В. Г. Короленко. Собрание сочинений в пяти томах. Том 2

По завершении чтения рассказа, хотя, если исходить из его объема, то его можно определить и как повесть, все же 80 страниц и несколько сюжетных линий, у меня возникла интересная ассоциация, Короленко предстал передо мной неким симбиозом Чехова и Горького. Оба этих писателя в год создания "Марусиной заимки" - 1899 - были очень популярны: Чехов находился на пике своей славы, Горький был на подступах к своему пику. А мысль о неком симбиозе возникла потому, что Короленко объединил "коронные" темы этих писателей. Чехов, который совсем недавно прогремел своим "Островом Сахалином", писал о ссыльных, Горький лучше всех разработал тему "босяков".

В "Марусиной заимке" Короленко представляет вниманию читателей ссыльных, только не сахалинских, а якутских, и в них явно просматриваются элементы босячества. Так что имеет место быть влияние обоих писателей: и чеховская скрупулезная наблюдательность и горьковский бесприютный романтизм. Подход, скорее чеховский, автор в произведении присутствует; Чехов далеко не всегда заявляет свое авторское участие, но в "Острове Сахалине" оно непреложно, поскольку это, все же, книга документальных очерков.

У Короленко тоже наблюдается элемент документальности, и я склонен думать, что у всех представленных в произведении героев были реальные прототипы, возможно он изменил имена, возможно приукрасил какие-то черты характеров или детали описанных событий, но реальная правда жизни ощущается за этим текстом без сомнений.

Все сюжетные ходы формируются вокруг беглой "зэчки" по имени Маруся, красивой и молчаливой молодой женщины из Малороссии. Отдельные блоки повести посвящены окружающим её мужчинам: отчаянному, самому "горьковскому" герою "заимки" Степану, имеющему неуничтожимую тягу к справедливости и душу Робин Гуда, и Тимохе, обстоятельному крестьянину из центральной России, умеющему работать и выжидать.

Наблюдения автора за складывающемся любовным треугольником и составляют суть произведения, в разговорах автора с героями раскрываются их характеры, проясняются события их жизней, обстоятельства их попадания на якутское поселение. Но Маруся жестко хранит тайну своего прошлого, о ней известно только то, что известно Степану, встретившему её в тайге, оба они были беглыми каторжниками.

Последний блок повести посвящен зарождающимся межнациональным проблемам, столкновению местного якутского населения с активной и воинственной татарской диаспорой, хотя под татарами здесь понимаются все представители мусульманского мира, заброшенные волей судьбы в далекую Якутию. Вот здесь и проявилась в полной мере натура Степана, ставшего на защиту менее наглых якутов. Но его "общественная" деятельность стоила ему личного счастья, потому что Тимоха, как я уже писал, умел выжидать и брать свое.

Уже закончив рецензию, разобрался с формой "Марусиной заимки", оказывается, это новелла. Ну что же, новелла так новелла, переписывать начало рецензии не стал, потому что с таким же успехом эту новеллу, кроме рассказа и повести, можно было бы назвать и очерком.

Короленко был направлен корреспондентом в Америку на выставку в Чикаго, и ему сразу же захотелось написать повесть о новой жизни русских эмигрантов. Возможно через текст он хотелось понять их мечты, надежды, побуждения бежать из родины в неизвестность, и рассказать, что от этой неизвестности можно ждать. Мир Америки в книге выглядит фантастично, даже больше ста лет спустя, поезда летающие по воздуху описаны впечатляюще, как и бесконечный город, населенный необъятным количеством людей. Условия в Америке из-за смешения национальностей и культур становятся катализатором этих самых культурных изменений, еврейки выходя замуж за христиан, и у старшего поколения волосы на голове дыбом, а новое поколение не видит проблем. Основной темой звучит все же свобода, собственничество и равенство не зависимо от происхождения. Мне показалось, что Короленко очень осторожен - он не выносит оценочных суждений, и почти поровну показывает мнение и старого света и нового. У нас есть и типичная русская барыня, которая и в 1893 относится к простой бедной девушке, как к своей собственности, которая не имеет права на выходные и свою жизнь, и в противовес мы имеем детей еврея Борка, которые свою жизнь и новые ценности ставят выше религии и мнений нанимателей/родителей. В сюжет об эмиграции четырех русских вплетаются исторические явления, такие как скупка голосов на выборах и митинги безработных. Повесть короткая, но всеобъемлющая, вмещающая в себя историю, культурные тонкости и новые смыслы. Каждый персонаж изображает свое отношение и способ выживания. Кто-то смешивается с толпой и готов на все, ради легкой наживы и простой жизни. Кто-то ищет родной дом на чужой стороне и по сути уезжает только ради смены декораций, осознавая бессмысленность переезда. Кто-то встречает добрых людей, и начинает строить свою большую счастливую свободную жизнь на новых землях. Не понятно что произошло с сестрой героев, которая уплыла первая, попала ли она в Миннесоту? И интересно, почему Короленко не ввел еще одного персонажа, которая Америка поглотила бы и съела, полностью уничтожив, не хотел придавать негатив свободному миру? На мой взгляд это упущение или приукрашивание, но не мне решать.

