Библиотека пионера. Избранные повести и рассказы (Комплект из 12 томов)

Читая некоторые книги я всегда делаю скидку на время. То есть, я понимаю, что дело в том, что мы со временем, когда эта книга существовала, очень разошлись. С другой стороны - я верю, что книги не теряют своей ценности с течением лет.

Поэтому я даже не знаю, как относиться к Ваську. Дети в то время были да, самостоятельней. И да, время написания диктует многое в этой книге.

Но, по-моему, это не повод, чтобы закрывать глаза на потоки сахарной пропаганды и трехгрошовых страстей, которые льются на нас со страниц.

Порой я приходила в ужас.

Вот смотрите:

- А я вот мастер… стахановец! - Вот уж истинно спасибо Советской власти!

Да уж, спасибо товарищу Сталину за возможность пахать сверхурочно.

– Я думал, что говорить о чистоте и порядке в четвёртом классе мне не придётся. Но пусть это будет в первый и последний раз. Вы не малыши, и объяснять тут вам нечего. Есть староста, есть дежурный по классу, есть санком.

Да, ведь 4 класс это целых 10 лет. Конечно, уже не дети.

Дружить втроём? – переспросил учитель. – Разве ваш класс делится на такие дружные тройки? А остальные в счёт не идут?

Потому что, не знаю, дружба это зло. Или со всеми, или ни с кем.

Я думаю, что если ты не сам зачеркнул свою фамилию, то ты хорошо знаешь, кто это сделал. – Я не знаю, – твёрдо сказал Трубачёв, сжимая зубы. «Пусть Мазин сам сознаётся, если хочет», – подумал он. – Трубачёв, ты знаешь, – тихо и настойчиво сказал Митя. Трубачёв опустил голову. Ребята заволновались: – Трубачёв, сознавайся! – Трубачёв, говори!

Павлик Морозов стайл детектед)

Эта премия… – Митя остановился, обвёл глазами ребят и торжественно закончил: – поездка на Украину, в колхоз «Червоны зирки»!

Да, зашибись - детишки выиграли летнюю поезду, в ходе которой им нужно работать.

– А куда же ты их в дождь отправил? – усмехнулся Васёк, глядя вслед ребятишкам. – Ну какой это дождь! Пусть ко всему привыкают, – махнул рукой Саша. – Правильно, Сашка! Ну что за Сашка! – обнимая товарища за плечи, растроганно сказал Одинцов.

Потому что им сколько, 6-8 лет? Самое время бродить под дождем и отжимать у женщин медные кастрюли.

– Мы уже всё обдумали, – смело сказал Васёк. – Как бы там ни было, а нам нужна школа. Летом ещё наши ребята приедут, тоже будут помогать. А если мы что не сумеем, тогда Леонид Тимофеевич… – Леонид Тимофеевич не столяр и не плотник – он директор. Он будет только распоряжаться.

А 11-летки будут строить школу. Именно так все и должно быть.

Помирившись с матерью, Нюра тоже постепенно успокоилась, мать снова вызывала в ней чувство нежности и любви. Глядя, как старательно и серьёзно она помогает Федосье Григорьевне шить занавески для школы, как, окружённая ребятами, кроит мешочки для подарков бойцам, Нюра радовалась, что её мать уже не сидит дома, а участвует в общей школьной работе. Даже внешне Мария Ивановна очень изменилась. Она ходила теперь в тёмном платье и убирала волосы под скромную косыночку.

Эта порочная мама, чтобы вы понимали, смела ходить в парикмахерскую и носить шелковые платья. Но теперь-то все ок, косыночка и общественная работа всех исправят.

А теперь о сюжете

В тексте 3 части: в первой мы знакомимся в героем и наблюдаем за внутриклассными терками.

Во второй дети оказываются на оккупированной территории, и живут между немцами и паритазанами. Кстати говоря, чудная деталь: описывая расселение немцев Осеева пишет о них, как об исчадиях ада. При этом все, что они делают в той главе - пьют воду, ходят по улице, играют на губной гармошке. Вот уж да, сволочи.

В третьей детишки возвращаются в родной город и строят школу. Эта часть, честно скажу, доставляет больше всего. Тут есть и 5-классник, который ездит на машине, и мозговыносящая глава, основной смысл которой сводится к тому, что печник - женщина. Серьезно, всю главу дети бегают по группкам и говорят о том, что печник - женщина, печник - женщина, вы слышали? Печник, вы женщина?! Тут есть и комичное в своей серьезности перевоспитание плохой мамы, которая не позвала друзей дочери встречать ее на вокзале, и комсомольцы, которые строем идут на фронт, и дети, которые устраивают марафон учебы...

А вот еще забавно: в трилогии словосочетание "Это моя" встречается 3 раза: Моя родина, моя учительница и моя бригада. Словосочетание "Это мой" - 2 раза: это мой товарищ и это мой командир. Такой вот мир, где и своего-то ничего нет.

А между тем мое компаративистическое естество не всегда дает мне читать книги нормально. Я даже неосознанно начинаю искать параллели и типологические совпадения. Страх как люблю их.

