Полдень, XXII век

Ну вот не прошло и 60-ти лет с того времени, когда Натановичи написали этот сборник рассказов, а.. уже многое в нем совсем не фантастика, а самая что ни на есть реальность. Конечно, на на дальние планеты люди пока все еще не летают, однако кибермеханизмы окружили нас довольно таки серьезно, радиотелефоны и видеосвязь - вообще позавчерашний день, генная инженерия, клонирование. Все предвидели братья Стругацкие. Даже... Карпов с Каспаровым неожиданно всплыли. Я, правда, диву даюсь каким - третьим, пятым, шестым, двадцать седьмым глазом - Стругацким удавалось это рассмотреть.. Но то такое.
Книга-то совсем о другом. Она, как всегда у этих двоих, о людях. Время идет, меняются технические детали,становясь все более и более совершенными. Но дружба, любовь, сострадание, совесть - это категории вне времени и вне пространства.
Здесь кто-то назвал этот сборник утопией. Позвольте не согласиться. Это не утопия. Это - мечта об идеальном обществе. Таком, в котором тепло и комфортно жить. Если людям до сих пор не удалось создать такой мир, то они сами в этом виноваты. единое человечье общежитие хорошо, безусловно. но идеальное общество оно ведь не только для людей создается! Нас окружают сотни и тысячи живых существ. И если им рядом с нами плохо, значит, увы, до идеального мира еще далеко.
А если действительно человек покорит - хотя почему нужно обязательно кого-то покорять?- другие планеты, как люди станут взаимодействовать с их окружающей средой? Если опять пушками, карабинами и новейшим оружием, то тогда пускай этот миг отодвинется как можно дальше.
Все рассказы сборника разножанровые. Здесь есть место и грусти, и юмору, и сатире, и романтике. Юмор у Стругацких - просто восхитителен. "Скатерть-самобранка" в этом смысле - маленький шедевр. Смеялась до слез!. Кстати, здесь опять предсказание - микроволновка и стиралка-автомат. И ведь, действительно у многих из нас, когда мы только только их осваивали, картина была приблизительно такая же.

Читая книгу, вдруг неожиданно вспомнила прекрасную телевизионную передачу еще советского ТВ "Этот фантастический мир" Скольким людям она открыла потрясающую Вселенную книжной фантастики!
Спасибо Георгию Гречко! И спасибо Братьям Стругацким, создавшим свой, совершенно неповторимый удивительный мир, без которого представить себе литературную фантастику теперь уже просто невозможно.

Как же я рада, что не начала знакомство с авторами и циклом полудня с этой книги. Прочти я ее 20 лет назад до "Стажеров", "Малыша" и "Трудно быть богом", вряд ли скоро вернулась бы к циклу. Нет, это не означает что книга плоха, но уж слишком она отрывочна что не позволяет полностью и глубоко в нее погрузиться. Да, рассказы объединены общими героями и событиями, но героев многовато, а события не дают полной панорамы. При этом, не скажу, что они много добавляют к остальным книгам цикла, скорее добавляют штришки к уже знакомым мирам и любимым героям.

