Чудаки и зануды

– Что это за чай! – прокряхтел он, когда приступ миновал. – Бурда! Как можно пить такое пойло. Помои какие-то! Вы что, угробить меня решили?

– Не думайте, что я все это делаю в охотку, – приговаривала она время от времени раздраженным плаксивым голосом, какой бывает у нормальных матерей.

От именин тоже проку не было. Меня зовут Симона, и этого редчайшего имени в Святцах нет. Мне, как всегда, везет.

На перемене мальчишки обступили меня. Они были полны сочувствия, любопытства и восхищения, какого может удостоиться лишь тот, кому удастся вывести из себя взрослого.

...может быть, потому, что детство, радостное и печальное одновременно, на всю жизнь осталось в них и, как заноза, болит, не дает покоя.

– Если ждешь хорошего, не жалей о потраченном времени, – жестко сказала я, бросила обрезки волос в унитаз и спустила воду.

Теперь я молила другого Бога, даже не зная, существует ли он на самом деле: пусть он сделает так, чтобы дедушка никогда не умирал.
"Забери лучше Ингве! – умоляла я и чувствовала, как гнев закипает во мне. – Миленький Боженька, забери этого придурка!"

Добрая и милая книжка. Во время прочтения вечно погружалась в воспоминания о дедушке и детстве. Милая книжка, но на один раз.
А вы чудак или зануда?

Я была на пути к себе, в свою страну, где стану чудачкой на свой манер.

Скоро от чопорности не осталось и следа. Ее вытеснили пирожки, паштеты, кулебяки, селедка, пряные цыплячьи окорочка, утиные грудки под малиновым соусом и смыли лимонад, вино и пиво.

Я задремала под убаюкивающий шум мотора и не видела ни мостов, ни улиц, по которым мы проезжали, ни тысяч огней, какими Стокгольм украшает по ночам свой деньрожденный торт.

...для нас, чудаков, нет определенности.
Будь всё ясно и понятно, зачем тогда чудаки?

Не надо бояться быть чудаком, непохожим на других.

В общем, вполне уютное пристанище, куда девчонкам вход заказан. Всем, кроме Катти, конечно. Ведь она разрешала мальчишкам тискать себя за грудь да еще рассказывала непристойные истории про то, чем взрослые занимаются по ночам.

Учительница кипела от злости и уже не была похожа на сдобную булочку

Она держала меня за руку, а я прижалась к ее плечу. Музыка продолжала свое грустное ликование, и я склонялась к маме все ближе и ближе. Давно мы так не сидели, не ссорясь, не злясь друг на друга. Мне так этого не хватало! Я и не надеялась, что такое еще возможно. Я была на пути к себе, в свою страну, где стану чудачкой на свой манер. Мама сияла и лучилась, и я почти исчезала в ее лучах, как звезда при появлении солнца.

- Не сердись, дружок, - прошептал дедушка. - Я уже стар. Тело устало, ему уже невмоготу. Вдобавок не скрою, мне любопытно, что будет потом. Занудам, поди, все ясно, вечный сон или вечная жизнь, но для нас, чудаков нет определенности. Будь все ясно и понятно, зачем тогда чудаки? И Бог был бы только один - Бог зануд и праведников, тогда уж лучше вечный покой. Избави меня Боже от вечной жизни зануд!

- Бедняжка, - прошептал дедушка. - Таков уж род человеческий, все здесь перемешано: блаженные и недотепы, чудаки и зануды. Твоя мама - чудачка, я тоже. И моя мама была с чудинкой. Знаю, с такими людьми жить не просто. А есть еще зануды. Этим жить легче. Но и скучнее, черт меня подери!