Иосиф и его братья

Не могу. Не моё. Вообще.
Томас Манн и так шибко основательный для моего вкуса, но если монументальную семейную сагу вроде Будденброков я могу спокойно воспринимать, просто не быстро, они живут себе параллельно со мной, эти герои, и я помню потом, что мы делали вместе, - то жития святых… Тем более оно не так уж сильно адаптировано к чему-либо. Это не «ты взял библейских героев и написал о них роман», как я думала сразу. Нет, это осталось притчей, как и было притчей. Просто очень-очень большой. Огромная библейская притча. С теми же перипетиями и теми же поучениями в смысле происходящего. Извините. Нет. Не мое.
Может, я когда-то приду к тому, что смогу с увлечением читать подобное. Пока не пришла. И не стремлюсь. Увольте.
Зря я на это согласилась вообще, но я почему-то решила, когда тыкала в «принять», что Томас Манн не станет писать о религии и что название – аллегоричное. Куда там…
Период, пока мы жили месте с этой книгой, был для меня чертовски непрост((( И, кстати, я не назвала бы это железобетонным мастридом, книгой, которую стыдно не прочесть. Это далеко не самое известное произведение Томаса Манна, и, уже имхо, далеко не лучшее.

ТТТ 2016 (тур третий): 7/9.
1001 books you must read before you die: 226/1001

«Иосиф и его братья» Томаса Манна — это огромный, тяжёлый и предельно серьёзный труд, который я еле осилила, но всё-таки дочитала. И да, этим фактом я по праву горжусь.

Это книга не для чтения — это книга для проживания. Медленного, вязкого, временами утомительного. Манн методично, почти безжалостно погружает читателя в генеалогии, трактовки, имена, версии и исторические детали. Иногда казалось, что текст не столько рассказывает историю, сколько проверяет тебя на выносливость. Проверку я прошла. С синяками, но прошла.

Тема, безусловно, важная и масштабная: миф, власть, изгнание, предательство, взросление, прощение, разум против толпы. Манн пишет библейский сюжет не как религиозный текст, а как интеллектуальный роман о человеке, который выжил благодаря мышлению. Иосиф здесь — не святой и не жертва, а психологически точный тип: избранный ребёнок, переживший падение, научившийся читать системы и управлять реальностью без истерики и насилия.

Это умно. Это сильно. Это выверено до последней запятой.

Но — и это важное «но» — не для меня сейчас.

На данном этапе жизни эта книга оказалась скорее испытанием, чем удовольствием. Я вижу её ценность, понимаю замысел, уважаю масштаб и мастерство автора, но эмоционального отклика, ради которого обычно читают художественную литературу, у меня не случилось. Возможно, время не то. Возможно, внутренний запрос другой.

При этом нельзя не признать: Манн делает невозможное — он превращает религиозный миф в философский роман о разуме, ответственности и власти без крика. Он пишет тяжело, но честно. Без заигрывания с читателем. Без желания понравиться.

Эту книгу невозможно взять нахрапом. Она требует терпения, пауз и готовности идти до конца. И если ты дошёл — ты действительно что-то сделал.

...И, как ни странно, именно эта тяжеловесность и делает роман пугающе актуальным сегодня.

Манн писал «Иосифа и его братьев» в эпоху, когда миф уже перестал быть способом осмысления мира и начал превращаться в оружие. В этом смысле роман читается не как архаичная библейская история, а как очень точный комментарий к тому, что происходит и сейчас. Когда «великую историю» подменяют фактами, «особый путь» освобождает от ответственности, а сакральные лозунги избавляют от необходимости думать. Манн будто предупреждает: в тот момент, когда миф перестают интерпретировать, он начинает приказывать. А дальше всё происходит по давно знакомой схеме — появляется толпа, находится враг и жестокость внезапно обретает оправдание.

Особенно неприятно в этом контексте выглядят братья Иосифа. Потому что они — не злодеи. Не чудовища. Не карикатурное зло. Они обычные люди: завидуют, боятся, хотят быть «как все» и не брать на себя ответственность. Манн показывает один из самых неуютных механизмов человеческой истории: коллективное зло почти всегда совершается не фанатиками, а нормальными, вполне вменяемыми людьми. Именно поэтому роман читается не как притча, а как почти документальный репортаж.

На этом фоне фигура самого Иосифа выглядит ещё острее. Он — изгнанник с мозгами. Человек, который думает, анализирует и видит дальше сегодняшнего дня. И за это его ненавидят. Такой тип всегда раздражает: он мешает простым ответам, ломает красивую картинку, не вписывается в удобные объяснения. Манн честен и здесь — интеллект сначала изгоняют, а потом, в момент кризиса, к нему же бегут за спасением. Спойлер: после спасения обычно снова забывают. Классика.

Иосиф как лидер тоже выглядит почти утопией. Он управляет не криком и не страхом, а прогнозированием, стратегией и долгим мышлением. Он антихаризматичен, не герой толпы — и именно поэтому эффективен. Манн словно шепчет из прошлого: харизма — инструмент дешёвый, разум — дорогой, но в итоге окупающийся.

