Дневник обольстителя

Бесспорно, читать чужие дневники безнравственно. Низко блуждать по кровавому следу лабиринта чужого сердца. Но кто устоит перед сладким искушением мысленно проникнуть в изящный дневник молодого обольстителя, созданный под лунным торшером ХIX века изнеженной рукой в кружевной оправе батистовой манжеты? Я не смогла. И, признаюсь, получила колоссальное удовольствие от своего невинного преступления.

Изысканное панно рокового соблазнения раскрывается грациозным движением мысли некого Йоханнеса. С азартом подлинного мастера, он рисует полотно истории обольщения юной Корделии. Для молодого датчанина искушение хранит в себе таинственный источник наслаждения, позволяющий в совершенстве овладеть искусством любви. Для него любовь – древний священный сосуд, из которого медленно проистекает эстетический нектар, вкушать который следует с удовольствием жаждущего посреди пустыни. Но спешность здесь не при чём. Животный зов плоти вторичен. По мнению Йоханнеса, необходимая цель диктует соответствующие средства достижения желаемого. Cмысл имеет только цена объекта любви.

Обладатель выдающегося ума, завидных способностей, художественного мировоззрения, ироничных взглядов и утончённо-циничной натуры, обольститель ищет в любви вдохновение поэзией гармонии. Его духовный взор стремится к эстетическому ядру мироздания, он слеп к низменной прозе действительности.

В избраннице он стремится открыть духовную палитру, способную наполнить её подсознание нежными полутонами чувств и тонкими оттенками чувственности. Невинная девушка, словно покорный восковый слиток, мягко плавится под искусным гнетом его талантливого психологического воздействия, приобретая многогранные черты отражения образа его мысли.

Прерывистое или глубокое дыхание души…и тела молодой женщины становится возвышенным символом признания великого мастерства последователя любовного искусства. Девушка, закрывая шёлковой лентой отсутствия опыта влажные глаза, подчиняется своему страстному кукловоду, взирая на него лучистым взглядом открытой души. Йоханнес читает Корделию, словно книгу, строки которой пишет сам, предугадывая бег обнажённой строчки… Но девушка интересует его, как особенная личность, направляя которую, он оттачивает её преимущества, отсекая недостатки, но не позволяет себе исказить её собственный образ, развивающийся по законам природы из сладостной почвы самобытности. И Корделия воплощает в себе довольно интересный персонаж, впрочем, лишённый развития чёткой сюжетной чертой.

Итог игры оказался вполне предсказуемым: эликсир любви был испит до дна. Но, на мой взгляд, каждый игрок получил свой трофей…Остался только лёгкий осадок досады, разбавить который можно лишь наполнившись новым нектаром... Ведь искушение было средством тонкого исследования соблазнителем собственной души, средством, планомерно утоляющим его алчную жажду в наслаждении искусством любви.

Книга, созданная датским философом в далёком 1843 году, представляет собой занимательный взгляд на отношения между мужчиной и женщиной сквозь призму случая. Здесь прочные общественные устои, поддерживающие крепкую морально-этическую стену, умело подтачиваются из любовного источника. Да, некоторые заметки обольстителя носили ярко выраженные черты эпохального взора на диаметральные плоскости мужского и женского, чему не стоит удивляться. Но в основном, дневник Йоханнеса отражает желание подчинения могущественной силе эстетики чувств, ответы Корделии – вторят этим желаниям с истинным совершенством поэзии чувственности.

Произведение, составляющее часть объемного труда Кьеркегора «Или-или» легко увлекает читателя в манящий художественный омут любви. К тому же, данный сборник дополнен афоризмами Кьеркегора, которые остры или глубоки, в зависимости от заложенной идеи. Несмотря на постыдные ожидания неторопливой однотонности, положа руку на сердце, признаю: книга очаровательна. И я медленно наслаждалась ею: прекрасным витиеватым слогом, лаконичной манерой изложения, элегантностью форм авторских мыслей... Ведь наслаждение – это тоже искусство. И не важно, каким видом удовольствия оно вызвано к жизни.

