Я, хобо: времена смерти

Все познается в сравнении... Свою предыдущую рецензию я начала ровно такими же словами. После книг, подобных этой, отчетливо понимаешь, почему Лукьяненко — хоть и качественная, но все-таки попса: заигрывающая с читателем, нацеленная на коммерческий успех, с популярным запоминающимся мотивом, в нужные моменты извлекающая из тебя нужные эмоции. «Хобо» Жарковского не таков: он не пытается подстроиться под читателя – он ведет читателя за собой. Поначалу даже может показаться, что автор над нами издевается, но нет – он нас проверяет. Ему не нужны все – ему нужны свои. Тут почти как с «Именем розы»: пройдешь первое испытание – и книга пустит тебя дальше. У Жарковского первое испытание – лингвистическое. Язык – это живой, изменяющийся организм. Современники Пушкина вряд ли в полной мере поняли бы, о чем говорит нынешняя молодежь, а нам наверняка пришлось бы прилагать усилия, чтобы разобраться в филологических тонкостях XXIII-го века. Жарковский предлагает читателю невероятный опыт – погрузиться в атмосферу будущего не только с помощью классических литературных приемов, но и благодаря «эволюционировавшему» языку. Причем автор не ограничился одной только лексикой: создание неологизмов – самый очевидный путь изменения языка. Он с фантазией подошел к грамматике (спорим, вы думали, что у меня в заголовке опечатка?) и знатно поиздевался над синтаксисом, но поверьте старому лингвисту – в пределах реально существующих законов языкознания. И эксперименты на этом не заканчиваются.

ВИА «Пламя» - Строим БАМ

В глубоком космосе, за 191 парсек от Земли, космачи тянут Трассу. Уже сто лет тянут. Куда? Зачем? Самоотверженные, неунывающие работяги лишних вопросов не задают. Родина (читай - император) сказала «надо», космач ответил «есть». И впахиваются они, не щадя живота своего, считая каждую единицу скудного финансирования, которое уже успели раздербанить по пути от Земли (шутка ли – почти 200 парсек). И все они – большая дружная семья (а куда ты денешься с подводной лодки), и один суицид в месяц – это очень хорошо, это победа. А на досуге можно почитать запрещенные книги и послушать запрещенную музыку или надраться малины с товарищами и от души поколбить эченных землян, которые устроили тут, понимаешь… И вот неспешный производственный роман постепенно приобретает черты антиутопии, где космачи-клоны – всего-то расходный материал, существа второго сорта, которых земляне с трудом отличают друг от друга. Динамика нарастает, интрига закручивается, и начинается такой галоп! Мистика, философия, хоррор, боевичок, Лем, «Звездные войны», Стругацкие, игры разума с пространством и временем, мама, где я? вообщеничегонепонятно, но УЖАСНО интересно.

John Lee Hooker - Boom Boom

Это книга-эксперимент, книга-квест. Ей никогда не стать бестселлером. Ее нельзя советовать, нельзя однозначно определять жанровый подвид и пытаться впихнуть в какие-то рамки. Для того чтобы полностью понять и осмыслить этот мета-интер-супертекст, нужен мощнейший интеллектуальный и культурологический бэкграунд (и это вообще не про меня: местами я ощущала себя наитупейшим человеком во Вселенной). Тот читатель, кому повезет продраться сквозь все дебри и преодолеть все ловушки и чей мозг в результате не потечет из глаз и ушей, как у сли, сможет сам для себя определить и жанровую классификацию, и глубину смысла, и степень своего офигевания от прочитанного. Для меня это, скорее, роман-взросление. Все-таки большую часть времени мы смотрим на все происходящее глазами молодого пилота Марка Байно, и именно его устаканенная и запрограммированная жизнь (или не-жизнь) совершает немыслимый поворот, и случайная (а может, предопределенная) встреча наделяет его немыслимой властью. Как он ею распорядится, мы можем только предполагать.

И получим ли мы ответ хотя бы на этот вопрос – это еще больший вопрос. Так как обещанного продолжения читатели ждут ну никак не три года, а намного-намного дольше. И как раз из-за этой неопределенности и вытекающей из нее собственной вредности я не смогла поставить книге наивысшую оценку.

