Лукиан из Самосаты. Избранная проза

Выдающегося древнегреческого писателя Лукиана из Самосаты (ок. 120 - 180), создавшего блестящие образы философско-сатирического жанра, Ф. Энгельс назвал "Вольтером классической древности". Нет ни одной области жизни Римской империи его времени, которую не затронул бы в своем творчестве этот насмешник, атеист, вольнодумец: риторику и философию, религию и быт, литературу и искусство. В книгу избранных произведений входят диалоги, речи и другие сочинения.

Жанры

Рейтинг LiveLib

4,2

57 оценок

5
47%
4
32%
3
19%
2
2%
1
0%

Ваша оценка

Прочитали 72Хотят прочитать 138

Рецензии

Lindabrida
30 мая 2017
Сразу оговорюсь, что относительно низкая оценка связана не с качеством текста, а только с моими впечатлениями от него. А впечатления остались смешанные.
В наследии Лукиана есть чинные сократические диалоги, как, например, "Гермотим", где доказывается относительность всех философских учений. Есть не менее чинные, обстоятельные биографические зарисовки, касающиеся то положительных ("Жизнеописание Демонакта"), то отрицательных ("О смерти Перегрина") персонажей. И вот они-то заставляли недоуменно гадать: неужели эти суховатые тексты принадлежат одному из величайших сатириков всех времен и народов?
Зато мне, как историку, было предельно интересно эссе "Как следует писать историю". То ли наука у нас очень уж консервативная, то ли Лукиан очень уж проницателен, но его рекомендации и его ирония все еще актуальны через две тысячи лет после написания. Увы, все персонажи узнаваемы: историки, пишущие на потребу дня; пытающиеся предвосхитить события; рассуждающие о том, чего никогда не видели даже на картине - целый паноптикум, запечатленный ироническим пером Лукиана.
По-своему обаятельна "Правдивая история" - забавная пародия на рассказы о путешествиях - "Правдивая история". Наверное, у Лукиана можно почерпнуть древнейшие сведения о жизни селенитов: их доспехах из бобов, их битвах с царем Солнца Фаэтоном и о планах колонизации Венеры. (А также о Капустокрылах, Стеблегрибах и множестве не менее диковинных персонажей.) Космоопера с полетом на Луну и "войной миров" сменяется весьма архаичной историей о жизни в чреве китовом, а затем сворачивает на лукиановскую излюбленную тему: пародирование мифологии и философии. Позабавило загробное то ли наказание. то ли, наоборот, награда, уготованная Платону: "Только Платона не было среди блаженных; о нем говорилось, что он живет в вымышленном им же городе, подчиняясь государственному устройству и законам, которые он сам для него сочинил".
И, конечно, очень хороши лукиановские диалоги. Недаром в "Дважды обвиненном" Лукиан называет Диалог своим возлюбленным: он и впрямь мастер воссоздавать естественный, остроумный разговор, как будто прямо выхваченный из жизни - как "Разговоры гетер". Мимоходом можно нелюбезно поговорить о Зевсе ("Зевс трагический", "Зевс уличаемый"), высмеять оракулы, задаться вопросом, как может Тантал страдать от жажды, будучи бестелесной тенью ("Разговоры в царстве мертвых"). Не знаю, насколько актуально было такое разоблачение мифологии - кажется, во II веке ее уже никто всерьез не принимал - но звучит занятно.
Читать далее
16 понравилось
0
634
McbeathCaserne
13 марта 2023
Ложь иной раз так ловко прикидывается истиной, что не поддаться обману значило бы изменить здравому смыслу. Ларошфуко
«Богам Греции, которые были уже раз — в трагической форме — смертельно ранены в „Прикованном Прометее“ Эсхила, пришлось ещё раз — в комической форме — умереть в „Беседах“ Лукиана»
Карл Маркс