В принципе, этому роману и его главному герою можно найти много определений, которые будут и раскрывать, и прятать глубже то, что из себя представляет всё это. Аморальный, принципиальный, пугающий, меланхоличный, жёсткий, лёгкий, понятный, мудреный, замечательный... Он ужасен, но это прекрасный ужас, тот, который очаровывает и приковывает к себе.

Сюжет динамичный и по-своему напряжённый, хотя его финал и становится известен буквально в первой главе.

Очень часто вспоминала Кэролайн Кепнес - Ты , в какой-то момент даже решила, что слушала эти книги в начитке одного актёра, но нет, просто они оба оказались потрясающими мастерами своего дела. Это постоянное мысленное стремление к возлюбленной, эта уверенность в том, что он знает, что для неё будет лучше, что ей нужно, эта пугающая мания — всё это создаёт такую схожую атмосферу.

Этот роман — прекрасный пример нездоровых отношений (в данном случае, сталкинг и любовная аддикция с каким-то маниакальным стремлением добиться достижения своей цели с предметом чувств) и разрушений, к которым они приводят. Прекрасный пример, который не принесёт вам практической пользы, вдруг вы на это рассчитывали.

Я слушала этот роман и потому оказалась ещё под большим впечатлением: эту книгу озвучивал Максим Гамаюнов и он сделал это не просто хорошо, не просто потрясающе, а чертовски, волшебно, удивительно восхитительно; такое попадание, как здесь, в образ, в события, в саму идею книгу не часто встречается. Так что очень советую эту аудиокнигу, она выше всяческих похвал.

И вообще советую этот роман всем любителям жестоких, но прекрасных историй

----------------
Афоризмы эстетика

И не забуду сказать пару слов (конечно, не пару, но это звучит лучше "несколько небольших абзацев") о этом эссе-дневнике-собранию отличных цитат.

Хотя и понимаешь, что эти афоризмы не могут принадлежать Йоханнесу, соблазнителю из романа, но они так хорошо ложатся под впечатление от его дневника и под его характер, что об этом легко забыть. Да и стоит ли?...

Чего-то общего, кроме, возможно, настроения и образа мыслей, в них нет, так что начинать читать можно хоть с середины, хоть с конца — разницы нет. Но читать хоть так, хоть так крайне занятно и чарующе.

В общем, это эссе можно считать и отличным дополнением к прекрасному роману, и восхитительным самостоятельным произведением

Это действительно дневник, дневник молодого человека, увидевшего прелестную барышню и подробно расписывающего каждый свой шаг на пути к ее сердцу. Парадоксальное очарование книги постигаешь не сразу. Главный герой развивает ум и душу этого земного ангела, постепенно внедряя в эту хорошенькую головку эксцентричные и яркие идеи. Возникает некая ассоциация с библейским сюжетом: грехопадение случается лишь после познания. Девушка была так себе, обычная куколка с буржуазной моралью. И фокус был не в том, чтобы затащить ее в постель, а в том, чтобы перевернуть с ног на голову ее представления о добре и зле, чтобы она оказалась в объятиях искусителя не просто добровольно, но и сознательно. От своего спасителя-искусителя девушка получила великий дар: свободу. Нет, она не стала развязной или распущенной, просто духовно выросла.

Он может гордиться своим творением. Но как только акт творения завершен, на картину брошены последние мазки, она для него более не представляет интереса. Соблазнитель исчезает, книга заканчивается. Если мыслить примитивно, то, судя по пересказу событий, все укладывается в простую формулу "поматросил и бросил". Но, откровенно говоря, здесь не тот случай. Здесь вся книга - это поступательное формирование чужой души. Несмотря на то, что вся книга очень целомудренная, удивительная тонкость понимания человеческой души и тех сил, которые ею движут, вызывает сначала снисходительную улыбку, затем оторопь, затем страх оказаться на месте искушаемой жертвы. И знаете, если думать о том, что девушка приобрела, а чего лишилась, то стоит поблагодарить соблазнителя за его щедрые духовные дары.

