, верим не тем людям, а потом стоим одни, и тихо шепчем слова прощанья: «Как жаль, что тем, чем стало для меня твое существование, не стало мое существование для тебя». Были моменты в жизни, которые никак нельзя назвать светлыми, да и просто неудачными, их можно назвать словом «ад». И вот именно в таких случаях я открываю книжку Бродского и читаю его стихи, мне они действительно помогают, дают некую веру и надежду на лучшее. Гении бессмертны.