Рецензия на книгу

• 

  Lindabrida30 мая 2017 г.

  Сразу оговорюсь, что относительно низкая оценка связана не с качеством текста, а только с моими впечатлениями от него. А впечатления остались смешанные.
  В наследии Лукиана есть чинные сократические диалоги, как, например, "Гермотим", где доказывается относительность всех философских учений. Есть не менее чинные, обстоятельные биографические зарисовки, касающиеся то положительных ("Жизнеописание Демонакта"), то отрицательных ("О смерти Перегрина") персонажей. И вот они-то заставляли недоуменно гадать: неужели эти суховатые тексты принадлежат одному из величайших сатириков всех времен и народов?
  Зато мне, как историку, было предельно интересно эссе "Как следует писать историю". То ли наука у нас очень уж консервативная, то ли Лукиан очень уж проницателен, но его рекомендации и его ирония все еще актуальны через две тысячи лет после написания. Увы, все персонажи узнаваемы: историки, пишущие на потребу дня; пытающиеся предвосхитить события; рассуждающие о том, чего никогда не видели даже на картине - целый паноптикум, запечатленный ироническим пером Лукиана.
  По-своему обаятельна "Правдивая история" - забавная пародия на рассказы о путешествиях - "Правдивая история". Наверное, у Лукиана можно почерпнуть древнейшие сведения о жизни селенитов: их доспехах из бобов, их битвах с царем Солнца Фаэтоном и о планах колонизации Венеры. (А также о Капустокрылах, Стеблегрибах и множестве не менее диковинных персонажей.) Космоопера с полетом на Луну и "войной миров" сменяется весьма архаичной историей о жизни в чреве китовом, а затем сворачивает на лукиановскую излюбленную тему: пародирование мифологии и философии. Позабавило загробное то ли наказание. то ли, наоборот, награда, уготованная Платону: "Только Платона не было среди блаженных; о нем говорилось, что он живет в вымышленном им же городе, подчиняясь государственному устройству и законам, которые он сам для него сочинил".
  И, конечно, очень хороши лукиановские диалоги. Недаром в "Дважды обвиненном" Лукиан называет Диалог своим возлюбленным: он и впрямь мастер воссоздавать естественный, остроумный разговор, как будто прямо выхваченный из жизни - как "Разговоры гетер". Мимоходом можно нелюбезно поговорить о Зевсе ("Зевс трагический", "Зевс уличаемый"), высмеять оракулы, задаться вопросом, как может Тантал страдать от жажды, будучи бестелесной тенью ("Разговоры в царстве мертвых"). Не знаю, насколько актуально было такое разоблачение мифологии - кажется, во II веке ее уже никто всерьез не принимал - но звучит занятно.

  16

  606