В одной любопытной книге я читала иносказательное толкование мифа об Адаме и Еве. Вся история грехопадения - это история прозрения. Грех дал человеку сознание, до него человек был един с природой (образ райского сада) и пребывал в бессознательно-животном состоянии. Грехопадение отделило его от природы, человек осознал себя - и стал по-настоящему человеком, не частью природы, но чем-то большим. Девушка была просто еще одной единицей, частью того общества, выразителем и носителем нравов и устоев времени. После встречи с искусителем, она обрела себя, стала личностью, очнулась от дремотно-бессознательного следования правилам. "Для того, чтобы познать границы добра и зла, надо сначала выйти за них". И соблазнитель укажет вам путь.

Это одна из самых дьявольских книг, которые я когда-либо видела.

Написать о Кьеркегоре что-то типа "мне понравилось" или "хорошая книга" - значит не сказать ничего. Книга, собственно вообще не при чем, если только принять ее за средство выражения. Почему "Дневник обольстителя"? Почему вообще тема межполовых отношений, столь "легкомысленная" для такого серьезного автора? Уверен, что сам Кьеркегор ответил на этот вопрос, только я еще не знаю - где именно.

Природное стремление, если хотите даже божественное движение, заложено во всех нас. У кого-то оно выражается в поиске бога, у кого-то - в изготовлении очередной боеголовки, кому-то нужно лицо противоположного пола. Так или иначе, это часть единого целого, изначальное желание реализоваться. Пассионарность, но как обязательно качество. Насколько все это приносит удовлетворение - вопрос следующий и зачастую неважный, хотя должен быть главным и первым.

Экзистенциалисты считают Кьеркегора своим прародителем, что может быть верно для кого-то на каком-то этапе. В любом случае, понятия "Экзистенциалисты" нет. Каждый деятель подобного плана сугубо индивидуален и никакого обобщения быть не может. Но история "обольщения" по идее должна иметь какие-то общие черты. Обольщение в кавычках, потому что так до конца и непонятно - кто кого обольщает. Кьеркегор читателей. Девушка его самого. Природа нас всех. Или что-то инопланетное в качестве опыта пытается подбить клинья ко всему человечеству.

"Дневник обольстителя" еще раз подтверждает, что за внешним цинизмом и манерными рассуждениями скрывается очень ранимый и довольно сентиментальный человек. Его профессия обольстителя по сути поиск обыкновенного человеческого счастья, но из-за сложности собственной натуры он сам не вполне понимает - чего он хочет. Вернее, понимать-то он может и понимает, но удержать эту переменчивую иррациональную махину в собственном сознании не сумеет никто.

"Дневник" нам предлагает практически идеальный образ девушки, возможно, только она способна заинтересовать главного героя. Изолированная и благочестивая среда не дают проявиться ее природным качествам, потому она может быть мягким воском в руках своего обольстителя. Мягкий и податливый материал принимает нужные формы к радости главного героя, обволакивает его и застывает, чего он совсем не замечает. Так часто и происходит - за холодным расчетом пытаются спрятать собственную неуверенность, за кажущейся добротой скрывается совершенное равнодушие.

Сюжет в "Дневнике" не так и важен, это лишь способ поведать миру о собственном мировосприятии. Могучая личность Кьеркегора - это здесь главное. Детали, которых здесь превеликое множество, довольно подробно и ясно дают представление о том, с кем мы имеем дело. Зачем все это нужно? "Дневник обольстителя" Кьеркегора дает ответы на многие вопросы. Например, на загадочную природу личности Оскара Уайльда или определяет направление теории абсурда Камю. Здесь можно найти объяснение причины популярности Моэма и уточняется жанровая принадлежность произведений Гюи де Мопассана. Почему Сартр не любил Флобера и т. д.

В общем, книга прекрасна, а запятнать ее словами отзыва практически невозможно, потому что - о чем бы ты ни написал, все это будет пустота и тлен на теле творения Кьеркегора.