Какая мощная ностальгия! Ностальгия по своей давно уже бывшей и навсегда убежавшей в какое-то «никуда» подростковости и юности (когда впервые читалась эта книга). Ностальгия по своим щенячье-пацанячьим возвышенно-романтичным мечтам, которые практически любой современный молодой человек вероятнее всего решительно назовёт розовопузырчатой чушью. Ностальгия по тому непреложному и непрошедшему чувству веры в то, что рано или поздно, но всё написанное фантастами Стругацкими в этой книге — сбудется. Пусть не в деталях, а в общих чертах, но в самом главном — что люди Будущего будут более чисты и открыты, более искренны и одухотворённо-воодушевлённы — вот эта вера была неприкасаема. Что непременно рано или поздно объединившееся Человечество придумает самодвижущиеся Дороги, которые помогут справиться с всеобщим загрязнением. Что когда-нибудь в самом начале 21 века на Марсе родится первый ребёнок, и пусть его будут звать не Женя Славин, но зато его совершенно точно будет ждать непростая, но захватывающе интересная судьба. И что марсианские прыгающие пиявки сора-тобу-хиру совершенно точно на Марсе живут, потому что ведь и Георгий Мартынов в первой части своей эпохальной трилогии «Звездоплаватели» описал гигантских ящериц, очень похожих на стругацких пиявок, а значит всё это не просто так, не случайно! И что на самом деле в каких-то неведомых для простых людей подвалах и убежищах сидят и «слушают» пустоту и тишину Мироздания ридеры, коих число — единицы. И именно в связи с главой «Глубоководный поиск» связана любовь к морю и к маринистике, и книга Сергея Жемайтиса «Вечный ветер» была прочитана именно после этой книги АБС. И неписанный закон космодесантников «десантник тот, кто всегда возвращается» навсегда впечатался глубины собственного сознания. И ещё многое и многое другое, то, без чего само будущее представлялось ненастоящим и блёклым.

И я испускаю крик пандорского ракопаука, упустившего добычу...

"Здравствуйте, земляне! Мы, люди будущего, Эрг Ноор и Низа Крит...". Чёрт, ассистент, что это за эстонцы на звездолёте, то бишь съемочной площадке?! Ах, это не эстонцы, говорите... Такими универсальными именами Иван Ефремов в своей "Туманности Андромеды" (1957) «Туманность Андромеды» Иван Ефремов хотел показать гомогенность коммунистического общества будущего? Понятно. Но прошло всего пять лет и в 1962 году советские фантасты братья Стругацкие в своей повести "Полдень, XXII век" отправят на Марс персонажей с совсем другими именами -- по красным барханам марсианской пустыни пройдутся Петр Алексеевич Новаго и Лазарь Григорьевич Мандель.

Оставим вооруженных пистолетами Манделя и Новаго пробираться по зыбучим пескам Марса, а сами обратимся к текущему песку времени. Ведь 1962 год, когда была опубликована повесть, был крайне интересным временем. Тут и Карибский ракетный кризис, и события в Конго, и "Битлз"! Советская атомная подводная лодка "Ленинский комсомол" впервые побывала подо льдами Северного полюса (на пирсе подводников встречал лично Хрущев). Идет космическая гонка -- американец Джон Гленн совершает первый орбитальный полет, но СССР впереди: на орбите сразу два наших космических корабля -- "Восток-3" и "Восток-4", космонавты Попович и Николаев. Одновременно это год поднятия в Советском Союзе цен на отдельные продовольственные товары на 30% и новочеркасского расстрела рабочих (об этом радио, конечно, не говорило). Но главное, главное -- всего год назад, на ХХII съезде КПСС, было объявлено: коммунизм будет построен к 1980 году! Была принята третья программа КПСС, а там слова: "Партия торжественно провозглашает: нынешнее поколение советских людей будет жить при коммунизме!". Вот Стругацкие в своей повести и прикинули, как будет выглядеть коммунистическое общество далекого будущего, ХХII века. Успели написать за год.

Братья-фантасты не очень-то преуспевают в предсказаниях. Так летающих такси ("птерокаров") до сих пор не появилось, как и движущихся улиц. Хотя уже в 1973 году в ленинградском аэропорту "Пулково-1" появился первый в СССР траволатор (горизонтальный эскалатор, пассажирский конвейер). А жаль, кстати, что не появились повсеместно на улицах советских городов траволаторы! Едешь утречком с пивком на коммунистический завод или в коммунистическую контору и ветерок скорости тебя обдувает, а ножками передвигать и не надо, лента сама тебя несет. Кстати, не припомню ни одного советского фантаста, который бы предсказал, как будет решена проблема водки в коммунистическом будущем? Водку совсем запретят? Или водку будут выдавать по талонам? Раздавать бесплатно -- немыслимо! Люди будущего заблюют траволатор.