Америка — такая сторона... Она перемалывает людей, как хорошая мельница... Америка такая хитрая сто­рона, она не трогает ничьей веры... Она берет себе чело­века...

Ещё одна прекрасная жемчужина-находка этого года! Небольшая новелла про жизненные ценности, про любовь к родной земле, про горечь утраты, про то, как чужбина может сломать в человеке веру в себя, поставить в нелепое положение и устыдить перед самим же собой.

А начинается всё с письма...

Есть в Волынской губернии, там где холмы Карпатских гор переходят в болотистые равнины, небольшая деревенька Хлебно. Со всех сторон к ней подступается Природа-мать в самых разнообразных обличиях: где нивами, где равниной, где лесом, а где и целыми холмами. Там солнце улыбается своему отражению в гладких озёрах, иногда с озорством подмигивая искрящимся зайчиком в узеньких речках, словно ненароком разбросанных по пёстрому ковру родимой стороны. Вечерами, в тихом чернильном бархате спускающихся сумерек можно услышать шёпот пастушьей дудочки, прислонив уставшее за день плечо к резному крыльцу и провожая взглядом последние сонные лучи солнца за синюю полосу далёких гор.

Неподалёку от Хлебно течёт крошечная речка, по берегам которой обильно растёт лоза: отсюда и название ей - Лозовая. Со временем, там возвели небольшой посёлок, который назвали Лозищами. И жители с тех пор все до единого пошли Лозинские, а чтобы не запутаться, к фамилии приставили прозвища: Мазница, Голенище, Шуляк, Оглобля... Жили лозищане, не тужили, только покоя не давала им мечта - увидеть свободу, то бишь Америку. Ведь выбрался же туда Осип Лозинский, вырвался же! Теперь вот письмо послал с апельсиновой марочкой и синим тикетом - билетом для жены своей, для Катерины. Скучает по ней, тоскует, зовёт.

Собралась Катерина со слезами, нехотя, через силу. Жалко ей покидать край родимый, над которым коромыслом висит еловый дымок, колышится густая трава под алой зарёй, а ночами в открытые ставни стучится душистый ветерок и весело поёт сверчок за печкой. Но отпускать молодую женщину одну было неправильно, считал Матвей - брат Катерины, поэтому в дорогу собрались сразу трое: Матвей, Катерина и друг Матвея - Дыма. Естественно, на паром пустили только Катерину, а те двое остались на берегу и рвали на себе волосы. Но не отступили от мечты.

...на обычные вопросы при встречах: " как себе живёте?" или "как вам бог помогает?" - лозищане, вместо "слава богу", только махали рукой и говорили: "А, какая там жизнь!" или "Живём, как горох при дороге".

Эти двое отчаянно хотели в Америку. И попали-таки!

А реальность не просто ошарашила, она поставила их на колени. Хуже всего пришлось Матвею. Он не знал языка, не понимал правил американского общества, не мог смириться с тем, с чем столкнулся - он лишился себя. Медленно, но верно в нём стало пробуждаться нечто звериное, волчье. Матвей превратился в обиженного, в издёрганного, вечно голодного изгоя. Его душа истлевала, утрачивала свой свет, уступая место враждебности. И только среди таких же простых людей, безработных и обездоленных, как он сам, замкнутость и раздражительность немного отпускала Матвея - он обретал свободу. Однажды, когда у него спросили про Америку, Матвей сказал:

Мало хорошего в этой стороне... мало хорошего... Содом и Гоморра.

И буквально, пара слов о красоте слога Короленко. Это нечто невообразимо чудесное, обволакивающее, чарующее, дающее внутреннее умиротворение. Каждая метафора - это все оттенки словесной радуги, ажурное кружево с тончайшим изысканным рисунком, и в то же время, близким душе и сердцу, невычурным, без претенциозности и лишних излияний. Услада, отдохновение, восторг!