Еще я обязательно должна сказать о музыке. О Большой Музыке, как называет ее Марк Байно. Каждую часть книги предваряет немаленький список аудиофайлов, под которые он печатал свои записки «будущему себе». Что-то в таком роде:

В этом списке смешались реально существующие и фейковые исполнители, музыка прошлого, будущего и, как знать, возможно, музыка альтернативной реальности. Если игнорировать всё несуществующее или еще не сбывшееся, все равно получается крышесносная смесь рока, джаза и классики. А некоторые вещи настолько идеально перекликаются с текстом, что художественное восприятие переходит на какой-то совершенно новый, объемный, синтетический уровень. Например, Джон Ли Хукер помогал рассказывать историю ханы и ее членов, а Лакримоза Моцарта усиливала трагические моменты, отразив всю невыносимую боль Марка и наступившую за ней пустоту.

В. А. Моцарт - Реквием. Лакримоза

Дополнительный контент: книжная полка, кинозал, плейлист, музей космаческой славы и пикник на обочине

Послевкусие. Я впервые попробовала оливки, когда мне было лет 20. В моем представлении у них должен был быть совсем не такой вкус. «Хобо» - как мои первые оливки: не такой, но все равно очень прикольный.

Послемыслие. Я начала с того, что сравнила Лукьяненко с попсой. Ну а что же такое Жарковский в таком случае? Наверное, экспериментальная рок-опера. Космическая рок-опера.

Передо мной стоит непосильная задача - написать отзыв на книгу, которой я даже не могу поставить оценку, поскольку никак не определюсь в своём отношении к ней. Да, и при этом не написать 640 страниц, как сделал автор))). Сначала о том, как книга вообще попала в мой виш: среди рецензий друзей я читала такие восторженные отзывы, что просто нельзя было пройти мимо. Особенно зацепило то, что о романе написала LyudmilaSolovyanova , человек с глубоким и обоснованным мнением, профессионал и коллега. Так что хотя бы слово "реябта" не привело меня в ступор.

Сначала о языке. Да, язык - живая система, изменения происходят постоянно, и Пушкин, действительно, не понял бы половину наших речей. Да что говорить: взрослые не всегда понимают язык молодых. И Жарковский экспериментирует в своём экспериментальном романе (уж простите за "масло масляное") прежде всего с языком. Моментами мне хотелось сказать: над языком. Понять смысл текста, конечно, можно. Но стоило ли это делать так кропотливо-постоянно? В итоге диалоги, которых великое множество (напоминаю: книга в 640 страниц), превращаются не в информацию, эмоции или удовольствие от чтения, а в труд по сдерживанию себя, чтобы не перелистнуть страницу. Чтобы не быть голословной, примеры:

Следует заметить, что персонажи-земляне говорят нормальным, нашим языком. Т.е., предполагается, что это язык космачей Трассы. Ладно, войдём в положение: рождённые в таких далях, да, собственно, и не рождённые, а выращенные в колбах, подвергаемые многочисленным наркаутам, да и просто являющиеся собственностью императора - какие уж там языковые тонкости...

Мало ли что. Космос большой, мы маленькие, автоматика врёт, а Император велик.

Но вот в использовании мата автор непоследователен. Так-то в соновном все солёные словечки упрятаны в ссылочки, где стоит само слово, а в скобочках, где указывается язык, с которого переведено - трбл. Да, трабла уж, конечно, не каждый раз себя проконтролируешь.

Огрызаться Шкаб не смел, но толчки - последовательно - набили ему в оперативную риторический вопрос: "Дачтожзаколбунахтакое?!"

Да и где сама проблема-то? Книга ведь стопроцентно не детская. И ситуаций, напряжённых до предела, в книге столько, что одним литературным языком точно не обойтись.