История главного героя — более чем условный рассказ за семью печатями. Можно было бы обвинить её в неправдоподобности, но что мы можем предъявить против многочисленного изломанного телефона: несколько лиц, прежде чем получится добраться до рассказчика, не говоря уже о том, что «Дневник обольстителя» сам по себе является лишь фрагментом другой книги. Но это очень правильно, что его издают отдельно, потому что «Дневник…» — потрясающий наглядный пример того, как большинство людей путает конкретные и абстрактные понятия.

В данном случае абстрактным понятием является обольщение. Для главного героя — это едва ли не смысл жизни, он возводит его в настоящее искусство (воплощает в жизнь поэзию) и готов тратить на него время, деньги, репутацию, даже жениться, если уж припрёт. Но конечная цель обольщения — вовсе не банальное совокупление, главный герой очень чётко осознаёт тот момент, когда девушка полностью находится в его власти, поэтому зачастую ему достаточно улыбки или поцелуя, чтобы понять, что его великая обольстительская миссия закончена. Впрочем, с главной героиней всё происходит не так, потому что цель она не обыкновенная, а редкая. Конечно, мы будем знать это только со слов самого обольстителя, да и видеть девушку только его глазами, поэтому живого персонажа за Корделией не признать. Сам роман крошечный, но по напряжению страстей и сопереживанию — очень насыщенный. Йоханнес начинает следить за героиней маниакально, каждый его крошечный шаг, чтобы урвать взгляд, движение, запах растянут на долгий промежуток. Почти настоящая война, тяжёлая осада, хитроумные стратегические планы. Некоторые его планы поражают своей кажущейся абсурдностью: выдать Корделию замуж за друга, потом отбить у самого алтаря, втесаться в доверие к родственникам и жениться самому, как бы нехотя… Всё это для того, чтобы выпить девушку до дна. Целью обольщения не является секс, но именно он может поставить точку во всей этой сложной многоходовой игре. Цветок сорван, растоптан, больше не интересует обольстителя. Ему хотелось бы ещё изящного послесловия, сделать так, чтобы девушка думала, будто сама его бросила, но и это необязательно, потому что охота закончилась, и хищник спит до тех пор, пока снова не попадётся подходящая жертва. Йоханнес проводит параллель, что эстетика включает в себя прекрасную литературу и прекрасный пол. Обольщение препарируется им и протоколируется пошагово.

Потрясающая энциклопедия страсти, обольщения и подлинной любви, которая не загнана в рамки клише, а напротив, настолько выбивается из них, что кажется пороком.

Однажды прекрасной весенней порою затеял Сёрен в комнате перестановку. Не утверждаю, что всё так и было, но, во всяком случае, подобное вполне могло произойти. Весной пробуждается всё спящее, и в особенности — тяга к контролируемым переменам. Куда уж студенту, будущему теологу и философу, пока никому не известному, короче говоря, юной пылкой душе сопротивляться подобным позывам? И так уж получилось, что вечером, утомлённый домашними хлопотами, Сёрен заснул в кресле — не дописав строчки в серой тетрадке, не раздевшись, лицом к зеркалу. И, видно, был в этой какой-то божий замысел (не мой), ибо той же ночью приснилось Сёрену, что он ведёт со своим отражением в зеркале приятнейшую светскую беседу, полную мудрых мыслей, изящества и иронии. Ему в ту пору как раз исполнилось 25 лет, и он считал себя осенённым высокими философскими и теологическими знаниями, втайне гордился, что мог бы поддержать любой разговор — возникни у него желание вообще его заводить, — и с радостью вкушал очередное страдание, считая свою пылкую душу крайне чувствительной.

