Гадальщик на камешках

читала у него Мирча Элиаде - Девица Кристина . Вдохновилась слабо. Но вот решила дать второй шанс - а вдруг понравится? Не скажу, что очень-очень понравилась, но повесть вполне себе интересная. автор продолжает литературную традицию, начатую в рассказе "Рип Ван Винкль" В. Ирвинга, когда герой попадает куда-то, засыпает, ему кажется, что прошло несколько часов, а на самом деле - много лет и даже десятилетий. Вот и герой этой повести Гаврилеску - учитель музыки, в прошлом подавал надежды как композитор, но несчастная любовь.... Ему за сорок, перебивается с копейки на копейку (или что у них там в Румынии). Однажды по ошибке у одной из учениц оставил ноты, но обнаружил это только проехав большое расстояние на трамвае. Надо возвращаться, но как на грех обратный трамвай задерживается. Отчего бы не прогуляться по ореховой роще, ну и пусть там живут цыганки?! а дальше начинается фантасмагория, где переплетается прошлое, настоящее, будущее, всё в разных пропорциях и количествах. А герой? Что герой? Жив и здоров, но очнулся много лет спустя. Ни жены, ни друзей, ни учеников....

Никогда не жалела о так и оставшемся незаконченным высшем образовании, с точки зрения получения диплома и возможной карьеры. Да и какая уж карьера у русского филолога в недавно обретшей независимость азиатской стране? На самом деле, все возможно и два моих однокашника убедительно опровергли такого рода сомнения, но то другая история. Мужская, мужские. Женщинам о многом и о многих надо заботиться. Что всегда сидело тянущей ледяной иголкой - отложенное на неопределенный срок и, скорее всего не имеющее уже шанса осуществиться, знакомство с работами звезд литературоведения. Зачем оно мне надо было, кто бы объяснил, но время от времени говорила себе: Я как-нибудь почитаю Бахтина и Лотмана, и Аверинцева, и Гаспарова (угу, вот ужо приедет барин). Хотя, достаточно зная себя, понимаю зачем. Чистой воды эгоизм, ментальный голод. Либо ты его утоляешь и бываешь счастлива, либо дышать нечем.

Мирча Элиаде - имя из того же долгого ящика. Все думала, надо бы. И все не случалось. А потом о нем упомянула одна замечательно умная женщина и случилось. Нет, замахнулась на "Историю веры и религиозных идей", но то надолго, не быстра в серьезном чтении. А вот эссе "У цыганок" прочиталось быстро и дало представление об авторе, с которым надолго теперь.

Там так, начало прошлого века, Бухарест, учитель музыки едет на трамвае от одной ученицы к другой. Жара страшная, мелкие недоразумения с не вдруг находящейся мелочью за проезд, особый вид неуклюжей неприспособленности к требованиям этого мира. Неумения встраиваться в него таким образом, чтобы острые углы не набивали то и дело синяков и ссадин.

Есть ведь две крайности: можно катиться по жизни, как маслом смазанный, огибая препятствия и перескакивая ямы и рытвины в автоматическом режиме - тема счастливчиков. И можно ощущать кожей все острые углы, которые в твоем конкретном случае обращаются не углами даже, шипами. Норовя вырвать из тебя клочья или хотя бы оцарапать до крови. Которой, чтобы не истечь в итоге, учишься катиться.

И есть середина, более-менее благополучное существование. Где первое доминирует - ты почти удачлив, где второе - ох ты, горе луковое. Но менять внешних посылов не возникает. Такой себе "маленький человек хуже ветошки". А в утешение ("тварь я дорожащая или право имею?") какая-нибудь сентенция, в которую сам сумел поверить за давностию повторения. У Григореску, героя рассказа: "Я - человек творческий, музыкант".

Такое странное смешение "Бедных людей" Достоевского с историей Рип ван Винкля и очень много от "Безымянной звезды" и "Замок" Кафки, и в детстве читанная румынская книга о почтовом регистре. Не могу вспомнить названия и автора, чуть не первый магический реализм в моей жизни, но совершенно чудная и картинки оттуда до сих пор со мной, особенно катание со снежных гор на санях.

А герой, что герой. Все любовь свою мучительно пытался вспомнить, да не умел. Помнил только, в пивной его, вечно голодного, угощала та, что стала после женой. Любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда. Да и читать доводилось о процессах инквизиции, на которых целые деревни признавались в продаже дьяволу души. Ждешь, холодея, за какие же соблазны - каша с салом и пиво. Герой, он умер давно. Просто для некоторых людей жизнь от смерти мало чем отличается.

Продолжая свое знакомство с творчеством румынского писателя Мирчи Элиаде, я выбрала еще один небольшой рассказ. Вот очень меня всё таки интересует пометка "магический реализм" в обозначении жанра у этого автора. С этим произведением мне посчастливилось больше - не могу сказать, что отнесла бы историю к вышеупомянутому жанру, но хотя бы наличие мистики я в ней признаю. Главный герой рассказа - Янку Горе находится в трактире и размышляет о некотором человеке, который живет не далеко оттуда. Горе подозревает, что тот человек убежал из города при этом обманув его на огромную суму. В глубокой задумчивости и даже с некой злостью, герой отправляется по адресу проживания данного человека. С силой стуча в запертые двери, Янку слышит звук воздушной тревоги - заметив табличку с указателем бомбоубежища, мужчина спешит туда и застает в подвале несколько человек. Я не совсем поняла название данного рассказа - ведь даже в сюжете упоминается лишь шесть тысяч голов: и они вообще не играют никакой роли для данной истории. Здесь можно говорить про войну, про подозрительность, про обман, про призраков в конце концов - но не про крупный рогатый скот. Мне в целом рассказ понравился - конечно, напугать эта история уже не может, но атмосферу мистической тайны он передает. Когда люди в подвале не отвечают Янку, у читателя сразу же возникает подозрение, что "что-то не так". Правда не совсем понятно с кем "не так" - с главным героем или с теми, кто уже находился в убежище. Разговор людей в подвале перекликался с той проблемой, которая волновала главного героя в тот момент - это придавало ощущения некоего сна. Словно главный герой заснул в трактире и эта история ему просто приснилась - ведь разговор по сути подтверждал лишь его подозрения. Но потом сюжет истории следует дальше - пари с завсегдатаями таверны сразу же ставит всё на свои места. Если честно мне хотелось бы сохранить ощущение неопределенности до конца - чтобы сам читатель решал, что же произошло и кто есть кто в произведении.