Цитаты из книги Баязет

Не ищите опять то, что вы потеряли

Про интересное - то, Ваше благородие, в книжках читать надо!...

В книгах, прочитанных в далеком детстве и снова встреченных уже в зрелом возрасте, всегда есть какая-то нежная прелесть, словно в первой любви

Поймите, что в любви никогда нельзя требовать. Мальчик бросает в копилку монеты и слушает, как они там гремят. Когда-нибудь он вынет оттуда жалкие рубли. Я же хочу бросить к ногам женщины не копейки — разум, страсть, мужество, долготерпение, надежду и, наконец, самого себя. Неужели, Карабанов, эти чувства могут прогреметь в ее сердце, как копейки в копилке?

Что такое большинство? Это самое настоящее г…! Быть в составе большинства – участь скотского быдла. Нероны и Гракхи, Шекспиры и Шиллеры, Блюхеры и Шарнхорсты всегда оставались в меньшинстве, а толпа лишь следовала за ними… Большинство существует для того, чтобы его презирать!

Бисмарк

Александр II, боясь как бы пожар из Италии не перекинулся в Польшу, тоже готов был союзничать с Австрией. – Подумайте, господа! – судачил он. – Герцогиня Мария Пармская, милейшее существо, вынуждена бежать от своих голодранцев. Мало того, эти пармезане ещё устроили народный плебисцит и путём варварского голосования постановили, чтобы она больше не возвращалась в свои владения… Вот как всё стало просто: проголосовали – и до свиданья!

«Изучая минувшее, – мечтал он [Бисмарк], – можно предугадать будущее. История поможет мне распознать границы возможного: политик обязан знать, где кончается тропинка, ведущая его в пропасть…»

Сначала он [граф Алексей Фёдорович Орлов] повидался с Морни и Валевским: – Это самый абсурдный конфликт между Россией и Францией, которая, вернувшись к пагубной системе кардинала Ришелье, сражалась в Крыму не за себя, а за Турцию… Я не понимаю, какие серьёзные причины могут быть для неудовольствий между нашими странами, лежащими на двух концах Европы? – Никаких, – чётко согласился Морни. – Но мы связаны союзом с Англией, а эта страна всегда имела глаза в десять раз больше своего желудка.

На авансцену парижской кулинарии выходят «устроители бульонов» – почти фокусники, рты у которых лучше пульверизаторов. Набрав в рот рыбьего жира, они распрыскивают его в мельчайшую маслянистую пыль, и она, осаждаясь поверх супов, украшает их поверхность жирными точками.

Ещё никому в Европе не удалось развести огня, чтобы Австрия при этом не подогрела свой тощий вассерсуп.

Бисмарк

Ещё сто лет назад историк Пётр Бартенев с горечью констатировал: «Мы нестерпимо равнодушны к отечественной истории, да и ко всему на свете. Сколько уже погибло страниц, не озарённых никаким светом». Он прав. Человечество так уж устроено, что умеет многое забывать. Задача истории как раз обратная – вспоминать!

- Сколько годков живу, - признался Хренов, - а все думал, что нет большего препятствия, как почесать то место, которое чешется. А теперь вот думаю, что слаще всего на свете - водицы испить. Хорошо бы холодненькой!

Париж меняется, но неизменно горе. Фасады новые, помосты и леса, Предместья старые — все полно аллегорий. Воспоминания, вы тяжче, чем скала.

Высокие чины в наше время похожи на египетские пирамиды. Их острых вершин могут достичь лишь два рода живых существ, а именно - орлы и пресмыкающиеся.

Один мундир еще не делает человека храбрым.

Человек должен быть смел, иначе ему отказано в уважении.

Где русский флаг поднят хоть единожды, там он уже не будет спущен до тех пор, пока мы сами не снимем его.

Если я могу под свистом пуль, настигающих меня, бескорыстно остановиться, услышав пение соловья, тогда - да, верьте мне: я - поэт, и поэт великий!