Тут самое время обратиться к личным воспоминаниям. В раннем школьном возрасте я был записан в нашу маленькую детскую библиотеку и как все советские дети фанател от фантастики. В руки мне как-то раз попала совсем зачитанная до дыр книжка, зачитанная так, что ей в переплетной мастерской пришлось заменить обложку, поэтому названия и автора я не помню. Но основной сюжет там вертелся вокруг оживления в далеком будущем Героя Советского Союза, того нашли при археологических раскопках в свинцовом гробу, труп сохранился. (Если кто-то подскажет автора, название и год издания, буду благодарен.) Так вот, боковой линией в романе, как и основной в повести Стругацких, проходит возвращение звездолета на Землю. И благодаря релятивистскому замедлению времени, экипаж космического корабля попадает в далекое будущее: "Здравствуйте, потомки!". Кто у кого списал сюжетик, сейчас не выяснишь, ведь год издания безымянной книжки мне неизвестен. Но многие фантасты игрались с этой темой, поэтому не станем облыжно обвинять братьев-писателей в плагиате.

По части предсказаний, форсайта, как уже говорилось, Стругацкие вообще-то не сильны. Ну, кое-что угадали... Да, уже в наши дни идут испытания беспилотных автомобилей. Вопрос только о "цене" этих самых технических чудес развитого коммунистического будущего. Кажется, это был Эрнест Юнгер, в своих фронтовых дневниках «Излучения (февраль 1941 - апрель 1945) (сборник)» Эрнст Юнгер ставит он этот вопрос. А именно, глядя на пару-тройку зданий современной архитектуры на улицах оккупированного Новочеркасска или Краснодара, спрашивает: стоило ли ради этих неявных достижений социализма уничтожать несколько миллионов человек? Вслед за немцем Юнгером об этом можно спросить и у Стругацких: полет на Марс в коммунистическом далёко, стоит ли он нескольких миллионов жизней? А полет к звездам? Не касались авторы-братья никогда за весь советский период этой темы, так и не дали нам ответа. Хотя есть известный императив Достоевского: "Гармония мира не стоит слезинки замученного ребёнка". Вся гармония мира, понимаете, а не какие-то там пошлые птерокары и кухонные машины.

Но, вообще, создается иллюзия, что фантастическое будущее сегодня находится на расстоянии вытянутой руки и "коммунизм" не за горами. Будущее, гуманное или жестокое, например, кроется в роботах от "Бостон дайнемикс", в беспилотных автомобилях "Гугла", в разработках искусственного интеллекта (AI). Любопытно, что в Финляндии, стране, яростно отбивавшейся в 40-е годы ХХ века и отбившейся все-таки от мирового коммунизма стране, вплоть до 2019 года проводился эксперимент с безусловным базовым доходом. Безработные вместо пособия получали базовый доход в размере 560 евро даже в том случае, если устраивались на работу. Что это, если не первые признаки коммунизма? По крайней мере нам в школе на уроках обществоведения эту формулу методично вбивали в головы: при коммунизме формула социализма "от каждого по способностям -- каждому по труду" сменяется на "от каждого по способностям -- каждому по потребностям". Конечно, 560 евро в месяц каждому, это еще не по потребностям, но уже кое-что. Впрочем, страна за страной объявляют эти эксперименты провалившимися.

Да, будущее очень близко, но неуловимо! Где-то на дуге времени неолиберальная и ультралевая идеологии сходятся и образуют нечто -- то ли Мировой Коммунизм, то ли Ад -- отсюда плохо видно.

Сборник рассказов – коротких зарисовок мира будущего, в которых встречаются герои и из других произведений Стругацких. Такая мини-вселенная фантастов, показывающая разные уголки мира в разном времени. В одной истории герои только мечтают о звёздах, в другой – участвуют в межзвёздных экспедициях. Наверное, так в 60-е виделся идеальный коммунизм в том светлом будущем, о котором грезили. Решены бытовые проблемы, у всех горят глаза, все трудятся на общее благо, и можно в едином порыве думать и мечтать о высоком в рамках принесения пользы человечеству. Прелюбопытно и местами даже грустно от того, насколько эта "розовая мечта" в реальности нежизнеспособна.

