Повелитель мух

- Мы-то не до конца. Да они ж в темноте и не разглядели. Ты вот сам сказал - я в круг не входил...
    - И я, - бормотнул Ральф, - я тоже рядом стоял.
Хрюша кивнул облегчённо:
    - Правильно. Мы рядом стояли. Мы ничего не делали, мы ничего не видели.

Они хорошо понимали, какое чувство дикости и свободы дарила защитная краска.

Хорошо думается только тогда, когда идешь, не глядя себе под ноги.

Головы кружила высота, кружила дружба.

– А главное, Хрюша: есть эти духи? И этот зверь?
– Конечно, нету их.
– Ну почему?
– Да потому, что тогда бы все ни к чему. Дома, улицы. И телевизор бы не работал. И все бы тогда зазря. Без смысла.
Танцевали и пели уже далеко, пенье сливалось вдалеке в бессловесный вой.
– А может, и правда все без смысла. Ну, тут, на острове? И они за нами следят, подстерегают?

Он запутался в мыслях, неясных оттого, что ему не хватало слов, чтобы выразить их. Нахмурился и стал обдумывать все сначала.

«Они шагали рядом- два мира чувств и понятий, неспособные сообщиться.»

Ральф пошел по этой твердой полоске, потому что ему надо было хорошенько подумать, а хорошо думается только тогда, когда идёшь, не глядя себе под ноги.

В жизни, - сказал убеждённо Хрюша, - в жизни - всё научно, вот.

Рассвет томительно долго стирал с неба звезды.

Все всегда оказываются не такими, как от них ждёшь

Нам треба мати правила і підкорятися їм. Врешті, ми ж не дикуни. Ми англійці, а англійці завжди і в усьому найкращі. Тож-бо треба поводитися добре.

Зверь - это тот, на кого можно охотиться и кого можно убить...

- Збори, як ми любимо збори! Щодня. Двічі на день. Весь час мелемо язиками. (…) Слово честі, досить зараз просурмити в ріг, і всі збіжаться. Знаєш, усі зразу так споважніють, а хтось запропонує побудувати літак, чи підводний човен, чи телевізор. Після зборів п»ять хвилин попрацюють, потім розбредуться хто куди чи підуть на полювання.

Он был еще мал и глуп и не прятался от солнца.

Он запутался в мыслях, неясных оттого, что ему не хватало слов, чтобы выразить их.

Они шагали рядом - два мира чувств и понятий, неспособные общаться.

Что может быть безопаснее автобусной станции

Над черным комом кишок, как пила, жужжали мухи. Вот они обнаружили Саймона.
Сытые, они обсели струйки пота у него на лице и стали пить. Они щекотали ему ноздри, у него на ногах они затеяли чехарду. Черные, радужно-зеленые, несчетные; а прямо против Саймона ухмылялся насаженный на кол Повелитель мух. Наконец Саймон не выдержал и посмотрел; увидел белые зубы, кровь, мутные глаза – и уже не смог отвести взгляда от этих издревле неотвратимо узнающих глаз. В правом виске у Саймона больно застучало.