Есть в его стихах какая-то магия: они просты, на первый взгляд ни о чем, при этом музыкальны, как шум ветра в соснах, в них проваливаешься как будто в его душу, в душе этой холодно и беспросветно, но в ней поиск и стремление, стихи эти он как-то вылавливал из бытия, всё в них окутано тайной, звездной, снежной, сиротской тайной, и всю жизнь это маленькое (огромное, пустое, но желающее наполниться) трепещущее сердце идет по ночному снежному полю и то ему звезда посветит, то скроется, то огонёк согреет, то мать вспомнится, которая умерла в его 6 лет. Мать как воспоминание о безграничном тепле, воспоминание о том, чего не было никогда. Мать как символ безвозвратно потерянного счастья. Он искал это потерянное счастье, этот огонек по всей земле, а нашел смерть в 35 лет на пьянке в драке с невестой.
Николай Рубцов
В минуты музыки печальной…
В минуты музыки печальной
Я представляю желтый плес,
И голос женщины прощальный,
И шум порывистых берез,
И первый снег под небом серым
Среди погаснувших полей,
И путь без солнца, путь без веры
Гонимых снегом журавлей…
Давно душа блуждать устала
В былой любви, в былом хмелю,
Давно понять пора настала,
Что слишком призраки люблю.
Но все равно в жилищах зыбких —
Попробуй их останови! —
Перекликаясь, плачут скрипки
О желтом плесе, о любви.
И все равно под небом низким
Я вижу явственно, до слез,
И желтый плес, и голос близкий,
И шум порывистых берез.
Как будто вечен час прощальный,
Как будто время ни при чем…
В минуты музыки печальной
Не говорите ни о чем.
15 понравилось