И интересно, были ли Стругацкие знакомы с "Большой глубиной" Кларка и "Возвращением со звёзд" Лема? Некоторые их зарисовки идейно перекликаются с этими романами и в какой-то степени даже кажутся их смесью. По той ли причине, что фантастов того времени волновали похожие темы, или же Стругацкие решили отдать дань уважения зарубежным коллегам, посмотрев на их идеи с другой стороны? И если Лем вышел приблизительно в то же время, что писались истории Стругацких, то Кларк – на несколько лет раньше, но официально опубликован в СССР лишь десяток лет спустя. Были ли братья знакомы с ним каким-то иным способом и это был их замечательный оммаж известному коллеге, или же похожие идеи возникли обособленно? Второй вариант, наверное, вероятнее всего, но как же приятно думать о кросс-культурном обмене.

Уже традиция - встречать весну циклом о мире Полудня. Грустно читать сборник новелл, светло и грустно. Светло за сбывшееся их будущее и грустно за несбывшееся наше.
У нас победил прагматизм, у них - энтузиазм и идейность. Показателен самый первый рассказ о двух врачах, полночи идущих по опасной марсианской пустыне на вызов к роженице. Врачи неудачно посадили краулер, утопили его и вынуждены были пройти 30 километров. Два врача, и оба в мыслях беспокоятся о первом новорождённом на Марсе человеком. Оба квалифицированных специалиста ещё хотят ради одного малыша специально вызвать с Земли педиатра. Мимо проходят два следопыта, но не проходят, а провожают врачей и не забывают отругать их за легкомысленность и слабое вооружение. Из дальнейших рассказов понятно, что в ту ночь на Марсе родился Женя Славин, в 2017-м году полетевший с Кондратьевым к созвездию Лиры. Получается, родился он примерно в 90-е, освоение Марса в 90-е - светлые мечтатели АБС.
Герои "Полудня" - люди ответственные, неординарные, рвущиеся к освоению нового и воплощению идей, себя не жалеющие и считающие слово "тунеядец" самым позорным ругательством. Черты героев усилены, но несомненно, без подобных им в 20-е-70-е Союз бы развалился, Сибирь и север выглядели бы по-другому. Уверена, что не везде деньги решали всё. В "Полудне" нет спора между физиками и лириками, физики сами романтики, есть философское разделение между летающими и не летающими, осторожными прагматиками и безбашенными идеалистами, относительно воплощения научных идей и проверки гипотез. Жаль, что АБС упустили линию повзрослевшего Панина, остальных, конфликтующих или внешне с миром и окружением, или внутренне с собой, кажется, упомянули всех.
АБС не пишут про обывателей. Да, в своей линии рассказов Горбовский утверждает, что не хочет усиливать энтропию, и ложится при всякой возможности. Нет, он не лежебока, просто аккумулятор сил для решающих действий в условиях жесточайших перегрузок и опасностей.
Жизнь некоторых героев мы наблюдаем от школьного возраста до внушительных регалий и отставки от межзвёздных перелётов по возрасту. Сами они побывали в шкуре новичков, но давно забыли свои впечатления и раздражаются на неумех и болтунов.
Многие любители творчества АБС подмечают изображение героинь как приложений к мужчинам. В рассказе про киберкухню и киберстиралку Шейла получилась по делу язвительной над нелюбителями инструкции читать.
Попеременно слушала две аудиокниги: исполнение Владимиром Левашёвым и Михаилом Черняком. По-моему, оба чтеца много начитали именно Стругацких и начитали отлично. Заметила, что в аудиокнигах нулевых (возможно, одного издательства, но всегда профессионально прочитанных разными исполнителями) в основном фантастика озвучена под отлично подобранную ненавязчивую электронную музыку. В последующем десятилетии подобного професионализма в подборе подложки не наблюдается. Музыка не только обозначает главы, но и подчёркивает некоторые эпизоды.
Читаю цикл о Полудне разрозненно. Надо бы, когда всё позабуду, прочитать в порядке выхода книг, чтобы составить полную картину жизни Комова, Горбовского, Сидорова и прочих.

