Последнее искушение

— Эх ты, несчастный! — воскликнула она. — Бог ведь пребывает не в обителях, а в домах людских! Где муж да жена — там и Бог, где дети да хлопоты, где стряпают, ссорятся да мирятся — там и Бог.

— За что я должна прощать тебя? Ни в голоде, ни в жажде, ни в любви нет стыда, ибо все это от Бога.

— Да хранит нас Бог от святости!

«Горе матери, родившей сына, не похожего на других…»

Они страдали уже долгие годы — от несчастья к несчастью, от распятия к распятию — а посланники Божьи, в рубище, в цепях, с пеною на устах все снова и снова приходили из Иерусалима, с реки Иордан, из пустыни, спускались с гор — и всех их распинали.

...если больше двух людей садятся за трапезу и не беседуют, значит, они на похоронах.

Старый Зеведей покачал головой и вздохнул.
— Мир теперь уже не такой, как прежде, — промолвил он. — Слишком умная стала молодежь, жена. Ни птицами не становятся, ни рыбой не остаются — так, летающие рыбы.

— А кто будет платить? — забеспокоился трактирщик. — Голова, вино…
— Ты веришь в загробную жизнь, Симон-киринеянин? — поинтересовался Петр.
— Конечно, верю.
— Даю тебе слово, что там я тебе и заплачу. Если хочешь, могу даже дать расписку.
Трактирщик почесал в затылке.
— Что? Ты не веришь в загробную жизнь? — угрожающе спросил Петр.
— Верю, Петр. Черт побери, верю… но не настолько…

И канула в ничто тишина. Блаженный покой ночи наполнился смятением. Сплетаются так и не обретшие покоя человеческие руки и ноги, вздохи рвутся из грудей; исторгаемые тысячами уст голоса, отчаявшиеся и упорствующие, пытаются упорядочение зазвучать в немом, богоисполненном хаосе.

...когда бес стареет, он превращается в святого.

И ты, богобоязненный ханжа! Ты не крадёшь, не убиваешь, не прелюбодействуешь лишь потому, что боишься наказания. Все твои добродетели - дети страха...

Да разве может иметь силу искушение, приходящее извне? Крепость можно взять только изнутри.

В одиночку нельзя найти Господа, - рассмеялся ангел. - Для этого нужны двое - мужчина и женщина.

Голода, жажды и любви не надо стыдиться, мой милый. Они от Бога.

Пока человек не окажется над зияющей пропастью, из его плечей не взовьются крылья!

Семью уровнями обладает правда, и на высшем уровне восседает на престоле правда Божья, которая совершенно не схожа с правдой человеческой.

— А платить кто будет? — обеспокоенно спросил хозяин таверны. — Головка, вино…
— Ты веришь в загробную жизнь, Симон Киренянин? — спросил Петр.
— Верю.
— Так вот, даю тебе слово, — а если хочешь, дам его тебе и в письменном виде, — там я тебе и заплачу.