Нетерпение сердца

Кого однажды жестоко ранила судьба,тот навсегда остается легко ранинимым.

А когда в окнах светло, мысли проясняются быстрее, чем в зловещем мраке, где рождаются приведения.

"Ибо кто имеет, тому дано будет" - каждый писатель может с легким
сердцем признать справедливость этих слов из Книги Мудрости, применив их к
себе: кто много рассказывал, тому многое расскажется.

Какое счастье – только теперь я это поняла – думать без страха, какое счастье – ощущать все так, как ощущает здоровый человек, – и вам, вам одному я обязана этим

Я уже говорил вам, что Кекешфальва поведал мне всю историю в самую тяжелую ночь его жизни, в ночь, когда умерла его жена, то есть в такую минуту, которая бывает в жизни человека, пожалуй, два или три раза, - в минуту, когда даже самый скрытный испытывает потребность обнажить свою душу перед другим человеческим существом, как перед богом.

...сострадание - это палка о двух концах: тому, кто не умеет с ним справиться, лучше не открывать ему доступ в сердце.

Кого однажды жестоко ранила судьба, тот навсегда останется легкоранимым.

Ничто так не далеко от истины, как слишком укоренившееся мнение, будто писатель только и делает, что сочиняет всевозможные истории и происшествия, снова и снова черпая их из неиссякаемого источника собственной фантазии.

Cлабые натуры почти никогда не могут устоять перед искушением сделать что-то, что со стороны выглядит как проявление силы и решительности

Дело в том, что у врача, именно потому, что он врач, совесть редко бывает чиста. Мы знаем, как мало нам удается помочь на самом деле.

Не всегда следует принимать желаемое за действительное.

Никакая вина не може быть предана забвению, пока о ней помнит совесть ..

Ницше, изрек чудовищный афоризм: "Не пытайся лечить неизлечимое". Но это едва ли не самый лживый из всех опасных парадоксов, которые он предоставил разрешать нам. Я утверждаю, что истина в противоположном: как раз неизлечимое и надо пытаться лечить.

Я себя отдал. Я больше не принадлежал себе.

Соляной столб отчаяния — вот что стоит передо мной, тень в тени, живое воплощение смерти.

...я ушел в себя, я сплю наяву.

кто обрел способность искренне сочувствовать людскому горю, хотя бы в одном-единственном случае, тот, получив чудодейственный урок, научился понимать всякое несчастье.

Никогда мне, двадцатипятилетнему, даже и не снилось, что больные, увечные, незрелые и преждевременно состарившиеся, отверженные и презираемые также смеют любить.

Если ты готов идти до конца, до самого горького конца, если запасешься великим терпением, — лишь тогда ты сумеешь действительно помочь людям.

Здоровые, сильные, гордые, веселые не умеют любить - зачем им это? Они принимают любовь как должное, высокомерно и равнодушно. Для них это всего лишь некое добавление к их личности. Лишь обделенным судьбой, слабым, униженным, отверженным можно действительно помочь любовью. Тот, кто отдает им свою жизнь, возмещает им все, что у них отнято. Только они умеют по-настоящему любить, и знают как нужно: со смирением и благодарностью.