Виу-виу! Вот и добралась до 100 рецензии вместе с книгой "Полдень, XXII век".

Мир Полудня обширен и написан широкими мазками во времени и пространстве в этой книге. Воистину можно запутаться во времени и героях - чувствую, что после прочтения других книг Полуденного цикла я перепрочту (надеюсь) эту, чтоб все герои и фрагменты встали на свои места. Пока для меня проступили только детали по ощущениям, до костяка доберусь ещё.

Наиболее яркой частью книги для меня была последняя часть, а точнее "Свидание" - метания Поля очень глубоко тронули меня, наверное, потому что герой близок по духу и симпатичен. Другим понравившимся героем был Горбовский, который мне уже ранее встречался в "Малыше" - от такого характера устоять невозможно!

Эта книга показалась мне довольно позитивной и грустной одновременно:, и не только из-за того, что было место и открытиям, и потерям. Это больше про чувство, что живу вблизи Полудня, в параллельном мире, и его время с ним самим от меня ускользает. Мне бы хотелось очень жить, может, не в столь идеальном, но хотя бы похожем, мире: где в рутине и голоде нет проблемы; где никто не забыт и может распоряжаться своей свободой и умениями; где головоломки лежат на новом уровне - в освоении новых пространств, в контакте с иными, в поиске нового и в решении моральных вопросов жизни. Удовольствие от работы и ясности. Да, конечно, это все фантастика, но все-таки...

Не ищите здесь острого сюжета. Перед нами утопия. А это значит: все проблемы — нравственные, социальные, политические, а также те, которые преподносит матушка-природа — решены. И даже когда на необжитом до конца Марсе двое врачей в сопровождении немногочисленной охраны спешат на помощь к рожающей женщине, а где-то неподалёку их подстерегает агрессивная гигантская пиявка, сразу понятно: всё в этой истории окончится хорошо.
По этой же причине не ищите здесь притчи. Чтобы сделать таковую из фантастики, нужно было или родиться на Западе (ещё Уэллс замечал: пока существуют капиталистические отношения, светлого будущего не построить, несмотря на все достижения технического прогресса), или застать Чернобыль. А «Полдень» (незамутнённый такой полдень с солнышком в зените) писался в стране, которая практически в одиночку выстояла (и победила) в страшнейшей войне, восстановилась своими силами и впервые запустила человека в космос. Тогда казалось: ещё чуть-чуть, и коммунизм победит. Остаётся только представить, как всё это будет выглядеть. Вот и пытались Стругацкие ответить на этот вопрос по мере сил.
Перечисленное выше – главное достоинство романа, но одновременно и главный его недостаток. Чтобы горячо откликнуться на сюжет и искренне в него поверить, необходимо родиться в 60-е годы ХХ века в СССР. А в ХХI веке невольно задаёшься вопросами:
• насколько достижима всеобщая дружба народов и так ли нужны открытые настежь границы?
• стоит ли тратить ресурсы на интеллектуальное хулиганство вроде создания семиногого барана без мозжечка или пятиугольного треугольника?
• если взять и отменить законы физики, то какова будет цена такой отмены?
Прибавим и то, что идеальный мир Полудня рассчитан на практически идеальных людей: обыватель там не сдюжит. Не из-за быта: он там как раз устроен по высшему разряду, лишь бы освободить время и силы людей для творчества. И не потому, что его будут обижать, а потому, что он окажется чужим на этом празднике жизни. Всё население воспитано в парадигме: «Будущее – это мы». Или «Для будущего мы встаем ото сна… Для будущего обновляем покровы. Для будущего устремляемся мыслью. Для будущего собираем силы… Мы услышим шаги стихии огня, но будем уже готовы управлять волнами пламени». Полностью изжиты низость, подлость, ненависть, узость кругозора, животные страсти и… желание отгородиться от общества в своём мирке. Поскольку отгораживаться-то незачем: отношения в этом обществе – в хорошем смысле братские. Разве что не удалось окончательно избавить человечество от эгоизма. Но и эгоизм тут особый: направленный не на то, как лучше устроиться в обществе, а на то, как больше пользы ему принести. Именно на таких людях, по сути, и держится всё светлое будущее. Неслучайно ведущую роль в нём играют не десантники, не космолётчики, не генетики, не учёные и даже не врачи, а именно учителя. А с другой стороны – много вы подобных людей в жизни видели?
По сути, роман – скорее, памятник эпохе, чем литературное произведение.

