Бойцовский клуб. Удушье. Колыбельная

Согласно Устрице, “Отцы”, у которых вся власть, не хотят никаких перемен.
Он имеет в виду меня.
Я считаю — раз, я считаю — два, я считаю — три...
Устрица говорит, что у “Матерей” власти значительно меньше, но им хочется большего.
Он имеет в виду Элен.
Я считаю — четыре, я считаю — пять, я считаю — шесть...
А у молодых, говорит Устрица, нет вообще никакой власти — нет, но отчаянно хочется.
Устрица с Моной.
Я считаю — семь, я считаю — восемь... а Устрица все говорит и говорит.
Эти помолчать-фобы. Эти поговорить-голики.
Устрица говорит, улыбаясь уголком рта:
— Каждое поколение хочет быть последним.

«Мама часто ему говорила, что ей жалко людей. Они так стараются превратить этот мир в безопасное, организованное место. Но никто не понимает, как здесь тоскливо и скучно: когда весь мир упорядочен, разделен на квадратики, когда скорость движения везде ограничена и все делают то, что положено, - когда каждый проверен, зарегистрирован и одобрен. В мире уже не осталось места для настоящего приключения и истинного волнения. Разве что для такого, которое можно купить за деньги. На американских горках. Или в кино. Но это волнение все равно - искусственное. Вы заранее знаете, что динозавр не сожрет детишек. Конец обязательно будет счастливым. В мире уже не осталось места для настоящего бедствия, для настоящего риска - а значит, и для спасения тоже. Для бурных восторгов. Для истинного, неподдельного возбуждения. Радости. Новых открытий. Изобретений.
Законы дают нам относительную безопасность, но они же и обрекают нас скуке.»