Именно поэтому, хотя я вполне представляю, как странно это все смотрится, я буду говорить про Васька Трубачева, сравнивая его с другой, довольно похожей на него сюжетными линиями книгой. И это, естественно, Гарри Поттер. Почему естественно? Ну, как же - тут есть война, есть школа, есть человек, которого считают предателем, но который оказывается очень даже хорошим, но самое крепкое дежавю было в третьей части, потому что Алешка и Васька - это настолько Малфой и Поттер, что даже забавно.

И вот о чем я хотела сказать на самом деле. Проблема Осеевой в том, что она все пишет в лоб. Именно поэтому, когда у нее опять кто-то умирает, все, что я могу, это констатировать: ну конечно, ее роль в сюжете самая маленькая, кому же еще умирать. Вот почему все гипертрофированные страсти выглядят детской возней, на которую не очень аккуратно наложена выдумка.

Я вспоминала поттериану, в которой герои умирали, и чувствовалось, что это на самом деле, что что бы ни случилось дальше - они уже будут мертвы. Вспоминала пожирателей, о которых говорилось спокойно и без пафоса, и именно от этого было жутко читать о том, как они между прочим убивают человека.

Все же лишний надрыв, к сожалению, убивает чувства и интерес.

А теперь поговорим о войне.

Мой второй дедушка, который не партизан, в войну был еще ребенком. Он жил на оккупированной территории, у них квартировался немец, который в конце войны между делом позволил всей деревне выйти из оккупации с минимальными потерями. Когда гитлеровские войска отступали, у них был приказ уничтожать все, что они встретят на пути. Ослушать, конечно, было нельзя, зато тот немец предупредил мою прабабушку, та - всех остальных. И в ночь отступления в деревне не осталось ни одного человека и ни одной ценной вещи. А дома сожгли, это да.

Эту историю у нас не очень часто рассказывают, но все о ней помнят. Именно поэтому любое изображение второй мировой, в которой немцы - назгулы, а советские - паладины в сверкающих доспехах, у меня лично вызывает отторжение.

Тут хочется еще поговорить про богомерзкий Матч смерти, затхлый миф, который снова вытащили на свет, что очень печально.

Но к книге это уже никак не относится.

Она даже и не плохая - просто ее нельзя читать серьезно. Время ушло дальше, а Васек Трубачев и его товарищи сделать это не смогли, они остались там, среди мавзолея, досок почета и соревнований отрядов. Они остались там, где комсомольский билет стоит еще всю жизнь человеческую, а не 8 копеек.

И там им всем и место.

Эту повесть я читал в детстве. По сохраненном мамой читательском дневнику, который полагалось вести советским школьникам, было это в декабре 1977 года, то есть 45 лет тому назад. А если учесть, что книга была написана в 1934 году, то на момент моего чтения ей было всего 41 год. Вот такая интересная арифметика получается.

Повесть была написана для советских школьников, про советских школьников, и читал я её, будучи советским школьником. Что называется - прямо по назначению, но впечатления оказались далеко не теми, на которые, видимо, рассчитывали автор и издатели.

Тогда, зимой 1977, я грезил приключенческими романами, хватая всё, что шло в руки. А шло не так уж и много, увы, но книжный дефицит - одно из не самых лучших явлений той - советской - действительности. Мне никак не удавалось "поймать" Робинзона Крузо. И вот, в сельской библиотеке я натолкнулся на серенький потертый томик Янки Мавра, на котором было написано "Полесские робинзоны". Слово "робинзоны" решило всё, пусть не Крузо, пусть полесские, но это пахло приключениями!

Того томика, детгизовского издания конца 1950-х, я здесь на сайте не нашел, нет его и на "Фантлабе", но в нем было две повести, те самые "робинзоны" и "Т.В.Т." От первой повести я был в восторге, вот рецензия на нее, и потому с еще большими ожиданиями взялся за вторую...

И тут меня ждало горькое разочарование. Я не понял, почему две такие разные повести оказались рядом, и как мог один и тот же писатель написать и то, и это. Короче, "Т.В.Т." мне активно не пошло, мучил я её долго, хотя повесть довольно небольшая.

Я рассказываю именно о детских впечатлениях. Сейчас, когда мне попалось несколько одиозных отзывов на эту книгу, я задумался, что же тогда так не устроило того юного читателя, которым был я. И, вспоминая детские впечатления, могу уверенно сказать: меня оттолкнула искусственность и нежизненность идеальных прилизанных героев, и та маниакальность, с которой они воплощали свои "идеи" в жизнь.

Другими словами, писатель Янка Мавр, решившись на благое дело - сочинение правильной детской литературы, которая воспитывала бы новые поколения советских людей, солидно так перебрал с назидательностью, а известно, что ядом и лекарством делает мера. В результате, вместо того, чтобы проникнуться идеями книги, советские школьники, по крайней мере, в моем лице раздражались на назойливое нравоучительство, и не видели в книжных героях настоящих своих сверстников.