Роман-сборник Аркадия и Бориса Стругацких "Полдень, XXII век" — это собрание фантастических рассказов, пронизанное верой в светлое будущее человечества. Связанные невидимыми нитями общих героев, идей и духа времени, эти истории рисуют поразительно детализированную и обнадеживающую картину мира, где главная ценность — Знание.

Читателя ждет настоящее путешествие: вот мы на Марсе, где врач, рискуя жизнью, преодолевает опасную пустыню, чтобы помочь появиться на свет первому ребёнку на этой планете. Далее мы восхищаемся подвигом планетологов — экипажа звездолета, вернувшегося из экспедиции спустя столетие. Им предстоит шагнуть в незнакомый, изменившийся без них мир, который они когда-то покинули.

Особая магия книги — в том, как авторы грезили о технологиях будущего: о новых мирах, иных формах жизни и, конечно, о людях, которые остаются людьми — с их страхами, мужеством, любовью к открытиям и жаждой приключений. Здесь представлены очерки о великих судьбах и прожитых жизнях, где каждая история — это часть большого пазла идеального, но достижимого мира.

Это гимн оптимизму, научному прогрессу и человеческому духу. Несмотря на то, что некоторые технологические прогнозы авторов могут казаться нам сегодня наивными, этика и философия "мира Полудня" по-прежнему актуальны и интересны.

9 из 10. Минус один балл за некоторую фрагментарность.

Самое неожиданное впечатление от сборника - это то, что основным персонажем, кажется, является Леонид Андреевич Горбовский, мелькающий со своей коронной фразой ("Можно, я лягу?") чуть ли не в каждом рассказе и, по большей части, являющийся антитезой почти всех других персонажей и даже событий. В каком-то смысле весь сборник - это оммаж Горбовскому, памятник несбывшемуся и невозможному.

Что касается самой книги, то мне, за редким исключением, было просто неинтересно читать. Очевидно, что сведение рассказов в сборник - процесс искусственный, так как получившаяся картина откровенно однобокая и односторонняя. Ну, правда - почти полностью отсутствуют культура и ежедневный быт, нигде нет стариков или просто зрелых людей, почти везде - сплошь молодые белозубые энтузиасты, всех, кто страше тридцати, по-видимому, уже оцифровали при свечах или сослали десантниками на Пандору. Дырок и недоговоренностей так много, что это позволило Сергею Лукьяненко в одной из своих книг продемонстрировать довольно жуткий тоталитарный режим, обладающий при этом всеми особенностями Полдня.

Бросается в глаза странный контраст между продвинутым уровнем коммунистической цивилизации и этическими анахронизмами: земляне без зазрения совести отстреливают животных на чужих планетах буквально на рефлексе, намеренно уничтожают целые виды, продолжают антропоцентрично эксплуатировать животный мир (киты, которых зачем-то пускают на непонятно кому уже нужные в XXII веке жир и ус).

Конечно, зацикленность персонажей на труде ради труда и самоулучшении (вкупе с назойливой риторикой) можно объяснить наступлением того самого коммунизма - не политической идеологии, но уровня общественного сознания, которым бредили в двадцатые годы, пытаясь создать из себя Нового человека. Стругацкие пытались показать, как может выглядеть идеал, построенный на раннебольшевистких устремлениях и оттепельном энтузиазме, и, по-моему, не справились с этой задачей - получившийся организм больше похож на нежизнеспособный кадавр, даже если издалека он выглядит вполне мило и приветливо машет ручкой.