Кьеркегор из Зазеркалья был совсем не таков. Он был старше, мудрее, отчаяннее — всё это ещё предстояло двадцатипятилетнему Сёрену. А пока — старший беседовал с младшим и по ходу разговора выстраивал теорию четырёх стадий человеческого существования:

— Сёрен, мальчик мой, ты не простой обыватель, ты — настоящий эстетик. Ты лелеешь свои маленькие чувственные радости, наслаждаешься ими, твой деятельный разум не выносит скуки, но ты, кажется, пока не готов взять на себя ответственность за своё будущее и будущее своей души, потому что ответственность плохо сочетается со столь тонким восприятием (замечу в скобках, вылитый Дон Жуан). И всё же, ты — особенный, поэтому…

— Но почему «эстетик»? — перебил собеседника Сёрен. — Разве он не «ценитель искусства»? К тому же, господин Кьеркегор, описанного вами субъекта принято называть гедонистом.
— Мой милый мальчик, неужели ты забыл, от какого греческого слова происходит немецкое «Ästhetik»? «Чувство», «чувственное восприятие»! А это значит, что любой гедонист — эстетик, но не каждый эстетик — гедонист. Они могут быть и стоиками, и меланхоликами, и мазохистами, и трудоголи… а нет, это из другого списка. И им не обязательно иметь отношение к искусству. Понимаешь?
— Да, господин Кьеркегор, мне кажется, понимаю... Чтобы лучше усвоить Ваш урок, я на досуге запишу в тетрадку, которую уже веду некоторое время, ещё несколько приличествующих случаю мыслей и озаглавлю… озаглавлю… О, придумал, озаглавлю «Афоризмами эстетика»! Так, мы остановились на том, что я особенный — и что Вы хотели сказать дальше? Ну же, не томите!

Господин Кьеркегор с сочувственной улыбкой искренней симпатии и дружбы посмотрел на себя из зеркала:
— Ты — особенный, поэтому в скором будущем тебя поглотит бездна отчаяния.
— Чтуо-о-о-о-о-о?! — с какой-то подвывающей интонацией вскричал Сёрен.
— Ну что ты, что ты, мальчик мой, не надо так волноваться. Каждый эстетик рано или поздно проходит через это. Да ты и сейчас уже чувствуешь на себе пагубное воздействие всех недостатков человеческого существования, разве не замечал? Пожалуй, назовём то состояние, к которому ты всё ближе походишь, «отчаянием возможного». Мне кажется, отчаяние, которое рано или поздно переживает любой Эстетик, возникает, когда желания не совпадают с возможностями, ожидания не соответствуют реальности — отсюда и ирония, и грусть, уход от злободневности, обывательства (и даже насмешка над ним), поиски истины, единства и гармонии, которые начинают довлеть над тобою. Да-а-а, Эстетик — отчаявшийся человек. И через это переживание он (то есть ты) готовится перейти на этическую стадию существования. О, быть Этиком — своеобразное удовольствие, в литературе ему наиболее близок образ…
— Нет-нет-нет, господин Кьеркегор, забудем про этику, и про отчаяние, и про человеческое существование вообще — вы потом закончите свою теорию, продумаете типологию отчаяния, напишете, опубликуете, прославитесь, — короче, делайте потом, что хотите, но сейчас давайте поговорим про Эстетика. Какой он из себя?

Господин Кьеркегор нахмурился:
— Ну вот, опять ты уходишь от ответственности. Ладно, раз уж ты на второй стадии скоро очистишься через страдание, то я до поры до времени смирюсь с особенностями твоего поведения. Но почему тебе так интересен Эстетик?
— Потому что «Афоризмы эстетика»! Отличное готовое название для книги. Есть наброски, выдеру из дневника несколько отрывков, придумаю что-нибудь афористичное — получится интересный сборник! Читатели на одно только название будут слетаться как мухи на мёд, да-да, возможно, ожидая найти высказывания и умозаключения философского толка о красоте жизни, — но обнаруживая глубокомысленные замечания о тяготах бытия, полные иронии, и как Вы там говорили? И грусти, и ухода от реальности, и обывательства, и поисков истины…
— Ай, Сёрен, успокойся! Брось ты эти «Афоризмы», они даже ни в одной твоей библиографии упоминаться не будут. Это всё, конечно, интересно, но теория человеческого существования намного интереснее. Погружайся лучше в пучины отчаяния, чтобы я мог на основе твоего — и, разумеется, моего, короче говоря, нашего, — жизненного опыта сформулировать теорию, которая меня, то есть нас, прославит.

