Повести и рассказы. В двух томах. Том 2

Дружбе незнакомо банкротство чувства и несостоятельность наслаждения, — сказал он. — Сначала любовь дает больше, чем у нее есть, а затем она дает меньше, чем получает.

Всякое мыслящее существо, даже самое слабое, бывает оскорблено в своих лучших чувствах, если ему приходится совершать под давлением чужой воли поступок, казавшийся до того вполне естественным. Из всех видов тирании самый гнусный тот, который мешает человеку самостоятельно действовать и мыслить: ведь это значит отречься от собственной личности прежде, нежели сумеешь ее проявить. Самое ласковое слово замирает на устах, нежнейшее чувство гаснет, когда нам кажется, что нас принуждают к ним.

Кто слишком много доказывает, тот не докажет ничего.

Самая простая женщина требует от самого благородного мужчины некоторого шарлатанства, и самая сильная любовь в неприкрашенном виде неинтересна: ее надо уметь подать, она требует шлифовки и отделки.

Никто не любит женщину за юность или зрелость, за красоту или уродство, за глупость или ум, любят не за что-нибудь, а просто потому, что любят.

Человек может быть чист перед справедливостью, но виноват перед законом, и судья тут ничего не может поделать. Между совестью и поступком лежит бездна решающих обстоятельств, неизвестных судье, а именно в этих обстоятельствах — осуждение или оправдание поступка.

Разсыпанные по плечамъ волосы, поза кающейся Магдалины, безпорядочная, разорванная одежда, казалось, были придуманы дьяволомъ, который, какъ извѣстно, большой художникъ.

Мы никогда не любим мужчин, если они становятся нашими наставниками, - это слишком затрагивает наше мелкое тщеславие.

Почет, уважение, внимание можно завоевать, потерять и вновь приобрести; что же касается любви, то я мог бы тысячу лет убеждать себя в необходимости любить и все же не пробудил бы в себе этого чувства, особенно по отношению к женщине, которая намеренно себя состарила.