Финал же с братьями становится ключевым не только сюжетно, но и смыслово. Иосиф может отомстить — у него есть власть, право и повод. Но он выбирает память, понимание и контроль над прошлым вместо подчинения ему. В мире, где месть снова легко продаётся как справедливость, Манн предлагает альтернативу: будущее строится не на крови, а на способности не повторять.

И, пожалуй, именно поэтому я могу честно сказать: да, эта книга для меня сейчас тяжёлая. Да, я осилила её с трудом. Да, эмоционально она оказалась «не моей». Но я вижу, почему она важна. И понимаю, что это тот случай, когда чтение — не удовольствие, а опыт.

Я дошла до конца.
И, возможно, это и есть правильный формат отношений с «Иосифом и его братьями».

Это мое первое знакомство с Нобелевским лауреатом по литературе 1929 года. Первая часть романа-тетралогии "Иосиф и его братья" впечатлила своей масштабностью и умело доказала, что Томас Манн действительно мастер эпической прозы. Создать такое огромное количество страниц (более 500) вдохновенного текста из около 10 глав Книги Бытия Ветхого завета - поистине талант гения.
Как известно, целью автора было достижение реальности ветхозаветных историй и их максимальное "оживление" и приближение к действительности описываемого периода. Сравнивая описанное Т.Манном с библейскими событиями, а также комментариями ученых и толкователей Ветхого завета, могу с точностью утверждать, что в первой части эпоса это было достигнуто. Отдельное место занимает пролог в тетралогии, в котором Т.Манн окунает нас в прошлое, ставит вечные вопросы о жизни, Боге, истории, происхождении человека, его поиске Бога, тем самым стирая границы между прошлым и настоящим, между нами и такими же людьми из исторической части Библии.
Роман начинается с беседы у колодца между Иаковом и его любимым семнадцатилетним сыном Иосифом. Далее следует "мелкодетализированный", подбробнейший рассказ предшествующей, "былой" жизни Иакова со ссылками на родословие его отца и деда, Исаака и Авраама. Знаменитые ветхозаветные жизненные события Иакова не прошли мимо авторского взора. Здесь описаны ключевые моменты его жизни - первородство, украденное им за чечевичную похлебку у брата Исава, его сон о лестнице, ведущей в небо, ставшей со временем достаточно известным символом христианства.
Большая часть этого романа посвящена истории любви к Рахили, матери Иосифа, младшей дочери его дяди, его женитьбы с ее сестрой и с самой Рахилью, рождением одиннадцати сыновей, два из которых - Иосиф и Вениамин - были детьми от любимой жены, в последствии занявшие особое место в библейской истории.
О чем будут рассказывать оставшиеся части тетралогии не сложно догадаться знатокам Библии. Но, убеждена, мастерство автора - легкий юмор и мудрый контекст, пространность повествования и конкретизация отдельных событий, психологизм и внутренний мир героев - будут изысканны и превосходны.

В самом начале книга читается тяжеловато, пока не проникнешься к героям романа. Но если затянет, то не оторваться пока не прочитаешь до конца, по крайней мере так было со мной. Я прочитала эту книгу со второго раза, первый раз начала и на середине бросила, и заново прочла уже через какое то время, и не жалею, но рекомендовать не могу, так как эта книга многим покажется нудной. Но на самом деле роман очень глубокий, его надо осмысленно читать.
Мне очень понравился Иосиф. После прочтения этой книги я стала по-другому относиться к евреям, да и к религии в общем тоже.

Это уже моя вторая ппытка, прочесть эту книгу. Первая тянулась около двух лет и бесславно закончилась в самом конце первого тома. В свое оправдание скажу только, что том был ну очень толстый :)
Вторую попытку я предпринял, решив ,что такие книги надо читать ушами и нашел аудиокнигу. Записанную аж в 1987 году!!!
Вторая попытка оказалась успешной. Я провел очень приятный месяц в компании танахических героев. Сухие и скучноватые истории оказались весьма интересны, порой забавны и грустны, и очень поучительны. Не уверен, буду ли я читать другие книги Манна, но эта не была потерянным временем!

Томас Манн-прекрасный писатель, величина в современной западноевропейской литературе. Насколько увлекательно, красиво, живо представляет он древние библейские образы. Он так ярко и красочно описал быт, нравы, суеверия древних народов. Его персонажи предстают перед нами живыми и чувствующими людьми. Нельзя не отметить, что своих героев он описывает с толикой иронии. Мы несомненно понимаем их, радуемся и сопереживаем им, но и улыбаемся немножко снисходительно.
Для меня невероятно интересно было узнать что-то о древних ритуалах, богах, божках, гениях и хранителях людей, скота и жилищ древних людей. Какие великолепные традиции восточных стран, особенно интересно была описана культура Древнего Египта.
Это невероятная книга, прочтение каждой страницы в которой не оставит читателя равнодушным.

Не дочитала эту книгу из-за огромного для меня объема. Посудите сами: прослушивание этого романа-тетралогии займёт у вас 71 час 35 минут.