Александр Герцен и Фридрих Энгельс независимо в своих рукописях писали об Лукиане как о "Вольтере классической древности". Лукиан из Самосаты, сын бедного подмастерья которому была уготована роль наёмного рабочего на содержании у авторитетного мастера. Он желал прежде чем заниматься искусством постигнуть "суть вещей", обогатить себя всем тем богатством культуры которое оставило ему человечество. Для этой цели он начал заниматься риторикой, к которой как оказалось имел природные наклонности, и развлекал людей за деньги на площадях жонглируя придуманными рассказами. Дар слова вместе с удивительной прозорливостью в пользовании формальной логикой позволяли ему заметно выделяться на фоне популярных в то время софистов. По мере своего культурного роста он открывает для себя диалектику Гераклита, а также материалистические гипотезы Демокрита, Эпикура и Лукреция Кара. Природная прозорливость вместе с естественным здравым смыслом помогли ему не растеряться в мире тотального идеализма. Лукиан считал «бессмысленнейшим» строй, «когда одни из людей богатеют сверх меры, а другие от голода погибают». Антирелигиозность, социальная острота сатиры и направленность против софистики были причиной того, что имя его в античном мире замалчивалось.
Время жизни Лукина приходиться на "Пять хороших императоров". Родившись на закате правления Траяна он был свидетелем чудачеств Марка Аврелия. Религиозные секты, бесчисленные лжепророки, шарлатаны, маги и искусники, христиане и митраисты, эллинистический и египетский пантеоны с различными храмами, жрецами и их последователями, последователи Аполлония Тианского и Александра Пафлагонеца. Мистики всех сортов и оттенков проповедовавшие самые чудовищные суеверия были ежедневной реальностью. Идеалистическая философская школа доминировала абсолютно. Вместе с тем происходило вырождение господствующего изнеженного класса, а рабы отказывались производительно работать. Нарастал кризис империи. От раба до господина, каждый жил страхом и надеждой, каждый стремился верить во что-то, что освободит от забот, болезней, нищеты или разорения. Дошло до того что Марк Аврелий вместо того чтобы хорошо подумать над тактикой предстоящего боя обратился к ведуну Александру Пафлагонцу, послушался его магических манипуляций, и с сокрушительным треском потерпел поражение от варваров понеся тяжёлые человеческие жертвы. Хоть бы что, культ Гликона, имени Александра стал лишь ещё влиятельнее.
Эпоха от Нервы до Аврелия рисуется с одной стороны в великолепном расцвете, а с другой стороны оказывается что яблоко давно сгнило внутри и лишь поблескивает снаружи. Лукиан выходит на сцену жизни без необходимых материальных средств для того чтобы было возможным отрезвить общество. Не было такой материальной силы в обществе способной расчистить эти Авгиевы конюшни. Более того, он видит что народные трудящиеся массы сами подобны младенцам, и от млада до велика не только челядь, но и патриции, сам император едва ли отличаются адекватностью:
"Многие уважают их, а сами они лишь сединой и бородами отличаются от младенцев, в остальном же они позволяют водить себя за нос еще легче, чем дети".
В мире безумцев Лукиан всецело становится на точку зрения партии эпикурейцев, партии материалистов, партии которая задала себе целью совсем немногое - жить удовлетворяя свои материальные и культурные потребности, вникая в суть окружающих природных и общественных явлений, на практике постигая отдельные истины и разоблачая обман. При этом "не имея перед собой объективных перспектив в условиях социальных противоречий в греко-римском мире, они вынуждены были ограничиться лишь резкой критикой, отрицанием, насмешкой", и на фоне древних Лукиан, по мнению Карла Маркса, стоит в одном ряду с Лукрецием Каром.