Следующая моя точка неприятия была в многонациональности экипажей, до слёз напоминающих тексты Стругацких. А уж когда в книге появился Саулюс Ниткус (тут бы мне воспрянуть, имя-то наше, литовское!), которого немедленно начали сокращать до Саула - я ощетинилась всеми иголками: Аркадий и Борис Стругацкие - Попытка к бегству трогать нельзя, нельзя делать и притчи боевик! Вполне вероятно, что автор ничего такого не имел в виду, я рассказываю лишь о своём читательском восприятии...

Если вы собираетесь читать эту книгу, следует иметь в виду два момента: сюжет классный. Здесь и дружба, и чуть ли не мистические превращения живых в мёртвых (Я не дышал ровнёхонько четыре часа две минуты пятьдесят секунд. Сердце у меня не билось, а как-то хлопало ритмично. С тех пор, как я к этому привык, а привыкнуть удалось, не было выбора, никакого дискомфорта я не находил в себе. Кроме, понятное дело, ужаса и недоумения, их было хоть кастрюлями отчёрпывай.) и наоборот, далёкие планеты(Палладина, сладостный кус, кусище, бриллиант, - но едва ли по глотке великой Земле…), банды, живо напоминающие фильмы про Безумного Макса, интриги, артефакты - множество всего. Но во всему этому придётся продираться сквозь сложный текст или даже не совсем текст:

А потом, глядишь, пролистнул что-то в гневе - а дальше непонятно. Так что нужно быть готовым к кропотливой читательской работе, несмотря на то, что многие эпизоды можно свести к детскому пересказу боевика: " а он ему тыдыш, а он тогда вбзых".

P.S. Исходя из слова "реябта", что означает просто ребята, как следует читать фамилию одного из самых противных персонажей - Мусохранов?

Уникальная фантастика, да что там, удивительная художественная литература, чем бы она не была. Не важен стиль и даже сюжет, главенствует над всем неподражаемый, странный, выдуманный, если хотите, безумный и одновременно этим же потрясающий стиль изложения, язык подачи. Он вроде бы вполне русский, - читаешь и понимаешь слова-то, - но кажется, что Жарковский знает или изобрел новое наречие русского языка, когда ломаются знакомые законы синтаксиса и словообразования, изобретаются новые слова и термины, складывающиеся подчас в совершенно казалось бы невозможные конструкции (но на удивление уместные в этой матрице).
Здесь правят балом жаргонизмы, замешанные на богатейшем словарном запасе автора, точно знающего то, чего не знаете вы (и я тоже)). А ужаснее всего то, что эти мутации захватывают и опутывают, втягивают в водоворот странных событий, где поначалу ничего не понятно, но жутко интересно.

Если после такого вступления вы читаете дальше и сразу не внесли книгу в черный список, значит нам по пути. В глубокий космос, за 191 парсеку от Солнечной системы, где специально выращенные космачи (серьезы, младые и только вылупившиеся девственники) тянут Трассу, осваивают дальние созвездия, строят необходимые коммуникации, живут своей необычной жизнью, по своим космачным правилам. Именем Императора, коего никто не видел (им любой землянин в диковинку) и, скорее всего, не увидит, ведь попасть на Землю надо отрубить в космосе 25 лет. Мало кто столько выдерживает.
Нуивот, с первых же строк, со вступительного эпилога понимаешь... точнее, не понимаешь, что происходит, но отцепиться от внедрившейся, но пока еще не прородившейся понятием, интриги, невозможно. Настолько, хоть и сложно, но увлекательно, тщательно и подробно описывается каждое действие по строительству самого дальнего оплота Империи, что в какой-то момент понимаешь, что за сюжетом уже особо не следишь - интересно и так))
Посоветую. Сразу мозги ломать не стоит, надо, как наши герои, выходящие из наркаута (типа гиперсна), делать это постепенно, родиться после смерти так, чтобы не умереть совсем... И всё, или почти всё, будет.
Наш главный герой, хобо (это такие люди - создания? - выживающие в любом мире, самом неизвестном и чуждом) не по его воле становится центральной фишкой в галактических имперских играх, где ради мистической цели под удар ставится абсолютно всё:

Не скажу, что я досконально врубился в финиш тела истории, то распираемое очередным приступом иного русского языка (жарковского языка?)), то впадающего в штиль разъяснений и понимания происходящего (даже Питер Уоттс местами вменяем), но мне хватило (и убило в хорошем смысле) того мира, придуманного автором.
До секунды по среднему времени продуманный мир. Глубочайшего погружения, йебо! Это феноменально ощутимо, как сам там побывал, "итти его колбу"! Я еще не раз буду перечитывать эту книгу, исчезая из этого мира в тот, наверное, никогда до конца не будучи понятый, чем и притягательный мир космачей, хобо и остальных не стандартных персонажей...
* - заимстования из жарковского языка

«Это разрыв башки», - говорит человек, литературные рекомендации которого не раз удивительно точно отвечали моим читательским ожиданиям. Робкое возражение, что голову хотелось бы сохранить хотя бы для того, чтобы посредством ее есть, разбивается железобетонным: «Совершенный отрыв башки» с подтекстом «оставь надежду, всяк». А поскольку со второй репликой вступает еще один человек, чьи книжные советы не раз отменно мне заходили, понимаю – значит, хорошие сапоги, надо брать. Тем более, что о романе Сергея Жарковского «Я, Хобо» слышу уже не впервые, хотя спознаться с творчеством автора до сих пор не пришлось.

Нет, первый сенсорный шок не связан с головой. Чувство, что она вот-вот разлетится на куски в попытке осмыслить-осознать-собрать воедино части головоломки, предлагаемой автором, придет, но чуть позже. Первое – невесомость со всем сопутствующим комплексом ощущений: отсутствие опоры под ногами, дезориентация, необходимость учиться производить привычные действия кривыми путями, непредсказуемость направления и траектории, по которой двинется предмет после столкновения с другим предметом.

В безосевом пространстве начинают нанизываться цепочки ассоциаций: молодые космачи с их опасными играми – это наверно потомки некоей искусственно созданной и успевшей деградировать к моменту описываемых событий расы? Космачи, потому что косматые? Допущение, что космос может стать объектом синтаксических манипуляций с использованием обидного архаичного суффикса «-ач» (рогач, снохач, трепач, дурачина только и приходят в голову, хотя есть еще трубач и палач, гм, замнем) – этого рода допущение не вдруг помещается в голову, хочет выплеснуться сразу во всех возможных направлениях. Оксюморон того же рода, как силиконовая груша, в сути клизма, что служит тут сосудом для недурного кофе.

Почему человек привязан к наклонному кресту? Он жертва изощренного садизма этих самых молодых космачей? Или здесь поклоняются неведомым жестоким богам и это ритуальное убийство? Не убийство? Жив, и сейчас спасётся? Пусть поторопится, они ведь могут вернуться, те, кто над ним издевался. Никто не глумился, а это он сам над собой совершил, зачем? Род фиксации тела в оптимальном для выхода из десятилетий нарколептического сна положении? Чем дальше, тем страньше.

Мало-помалу ситуация начинает проясняться. Человек вообще скотинка приспособляемая и вот ты уже минимально ориентируешься в невесомости романа, понимаешь, что «космач» не ругательство, а самоназвание Homo Cosmicus. Но есть еще бройлеры и серьезы, кто первые, кто вторые? И хобо из названия, кто или что он? Зачем о книге говорят, как о космоопере и сравнивают с «Гиперионом», когда ясно же, что киберпанк. Ну ладно, с чертами биопанка, но космическая опера, как жанр, предполагает множественность миров, по которым герои странствуют, размахивая световыми мечами, освобождают принцесс, свергают галактические правительства, вовлекаются в сложные интриги. А здесь убожество быта, ограниченного рамками, в которых только клаустрофил может выжить без особого ущерба для психики, да четыре литра воды в суточной норме – хочешь пей, хочешь ванну принимай, да стропорез вместо чудо-мечей. Впрочем, с последним герои управляются мастерски. Они ребята что надо, никакие гибсоновы киберпанкуши рядом не стояли. А язык.