Сёрен не мог более противиться зрелому, опытному и мудрому себе из Зазеркалья и с таким напутствием снова смежил очи в своём кресле. Наутро сон был забыт — вместе с тетрадкой «Афоризмов», — и Сёрен, закончив перестановку, уже корпел над понятием иронии, обдумывая параллельно, является ли этика высшей стадией человеческого развития или есть что-то выше неё, какой-то четвёртый уровень…

Так мы и покинем эту светлую вихрастую голову, склонённую над книгами и конспектами, вооружающуюся знаниями, ведь ему предстоит поразить мир. (Хочется спросить, чем провинился мир? Но Кьеркегор и на этот вопрос уже дал ответ. Какой — ищите сами, книг у него в библиографии предостаточно). А позабытая им серая тетрадка во веки веков будет заканчиваться словами

Никак не дойдут руки дочитать известный кьеркегоровский трактат "Или-или" полностью, а ведь пожалуй, для лучшего понимания "Дневника..." это было бы правильным выбором.

Как известно, роман-дневник только небольшая часть, входящая в сборник первой части, озаглавленная как "Часть первая - содержащая записки А.", того самого А., который в прологе и начинает роман, упоминая, как в столе своего друга Йоханнеса нашел разрозненные дневниковые записи и письма к некой Корделии. Здесь начинается завораживающая история искушения, превращенного в чистое искусство. Казалось бы, что тут особенного, пикап прекрасно процветает и в наше время, но тут то и есть колоссальная разница в подходе, когда обольщение это имеет настолько тонкий расчет, что жертва сама счастлива броситься охотнику в руки, хотя какое-то время назад и не могла бы себе такого представить. В словах Йоханнеса свозит уверенность, подкрепленная опытом, но судя по форме его дневника, обольщение Корделии лишь очередной уровень в его "шлифовке" искусства сооблазнения и носит экспериментальный характер. Правильнее будет сказать, что роман лишен свойственной беллетристике художественности, он выглядит как научные заметки при наблюдении и изучении подопытного. Йоханнес лишен привычного нам понимания романтичности и сентиментализма, чувства не захлестывают его, хотя он действительно влюблен в эту особу и жаждет обладать ею. На протяжении всего сюжета он сохраняет несколько циничный взгляд на вещи и не отступается от своей продуманной стратегии, единственно, чувствуется, каким спокойным, если не утомленным он становится ближе к финалу. Это можно объяснить, что все-таки была проделана не легкая работа, но я больше склоняюсь к версии, что Йоханнес несколько разочарован своей жертвой. Всё-таки Корделия следует в точности всему плану Йоханнеса, ни разу не отклоняясь от уготовленного его маршрута, становится предсказуемой и, соответственно, уже не такой интересной для искушенного охотника. Поэтому случай с Корделией представляет для Йоханнеса идеальное воплощение его теорий и стратегий, не лишенное реалистичности. Этот идеализм исполнения плана хоть и является одной самых завораживающих сторон романа, одновременно с этим, он и вызывает ощущение ирреальности происходящего из-за отсутствия в нем хотя бы мелких преград, которые были бы обязательно устроены жизненными обстоятельствами, которые предугадать невозможно. Но почему бы и нет, вдруг в этот раз планеты стали в ряд и всё случилось именно так, как и задумал наш стратег.
Йоханнес - адепт собственной философии, у него нет союзников на этом поприще и тем не менее, существование этих записок может быть доказательством, что Йоханнесу хотелось с кем-то разделить свою победу, так как записи были ориентированы на читателя.