И все бы ничего, но имеющаяся «озвучка» в не очень хорошем качестве, начитка для меня слишком быстрая, текст труден для восприятия на слух из-за большого количества историко-культурной информации.

Оставляю «Иосифа» до лучших времён. Думаю, что Нобелевский лауреат, потративший то ли 10, то ли 16 лет на написание этого трактата, заслуживает внимательного и скрупулезного прочтения.

Тончайший десерт приправленный ароматными пряностями. Терпкое вино, насквозь пропитанное лунным светом. Аромат далеких стран воскуряющийся к небесам с медного треножника. Вот какая это книга. Не книга, песня. Это не простая книга и книга восхитительная. Нет, она восхитительна совсем не от своей непростоты (и не нужно возводить ее в ранг интеллектуальной классики). Она восхитительна как течение реки, как закат солнца, как морозный ветер в горах.

Да, читателю стоит основательно подготовиться перед чтением этой книги, чтобы на страницах ее встретить давнишних знакомцев. Это касается не только и не столько библейских персонажей - они герои главные, но отнюдь не единственные. Казалось бы, это достаточно известная библейская история, но перед читателем она предстает не совсем известной. Читателю предстоит приноровиться к необычным написаниям имен, к непривычным рассказам и неизвестным словам. Предстоит вместе с героями погрузиться в историю, затронувшую много поколений людей (и автор этого не скрывает, в самом оглавлении указывая нам, что речь в книге пойдет не только и не столько об Иосифе и его братьях).

Идея облечения библейского предания в художественные образы и литературный язык не нова. Еще за полвека до Манна из краткой Песни песней взрастил историю Суламифь Александр Куприн. Пережил вместе с героями свои и их чувства, наделил их жизнью и посмертной памятью.
Но Манн идет дальше Куприна в художественной реализации. Немного менторский тон текста, рассказ от автора, описание проиходящего несколько свысока у него резко сменяется ближним планом. Словно наезд камеры в кинематографии, и вот мы уже видим происходящее глазами героя сцены, чувствуем вместе с ним, участвуем в жарких спорах или немом страдании. Только что ты был сторонним свидетелем, один миг - и ты уже непосредственный участник действия. А часть книги словно “недоснята”, и мы читаем отпечатанный на стареньком Ундервуде сценарий диалога между действующими лицами с указанием автора реплики. И для пущего погружения читателя в мир книги перед нами предстают целые абзацы мыслей; поток сознания, вязкий и затягивающий.
Все это делает библейских персонажей Манна настолько живыми и самобытными, какими я их не видела со времен Суперкниги (что, собственно, неудивительно, в 10 лет все мультяшки кажутся самыми что ни на есть живыми и настоящими людьми).
Да и сама книга - не только художественный пересказ известной истории, причем пересказ далеко не линейный, изобилующий хронологическими прыжками и побочными историями. Это и философский трактат, и шпионский детектив, и любовный роман, и семейная сага, и авантюрные приключения и роман становления.

Манн пишет про Иосифа, но начинает издалека, чтобы дать читателю понять почему он стал тем, кем стал. Он не оправдывает Иосифа и не укоряет его, он просто повествует. Заслужил ли Иосиф свою судьбу? Возможно, в какой-то мере его склонность к показушничеству, карьеризму, эгоцентризм и наивная вера в избранность провели его по тому жизненному пути, каким он прошел и привели туда, куда он в итоге пришел. Но мне кажется Манн аккуратно подводит читателя к мысли, что этот путь был предопределен Иосифу его окружением, семейными традициями и той цикличностью истории, о которой автор не забывает периодически напомнить зазевавшемуся читателю.
Предопределенн ли этот путь в религиозном смысле или в историческом? И что есть “религиозность” в романе? Религиозность Иакова - фанатичность с впитыванием окружающей действительности. Религиозность его сыновей граничит с приспособленчеством - богов вокруг много, кто-нибудь да поможет. Религиозность купцов - просто дань традициям места. А вот религиозность Иосифа, не отражает ли она мысли самого автора по этому поводу? Похоже, не смотря на четкую позицию избранного агнца, Иосиф не совсем определился.

Не поэтому ли в романе появляется плут и воришка проводник - сначала как отдельный персонаж, а позже как одна из ипостасей самого Иосифа.
Загадочный проводник. Кто он? Египетский Анубис-Инпут или лунный Тот-Маат или шумерский Намтарру? Азраил? Или все же нежданно-негаданно появился в нашей истории воришка Гермес? Гермес, лиру которого передаст в дар молодой фараон Аменхотеп загадочному узнику-толкователю снов. Гермес, с которым в итоге отождествляет Иосифа и сам автор. Посредником между Солнцем и Луной, мужским и женским, верхом и низом зовет его автор. А в уста фараона вкладывает не менее лестную характеристику ему: "потомственный плут". А Иосиф действительно гордится плутовством своего отца и матери. Бабки и деда. Да и свои поступки превращает он с течением времени в шалости, достойные рассказа потомкам.