Язык, которым написана книга, приводит на память Стругацких и Лазарчука; Набокова и Аксенова; Платонова и Бредбери (не суть, что последнего знаешь в переводе, емкость и особую космическую поэтику ему удалось передать). И еще это почему-то похоже на сказы Бажова. Хотя «почему», как раз ясно, по сути герои те же горнозаводские крепостные, только туннели свои штробят в глубоком космосе, но силы, с которыми вступают во взаимодействие, сродни Хозяйке Медной Горы: могут дать великий талант и почти обессмертить, но душу и счастье заберут. А впрочем, все возможные языковые изыски не отменяют тесного соседства с канцеляритом, техноязом, весьма органичным в ткани романа молодежным сленгом, лагерным арго, кучей перековерканных космополитических фразочек на всех языках (английский в приоритете).

Теперь стиль. Постмодернизм, мне ли его не опознать, когда последние полтора года выступаю в роли человека. измученного постмодерном. Какого только не потребляла: англоязычный, латиноамериканский, французский, японский, отечественный. Чтобы не быть голословной, пробегусь по линейке стандартов. Ирония, игра. черный юмор - ну. на этом тут все строится, говоря о синтаксисе, уже упоминала, но глубинный смысл с бесконечными воскрешениями того, кто предпочел бы умереть, с ненужной трассой, которую тянут. преодолевая нечеловеческие трудности (БАМ, Брежнев-Абманул-Молодежь, вселенского масштаба).

Интертекстуальность - о, да это апофеоз цитируемости, особенно в части Яниса Порохова, там просто какой-то фейерверк. Пастиш - все со всем склеивается. возьмите хоть флексии в "космаче". Фабуляция - угу, вывернутая наизнанку легенда о Джинне - Бен Гане одна из ключевых в романе. Пойоменон - герои постоянно работают с собственными и чужими дневниковыми записями, заметками, данными бортжурналов и проч, а в финале Марк пишет свою книгу.

Временные искажения - чего стоят полтора десятка лет до-жизни клонирования, а после полторы сотни лет, проведенных в наркотическом сне. Магреализм? Его столько, что можно намазывать на хлеб и пить чайными стаканами (простите - грушами). Технокультура, паранойя, минимализм - весь роман, но наиболее полно отражается в визите Шкаба на земной звездолет. Фрагментарность и поток сознания - это страшно затрудняет понимание вначале, но продравшись сквозь пленку поверхностного натяжения позволяет погрузиться в гротескный мир романа с головой.

К моему большому сожалению, постмодернистский роман в наших палестинах не может быть востребован в силу (непатриотично, но правда) малой подготовленности русскоязычного читателя к восприятию чего-то, сложнее Рубиной и Акунина, которых тоже нежно люблю. Сложная литература - это изысканное наслаждение. но и большая предварительная работа, а ментальный стереотип, исподволь культивируемый властью: "лошадь пусть думает, у нее голова большая". Что, выходит лично Путин виноват в том, что Жарковского мало знают? Разумеется, нет. В своей голове каждый сам себе Путин. А что до Лошади - Россия как раз под этим знаком, согласно структурному гороскопу. Есть надежда. И да, в "Я, Хобо" лошади иммуны против главной напасти, губящей людей. Двойная надежда есть.

Есть какое-то изощренное издевательство в привычке некоторых авторов заканчивать книги на самом интересном месте. Да еще и кокетливо хихикать в конце, обещая непременно все дорассказать в продолжении. Особенно когда на самом деле продолжения нет, и не факт, что будет. Такой вот грустный момент.

"Я, хобо: времена смерти" - это, конечно, поразительно. Насколько тяжело читается пролог (стилизация стилизацией, но кто на ком стоял и что вообще происходит понять удается далеко не сразу), настолько легко захватывает весь остальной текст. Читается буквально на одном дыхании, невзирая на сленг. Стилизация гениальна. Смешение жанров фантастично. Сюжет увлекает, история Марка Байно - космача, пилота, космического пирата и Судьи (как он дошел до жизни такой и превратился из честного работяги в мятежника и трижды покойника, нам расскажет эта книга. Точнее, Марк сам себе расскажет, а мы послушаем) - напоминает мне кучу вещей сразу и ничего конкретно.

Побольше бы отечественной фантастике таких книг.