Могучий гений, широкое образование, вместе с материалистической картиной мира, а также многие годы практического опыта риторики в борьбе с софистами заставили Лукиана направить острие своего многогранного таланта на борьбу со всякой религией, мистикой, магией, суевериями. Его критика страдает тем же, чем страдает критика этих явлений в устах материалистов XVIII века, а именно непониманием социальных корней идеализма. Однако и того что он сделал с количественной точки зрения предостаточно. Лукиан чистой формальной логикой уничтожает веру и суеверие. Это база которую с таким увлечением изучали классики.
Интересные факты приводит искусствовед А. П. Каждан:
"Религиозные настроения широко распространились в это время: в литературе I—II вв. постоянно идет речь о сверхъестественном, о чудесах и чародеях, о волшебницах, которые превращают людей в животных или посылают с покойниками свои приказания в царство мертвых; в письмах той поры сплошь да рядом мы встретим упование на богов. Философы различных направлений обсуждали вопрос о загробном мире и бессмертии души. Люди жадно ожидали чуда; им казалось, что только чудо может спасти их от зол жизни. Вера в чудеса соединялась с наивной надеждой на то, что можно очиститься от скверны воздержанием, умеренностью в еде. "
"Современники не оценили Лукиана. В средние века его почти не вспоминали. Однако с началом Возрождения наступила пора признания и славы сатирика из Самосаты. Его читали, ему подражали немецкие гуманисты начала XVI в. Рейхлин, Гуттен (см. сочинители "Письма тёмных людей") и Эразм, которого друзья и враги называли вторым Лукианом. В Англии его произведения переводил на латинский язык Томас Мор, его хорошо знал Шекспир. Лукиана широко использовали Рабле и французские просветители XVIII в.; Вольтер даже писал о себе, что он стремится творить в манере Лукиана. Классики марксизма-ленинизма высоко ценили Лукиана. Молодой Маркс использовал его образы в полемике на страницах «Рейнской газеты» , а Энгельс называл Лукиана Вольтером классической древности; он считал лукиановские произведения одним из самых лучших источников истории первых христиан. В России Лукиана издавали и переводили, начиная с XVIII в. Первым его переводчиком на русский язык был М. В. Ломоносов: в «Риторике» он постоянно упоминает Лукиана, приводит отрывки из его сочинений...Г. Белинский причислял его к крупнейшим созидателям человеческой культуры, ставил в один ряд с Аристофаном и Колумбом. Много раз упоминает Лукиана в своих сочинениях и письмах А. И. Герцен, который, подобно Энгельсу, называл его «Вольтером той эпохи», считал одним из крупнейших талантов его времени, последним великим сатириком: «Хохотали до самого Лукиана, — пишет Герцен. — С IV столетия человечество перестало смеяться». При этом Герцен подчеркивает, что Лукиан вы- смеивал христианство. Интересовался Лукианом и поэт- демократ М. И. Михайлов, который перевел эпиграмму, приписываемую этому сатирику."
Нельзя не упомянуть также что Дени Дидро, Джонатан Свифт и Генрих Гейне тоже высоко ценили творчество Лукиана и он оказал на них своё благотворное влияние.
Занимателен отрывок из "Любитель лжи, или Невер", в котором Лукиан сравнивает суеверного, который делится своим суеверием с другим человеком, с бешеной собакой которая распространяет свою скверну. Лукиан непрерывно хохочет приводя один пример одиознее другого, но что ещё смешнее, что описываемые события и верования, заблуждения мысли, до ужаса имеют сходство с современностью так как нынче возрожден культ магов, астрологов и всевозможный кинематограф про оракулов и гадалок:

"И на меня твой рассказ, Тихиад, произвел такое же, приблизительно, действие. Говорят, бешенство и водобоязнь передаются людям не только через укус бешеной собаки: говорят, если человек, укушенный бешеной собакой, сам укусит кого-нибудь, этот укус имеет ту же силу, что и укус собаки, и вызывает также водобоязнь. Так и ты, укушенный в доме Евкрата множеством лжи, передал и мне этот укус..."
Критика христианства, конкретно в этом сборнике дана в талантливой работе "Александр, или Лжепророк".

Наиболее интересные и разгромные произведения направленные против религии, мифологии и суеверий следующие: "Разговоры богов", "Прометей", "Совет богов", "Зевс - трагик", "Зевс уличаемый", "Кронии", "Любитель лжи, или Невер", "О смерти Перегрина", "Александр, или Лжепророк".
Отличная книга которая не теряет своей актуальности в наши дни, когда гидра мракобесия вновь и вновь специально насаждается народным трдящимся массам. Ее интересно читать и в том смысле, что Лукиан раскрывает продолжение гомеровских по-басенок об эллинистических богах на новый, материалистический лад.
Читать далее
15 понравилось
1
593
Roman-br
15 августа 2017
Сатирик Лукиан (около 120 — после 180 гг. н. э.) - родом из сирийского города Самосата, писавший на греческом. Биографические сведения о нем можно почерпнуть из его произведений. "Сновидение, или жизнь Лукиана" рассказывают, что в детстве Лукиана отдали на обучение дяде-скульптору, но обучение это скоро закончилось: ученик разбил каменную плиту. В невошедшем в данный сборник сочинении "Дважды обвинённый, или Судебное разбирательство" (приходится верить на слово предисловиям) Лукиан обучился греческому и риторики, странствуя по Ионии. Он стал странствующим ритором, вероятно был адвокатом в Антиохии (об этом говорит византийская Суда), затем увлекся философией, вначале киниками, а после - Эпикуром. Его произведения - подчеркнуто антирелигиозные, причем направлены как против язычества (напр. "Собрание богов", "Разговоры богов", "Зевс уличаемый", "Зевс трагический"), так и против христианства ("О смерти Перегрина"). Лукиан, как будто Иван Бездомный, пересказывает греческие мифы в форме обыденных бесед богов, так, что вся нелепость мифов становится очевидной, а сами боги приобретают человеческие черты и даже низводятся до человеческого уровня.
Лукиана принято относить к сатирикам, хотя есть у него и несколько "серьезных" произведений. "Жизнеописание Демонакта" является одним из главных источников по киническому философу 1-2 веков Демонакту. В очерке "Как следует писать историю" Лукиан только однажды использует сарказм. Это произведение о том, что история, в отличии от поэзии, - не вольный жанр, и историк должен писать для будущих поколениий, а не для власть придержащих.
Отдельно нужно сказать о фантастических произведениях Лукиана "Икароменипп, или Заоблачный полет" и "Правдивая история". В "Икароменипе" герой извлекает урок из истории Дедала и Икара и, не используя воск, совершает полет на крыльях на Луну, а затем и на Олимп. Герой повести - забытый сирийский философ-киник Меннип, в чьем стиле Лукиан написал несколько сатирических произведений. Отсюда и термин - меннипова сатира. В "Правдивой истории" путешественники уносятся на луну штормовым вихрем на море, вместе со своим кораблем и учавствуют в войне между обитателями Луны и Солнца за Утреннюю Звезду (планету Венера), попадают затем в пасть огромного кита, где живут вместе с разными экзотическими народами, встречают и огромных людей размером в несколько стадий. В "Правдивой Истории" мгновенно угадывается источник вдохновения для Путешествий Гулливера Свифта.
Обращение "К Неучу, который покупал много книг" вероятно первое сатирическое произведение против "статусного" накопительства книг (на самом деле - папирусов). Только, вместо корешков в цвет обоям - свитки из дорогих материалов. Диалоги "Разговор в царстве мертвых" - проникнутая киническим духом сатира о том, что на том свете все различия невилированы, а цари, тираны и властители просят милостыню на дороге, в то время как философам в загробном мире - легче всего. Они занимаются на том свете тем же, чем и на этом - философией. Первый перевод фрагмента "Разговора в царстве мертвых" перевел на русский язык Ломоносов.
В качестве отступления упомяну маленький очерк "Похвала Родине", где я впревые обратил внимание на выражение "дым отечества"

и дым отечества покажется ему светлее огня на чужбине.
Во времена Лукиана это выражение уже существовало тысячу лет. Одиссей был готов и на смерть чтобы «видеть хоть дым, от родных берегов вдалеке восходящий» («Одиссея» (песнь 1, строки 56—58)). Овидий, сосланый на побережье Понта, мечтал увидеть «дым отечественного очага» . А затем появилась и римская пословица Dulcis fumus patriae (Сладок дым отечества). И уж совсем недавно, по историческим меркам, строку из стихотворения "Арфа" Державина процитировал Грибоедов

"Когда ж постранствуешь, воротишься домой,
И дым отечества нам сладок и приятен."
Читать далее
6 понравилось
0
985