Из выше сказанного Йоханнесом следует, что главное - не цель, а процесс. Он не удовлетворяет свои потребности, не ведет счет амурных побед, так как дело не в количестве, а в качестве. Для этого не подойдет любая девица, нужен специальный экземпляр, для остроты ощущений практически недоступный, но и этого мало, нужна девушка определенного духовного склада. Корделия соответствует всем требованиям Йоханнеса - она молода и неопытна, чтобы иметь возможность избежать расставленной ей ловушки, она обладает большим потенциалом к духовному росту и производит впечатление своим логическим мышлением и рассудительностью, а внутри она страстная особа, но ей еще не было случая открыть волю чувствам. И тут ведущую роль занимает тот процесс обольщения, раскрыть эту девушку, как ракушку и извлечь из нее ту себя, о которой она еще сама не догадывается. Йоханнес направляет, провоцирует, намекает и тем не менее, остается в тени, не подавляя своим влиянием жертву. В отношении Йоханнеса к Корделии проскакивают не только влюбленные, но и отеческие нотки, что не иначе как он представляется чуть ли не вдвое старше своей невесты.

Все это невероятно красиво в теории, и наверняка, весьма трагично на практике. И я сейчас не о разбитом сердце Корделии, сколько о жизни самого Йоханнеса. Ведь по истечению конечной ночи, когда жертва собственноручно приносит себя в дар своему сооблазнителю, игра заканчивается, и Йоханнес, хоть и любимый, остается одинок. Его путь лежит в поиске новых жертв, которые принесут новые ощущения, но надолго ли это? Йоханнес жесток, неоспоримо жесток, будто как Дориан Грей, будет молод и хорош собой всегда.
История Йоханнеса и Корделии во многом схожа с реальной историей, произошедшей между Сереном Кьеркегором и его невестой Региной, которая вполне и могла стать прообразом этого сюжета. За время ухаживаний, Кьеркегор также занимался духовным воспитанием своей невесты, часами мог рассказывать ей занимательные вещи, подбирал ей литературу для чтения, что, по его мнению, была ей необходима для правильного развития. Их помолвка была разорвана самим Кьеркегором, но Регина, уверенная в том, что была любима, не могла поверить в это. Расставшись с этой частью своей жизни, Кьеркегор глубоко переживал случившееся, и история Йоханнеса и Корделии хоть и несомненно не автобиографична, но вполне могла быть создана, как вариация на тему случившегося, фантазия, которая слишком красива, чтобы быть правдой.

Большая часть книги — роман "Дневник обольстителя", есть также афоризмы, которые меня не особо зацепили, но они раскрывают своеобразное мышление С. Кьеркегора.

Роман навеял на меня ностальгию по университетскому курсу зарубежной литературы. Невероятное произведение с изящным, дурманящим языком, в котором можно раствориться. Красивый и чарующий стиль книги усиливает эстетические взгляды писателя и главного героя романа.
В центре книги дневник Йоханнеса, молодого человека, который ради забавы и удовольствия влюбляет в себя девушек. Одной из таких девиц становится юная Корделия Валь. Сможет ли главный герой очаровать Корделию?

Перед самим романом есть также длительное вступление рассказчика, который получает доступ к заметкам главного героя. Оно помогает взглянуть на историю со стороны.
В тексте представлены чувственные, очень детальные размышления. Есть и короткие письма, но и длинные философские предложения, которые могут напрягать. Автор передаёт необычайную игру обольстителя, который наблюдает за своими жертвами взглядом искусного художника. Чем-то напомнило роман Шодерло де Лакло "Опасные связи".
Кьеркегор создаёт образ человека, который в нужный момент может произвести великолепное впечатление. Внешне утончённая, чуткая и деликатная натура добродушного мужчины выражается в его непревзойдённом умении слушать, понимать, выжидать ради своих корыстных целей. На деле за загадочным образом Йоханнеса скрывается банальный самонадеянный и эгоистичный тип, затягивающий в свои сети молодых и неопытных девушек. Он играет не только с женским полом, но и с самим собой, находясь в ловушке фантазий и воспоминаний.

