Бойцовский клуб. Удушье. Колыбельная

После первого посещения бойцовского клуба люди начинают относиться к футболу по телевизору примерно так же, как к порнографии, когда под боком - шикарная женщина.

Когда тебе двадцать четыре, - говорит Марла, - ты не имеешь никакого представления о том, как низко можно пасть, но я всегда всему быстро училась.

Когда незнакомые люди начинают со мной откровенничать подобным образом, я готов на месте провалиться, если вы понимаете, что я имею в виду.

Если бы Мэрилин Монро была еще жива, вот прямо сейчас, что бы она делала? Тайлер говорит, она бы царапала крышку своего гроба.

Возвращаясь домой после групп поддержки, я чувствовал себя более живым, чем когда бы то ни было ранее в своей жизни. У меня не было ни рака, ни кровяных паразитов; я был маленьким тёплым центром, вокруг которого вращалась жизнь на этой Земле.
И я спал. Дети не спят так сладко.
Каждый вечер я умирал и каждое утро я рождался.
Воскрешённый.

Лишившись гнезда, птица весь мир обретёт. Жить ради жизни.

Все мои знакомые, которые раньше сидели в туалете с порнографическим журналом в руках, теперь сидят с каталогом фирмы «ИКЕА».

- Знаешь, - презерватив - это хрустальный башмачок нашего поколения. Надеваешь его при встрече с незнакомцем, танцуешь до утра, а затем выбрасываешь в мусор. В смысле, презерватив, а не незнакомца.

Это самое лучшее, что только может в жизни случиться, - говорит Тайлер. - Когда тебя увольняют, ты перестаешь толочь воду в ступе и начинаешь что-то менять в своей жизни.

И вот ты стал пленником своего уютного гнездышка и вещи, хозяином которых ты никогда не был, становятся твоими хозяевами.

Если люди полагают, что видят тебя в последний раз, они начинают действительно смотреть на тебя. Иначе они говорят с тобой о своих проблемах с банком, о песне, которая играет по радио, или поправляют прическу, пока ты говоришь.
А тут тебе принадлежит все их внимание.
Они начинают слушать, а до того просто ждали своей очереди заговорить.
И даже когда они заговаривают, они уже не говорят про себя. Они говорят с тобой, и после этого разговора вы оба чувствуете себя немного другими.

Умереть можно и в компании телевизора. Лишь бы там было что посмотреть сегодня вечером.

Плакать легко, если знаешь, что все, кого ты любишь, когда-нибудь или бросят тебя, или умрут. Долговременная вероятность выживания каждого из нас равна нулю.

Фабричное состояние вышло из моды. Когда я вижу старые автомобили производства 1955 года, которые выглядят так, словно только что сошли с конвейера, мне становится противно.

Если я мог проснуться в другое время и в другом месте, почему я не мог проснуться другим человеком?

Твоя работа не ты сам, как и твои деньги в банке. И твоя машина, которую ты водишь. Ты — это не содержимое твоего кошелька. Ты — это не ключи от машины, мать твою. Ты — это поющее и танцующее дерьмо, центр этого мира…

В мире, где клятвы не стоят вообще ничего. Где обязательства -- пустой
звук. Где обещания даются лишь для того, чтобы их нарушать, было бы славно
устроить так, чтобы слова обрели былое значение и мощь.
В мире, где каждый знает баюльную песню, повсюду будут стоять звуковые
глушители. Как в военное время, по улицам будут холить патрули. Патрули
противозвуковой обороны. Они будут отслеживать шум и приказывать людям
заткнуться. Точно так же, как специальные гражданские службы следят сейчас
за загрязнением воздуха и воды, они будут отслеживать всякий звук громче
шепота и арестовывать нарушителей. Люди будут ходить на цыпочках в туфлях на
бесшумной резиновой подошве. Информаторы будут подслушивать у замочных
скважин.
Это будет опасный и страшный мир, но зато можно будет спать, не
закрывая окна. И каждое слово будет на вес золота.

У каждого в жизни есть кто-то, кто никогда тебя не отпустит, и кто-то, кого никогда не отпустишь ты.

****

Внизу кто-то поет. То есть даже не поет, а выкрикивает слова песни. Все эти люди, которым необходимо, чтобы у них постоянно орал телевизор. Или радио, или проигрыватель. Все эти люди, которых пугает тишина. Это мои соседи. Звуко-голики. Тишина-фобы.

Убить тех, кого любишь, это не самое страшное. Есть вещи страшнее. Например, безучастно стоять в сторонке, пока их убивает мир. Просто читать газету. Так чаще всего и бывает.

Хороший способ забыть о целом - пристально рассмотреть детали.
Хороший способ отгородиться от боли - сосредоточиться на мелочах.

– У вас нету власти над жизнью и смертью, разве что только тогда, когда вы заказываете в Макдоналдсе гамбургер. – Он дышит мне прямо в лицо. Он говорит: – Вы платите свои грязные деньги, а где-то совсем в другом месте топор опускается на невинное существо.

То, что мы называем природой, говорит Устрица, это мир, который мы убиваем и который скоро начнет убивать нас. Каждый одуванчик – это бомба с уже включившимся часовым механизмом. Биологическое загрязнение. Симпатичное желтое опустошение.

*

Когда послушаешь Устрицу, стакан молока – это уже не просто стакан молока, чтобы запивать шоколадные печенюшки. Коров специально накачивают гормонами и держат их в состоянии перманентной беременности. Это неизбежные телята, которые живут всего несколько месяцев втиснутые в тесные стойла. Свиная отбивная означает, что свинья бьется в агонии и истекает кровью, подвешенная за ногу к потолку, пока ее заживо режут на отбивные, шейку и карбонат. Даже яйцо вкрутую – это несчастная курица, с искалеченными ногами, потому что она постоянно сидит в инкубаторе – в клетке четыре на четыре дюйма, такой узкой, что она даже не может расправить крылья. От такой жизни она сходит с ума, но ей заранее отрезали клюв, чтобы она не заклевала других наседок в соседних клетках. Ее перья вытерлись о прутья, клюв у нее отрезан, она кладет яйцо за яйцом, пока ее кости не начинают ломаться от недостатка кальция.
А потом их пускают на суп с лапшой и на всякие полуфабрикаты, этих несчастных куриц, потому что никто их не купит на тушки – настолько они искалечены и исцарапаны. Это и есть куриные котлеты. Кусочки в кляре.

***

Среди всей этой красноты его глаза - белые-белые. Но белые не как белые флаги, которые означают, что противник сдается. Они белые, как белок сваренного вкрутую яйца от искалеченной курицы в инкубаторской клетке, яйца от массового производства страданий, печали и смерти.

А разве сначала не нужен проект? - говорю. - План на бумаге? И кажется, нужно еще получить разрешение на строительство от какой-то комиссии; заплатить налог. Есть какой-то строительный кодекс - его надо знать.
И Денни говорит:

• Да ну?

• Если ты собираешься завести ребенка, на это не нужно специального разрешения. А если хочешь построить дом, нужно?!

• А если твой дом будет уродливым и опасным для окружающих?

• А если ты вырастишь мерзкого и противного ребенка, опасного для окружающих?