Знаю, мне возразят, потому что уже возражали в подобных ситуациях, сказав, что "правильные" книги не должны описывать то что есть, а должны показывать то, что должно быть! Так вот, таким оппонентам, я снова хотел бы напомнить про яд и лекарство, то есть, про дозу. Если писать для детей по принципу "как должно быть", это значит - халтурить. Нельзя отрывать изображаемый мир от мира реального, нужно обязательно сохранять правильную пропорцию имеющегося и желаемого, тогда ребенок поверит. Дети, ведь, они очень чутко чувствуют фальшь.

Они не могут знать, что дядечка Янка Мавр выполнял социальный заказ, что его повесть задумывалась как педагогический инструмент, что за неё его очень хвалили, дали премию, и сам Максим Горький обратил на него внимание. Но, увы, Максим Горький в 1934 году уже в гораздо большей степени функционер от литературы, чем беспристрастный критик, и он тоже выполнял социальный заказ, даже больше того, он стоял во главе его организации.

Вот так и получилось, что идея, заложенная в книге - организация детьми бескорыстного сервиса по починке вещей, которая должна была приучать к ответственности, аккуратности и бережливости, что было так актуально в 30-е годы, когда основные средства направлялись в тяжелую промышленность, а лёгкая не могла удовлетворить нарастающий дефицит, да и средств у семей пока еще было не так много, как это будет в 70-80-е годы, так вот, эта идея вытеснила из повести настоящих детей, их реальные детские нужды и интересы. Остались этакие зацикленные на одной идее роботы, бьющие всё время в одну точку.

И вот я - советский школьник 70-х - во всё это просто не поверил. А неверие породило скуку, уж и не помню, как я это дочитал, но в те годы я честно дочитывал всё, за что брался.

А сегодня пытаюсь честно отрецензировать всё, что читал когда-либо, в том числе и в детстве. Кстати, среди книг, прочитанных в детстве, процент отрецензированного гораздо выше, чем среди книг, читанных в 80-90, например. Причина простая: то, что читал в детстве более-менее помню до сих пор, а вот в списках прочитанного в более поздние годы полно белых пятен, когда о книге забылось почти всё...

Весёлая, поучительная, наивная книжка о счастливом школьном советском детстве. Весёлая она потому, что повесть просто напичкана невероятным количеством шуток и анекдотических ситуаций, улыбка при чтении практически не сходит с губ.

Поучительная она потому, что повесть носит откровенно воспитательный характер, показывая юным читателям как не стоит поступать, и, наоборот, как поступать следует. Опять же, она пытается воспитывать в читателях самые правильные и положительные качества: честность, настойчивость, усидчивость, ответственность, товарищество.

А наивная она потому, что слишком уж легко решаются те серьезные проблемы, которые встают перед Витей Малеевым, Костей Шишкиным и их друзьями. Да и дети в книге изображены слишком уж правильные, правильные, как раз в своей наивности. Даже совершая ошибки, эти дети совершенно внутренне чисты и непорочны, их промахи продиктованы неорганизованностью и отсутствием самодисциплины, но никак не злым умыслом.

В детстве герои Носова ставили меня в тупик, с одной стороны мне было с ними весело, а с другой - порой я их абсолютно не понимал, например, для меня было тайной то магическое воздействие, которое оказала на Витю и Костю общественная работа, это когда они стали библиотекарями в классе. Для нас - реальных четвероклассников 70-х годов - вся эта общественная работа наводила дичайшую скуку, и воспринималась как какое-то нарочито-условное притворство, как какая-то навязанная взрослыми, и только им и нужная, игра.

Отчего это так, тогда я не понимал, а понял уже значительно позднее - дело в том, что Носов в своей повести изображал не таких детей, какими они на самом деле были, а таких, какими они должны были быть. Дети должны уважать своих учителей, и они уважают их, несмотря ни на что, ни на то, что директор занудно пилит их "за порчу государственного имущества", а физрук не принимает в спортивную секцию тех, кто плохо учится. Директор, конечно, пилит по делу, но пользуется такой административно-бюрократической терминологией, которая детей может только напугать. А вот физрук даже не задумывается о том, что отказывается от реального шанса помочь "трудным" ученикам, это не его дело, он свято уверен, что воспитанием должны заниматься "верные товарищи", что и происходит на страницах книги.

Правильные дети помогают не сбиться с пути другим детям, которые тоже правильные, но пока еще не знают об этом, но под постоянным воздействием коллектива все их отрицательные качества сходят на нет, а положительные, наоборот, расцветают буйным цветом. И в результате все получают маленьких, но ответственных членов социалистического социума.

А мне показалось, что Николаю Носову так понравились герои, которых он вывел в повести про Витю Малеева и его друзей, что он не захотел с ними расставаться. Но ему захотелось изобразить эти чистые, наивные и цельные характеры, так сказать, в концентрированном виде, и без явных идеологических доминант, так герои повести перевоплотились в жителей Цветочного города. Ведь Витя Малеев - это тот же Незнайка, а его одноклассники - весёлые коротышки. Новый - сказочный - проект оказался не в пример успешнее старого - школьного.

И все же, повесть очень веселая, и, несмотря на свою назидательную наивность, очень цельная. Рекомендую всем, кому интересно представить - каким оно может быть - счастливое детство.