Повествование очень неспешное и воздушное, даже затянутое, местами описания поражают своей детальностью, вычурностью и даже пафосом. Удивительно то, как Кьеркегор изображает реакции на малейшие движения тела, изменения в мимике. Интересно улавливать обрывки событий в потоке эстетических чувств, в вихре метафорических описаний и мифологических сравнений. Местами герой настолько уходит в себя, что начинают раскрываться признаки его сумасшествия. И в разы хуже то, что Йоханнес верит в свой обман как в высшую цель, за которой по сути скрываются низменные желания.
Автор показывает, как зарождается и угасает влюблённость. При этом сам Йоханнес создаёт в своём сознании образы идеальной любви и отношений, которых не в силах достигнуть сам.

В романе вы найдёте все оттенки любви. Есть пикантные подробности, но нет откровенно пошлых описаний на 18+. Персонаж, как скульптор создаёт из юной девушки, как из статуи, то, что ему нужно, умело обольщая письмами и речами. В какой-то момент язык завораживает настолько, что становится всё равно, чем закончится история. Есть и нелестные мысли о женской дружбе, и взгляды на брак в XIX веке, которые могут вызвать ярость у феминисток.
Тематика "Дневника обольстителя" остаётся актуальной даже спустя столько лет, хотя многие принципы, взгляды писателя уже устарели. Предупрежу, что в тексте встречаются латинские фразы, отсылки к литературе, мифологии и много рассуждений, которые будет трудно воспринять неподготовленному читателю.
Книга однозначно не для всех, и для её чтения нужно иметь багаж знаний о древнегреческих легендах, мифах и об истории зарубежной литературы в целом. Если вы ищете роман в духе "Опасных связей", то это даже близко не то, здесь нет такой динамики, весь дневник — исключительно чувственное восприятие и философия.

Банальный, казалось бы, сюжет в классической литературе - соблазнение неопытной девушки. Кто-то посвящал этому целые романы, кто-то проходился по касательной. Тем любопытнее, что Серену Кьеркегору удалось превратить "классику жанра" в нечто уникально звучащее и не вызывающее ощущения подражания и вторичности. А ведь на первый взгляд, так и напрашивается сравнение с "Опасными связями" - и темой, и самим форматом романа в письмах (пусть у Кьеркегора большую часть текста и занимают дневниковые записи). Есть у Тициана картина "Любовь небесная и Любовь земная" - сюжет в данном случае ни к чему, я зацепилась именно за название. Йоханнеса из "Дневника обольстителя" никак не отнесёшь к числу ангелов, его "любовь" сугубо земная, но обольщение для него - это не просто эпизод в череде знакомств и расставаний, не вульгарное затаскивание объекта обожания в постель. Это своего рода философия и эстетика в одном флаконе. Потому-то "Дневник обольстителя" - роман по-своему весьма оригинальный.

Кьеркегора принято хвалить за глубину и психологизм - так и есть, тема обольщение проработана, философия героя обоснована и подкреплена практической частью (куда там некоторым дипломным!). Вот только методика абсолютно не универсальна - герои живут и мыслят категориями середины XIX века, когда предназначение женщины сводится к тому, чтобы "быть подругой" и лишь пытаться следовать за возлюбленным в полётах его интеллекта. Замените неопытную Корделию на умную женщину хотя бы даже своего века - и от теории останется мокрое место, а коварный соблазнитель уползёт в кусты рыдать и зализывать раны. Так что интересен весь этот процесс скорее в чисто теоретическом ключе - отдельные приёмы ещё актуальны, но сама теория уже давно на свалке истории. Впрочем, следить за процессом соблазнения любопытно - благо, герой обладает и умом, и фантазией. При этом он ещё и чрезмерно эмоционален и даже экзальтирован, что лично меня весьма раздражало, но это, положим, уже дело вкуса. В остальном же Йоханнес как и его создатель - эстет до мозга костей. Ему не важно содержание или результат, бал правят форма, процесс и внимание к деталям. Беда лишь в том, что в отличие от Корделии меня ему обольстить так и не удалось.