Алексей Толстой. Собрание сочинений в восьми томах. Том 3

Страшно другое. Представьте так: мои расчеты окажутся неверны, я не попаду в притяжение Марса – проскочу мимо. Запаса топлива, кислорода, еды мне хватит надолго. И вот – лечу во тьме. Впереди горит звезда. Через тысячу лет мой окоченелый труп влетит в ее огненные океаны. Но эти тысячу лет – мой летящий во тьме труп! Но эти долгие дни, покуда я еще жив, – а я буду жить долго в этой коробке, – долгие дни безнадежного отчаяния – один во всей вселенной! Не смерть страшна, но одиночество, безнадежное одиночество в вечной тьме. Это действительно страшно. Очень не хочется лететь одному.

Давеча бы так... А то - слово коммуниста.. Ей-б-гу, давеча вы мне так больно сделали, так досадно... Сейчас, кажется, вы уже начинаете разбираться. Мы с вами враги, правда... Но мы должны работать вместе... С вышей точки зрения я - выродок, величайший индивидуалист... Я П.П.Гарин, милостью сил, меня создавших, с моим мозгом, - не улыбайтесь, Шельга, -гениальным, да, да, с неизжитыми страстями. от которых мне и самому тяжело и страшно, с моей жадностью и беспринципностью, противопоставляющий себя, буквально - противопоставляющий себя человечеству.

-Ух ты, - сказал Шельга, - ну и сволочь. -- Именно: "Ух ты, сволочь", вы меня поняли. Я -- сластолюбец, все
секунды моей жизни я стремлюсь отдать наслаждению. Я бешено тороплюсь
покончить с Роллингом, потому что теряю эти драгоценные секунды. Вы -- там,
в России, -- воинствующая, материализированная идея. У меня нет никакой
идеи, -- сознательно, религиозно ненавижу всякую идею. Я поставил себе цель:
создать такую обстановку (подробно рассказывать не буду, вы утомитесь),
окружить себя таким излишеством, -- сады Семирамиды и прочий восточный вздор
-- чахлая фантазишка перед моим раем. Я призову всю науку, всю индустрию,
все искусство служить мне. Шельга, вы понимаете, что я для вас -- опасность
отдаленная и весьма фантастичная. Роллинг -- опасность конкретная, близкая,
страшная. Поэтому до известной точки мы с вами должны идти вместе, до тех
пор, покуда Роллинг не будет растоптан. Большего я не прошу.

— Знаю, в объявлении сказано. Мне эту звезду показали давеча. Далёко, конечно. Условия какие хотел я знать: жалование, харчи?

— Вы семейный?

— Женатый, детей нет.

Солдат ногтями деловито постукивал по столу, поглядывал кругом с любопытством. Лось вкратце рассказал ему об условиях перелёта, предупредил о возможном риске. Предложил обеспечить семью, и выдать жалованье вперёд деньгами и продуктами. Солдат кивал, поддакивал, но слушал рассеянно.

— Как, вам известно, — спросил он, — люди там, или чудовища обитают?