Если забить, полностью забить на язык повествования, а он здесь нечитаемый/не воспринимаемый на слух новояз типа будущего, состряпанный на коленке из старых, иногда не забытых слов (типа товарищ, младой, коих, навроде, сиречь), а иногда просто из исковерканных, изрезанных без скальпеля (типа реябта), тогда, возможно, книга неплохая. Но это неточно. Дело в том, что понять ее смысл, вникнуть в суть происходящего не получится - как раз из-за вот этого дурацкого новояза, который воспринимается как издевательство над "великим и могучим". Большая часть страниц здесь - диалоги и/или монологи персонажей и электронной техники, которые разговаривают друг с другом междометиями и словами, смысл которых может не дойти даже после третьего перепрочтения. На счете эдак сотом перепрочитывать отпадает всякое желание.

У меня есть два вопроса. Первый - к автору - зачем?
Второй - вы представляете последствия? Пофантазируем: автор, окрыленный дифирамбами, продолжает писать фантастику (которая, мы помним, вроде бы и неплохая, хотя это и неточно) таким вот новоязом. Он истово шифрует свои тексты, чтобы мы, читатели, его расшифровывали. И нам придется это делать, потому что иначе что? книги не читать?
А теперь представьте, что ТАК писать начнут все. Одна книга равно отдельный новояз. И тогда уже точно книги не читать. Разве что Тургенева какого-нибудь с Чеховым. С их никому не нужными стройными текстами, простыми и понятными, несмотря на возраст в 150-200 лет. Но:

Не уверена, что автор заглянет в эту рецензию (хотя, кто знает), но позволю себе вольность ответить на вопрос "зачем" к нему. Чтобы выпендриться выделиться. Потому что если состричь всю муть словесного бреда людей (вроде как со знаниями сложных устройств и механик, но при этом разговаривающих на уровне "лучше водки хуже нет" и "здесь вам не тут"), мало что останется. И страниц значительно убавится.
А еще забавно: вроде как читаешь советскую фантастику (товарищ в помощь), где в космосе летают люди, намешанные отовсюду, откуда можно. Они говорят на русском языке, служат русскому императору всея земли, но при этом программное обеспечение у них по-прежнему на английском. Словно бы читаешь такой "книгу книг" и видишь "другие люди", когда предполагается, что на планете обитает четыре человека.

В отечественной фантастике есть группа сильных авторов, которым категорически не прет с публикациями. Радикальные товарищи утверждают, что печальная издательская судьба отличает вообще любого стоящего писателя. Это, конечно, не так, хотя примеры (Покровский, Щепетнев, Лях) впечатляют.
Я очень долго не хотел знакомиться с сильнейшим примером, в качестве которого радикальные товарищи приводят Сергея Жарковского, писателя из небольшого нижневолжского города, до "Хобо" опубликовавшего два романа под псевдонимом. Не хотел, потому что не люблю читать с экрана - а нормальными путями бумажную версию найти невозможно, она вышла крохотным тиражом в Волгограде пять лет назад и быстро исчезла. Потому что я не фанат волгоградской фантастики (даже последний Лукин, за редкими исключениями, не радует, а от того же Синякина сплошное недоумение). Потому что не нравилось название (ну хобо ты, и чо, всем сдохнуть теперь?). Потому что не очень верю в способность фэндома награждать стоящие вещи. Потому что просто пугали сетевая активность автора, его болезненная вспыльчивость и готовность обложить вчерашних приятелей чем под ногу подвернется. Ну и потому, что я, как всякий нормальный человек, не люблю падать в незаконченный текст - а автор сразу и честно предупреждает, что "Времена смерти" - лишь кусок, первый из трех, единого романа.
В общем, не хотел - а пришлось. Сложилось так, что больше на русском ничего беллетристического с собой не было, а сенсоры ныли. Начал, влип, побежал выписывать бумажный экземпляр - но тут обзавелся читалкой и все сразу упростилось.
Сегодня дочитал.
В общем, так.
"Я, Хобо" - это производственный триллер из грандиозного и жестокого космического будущего. Задворки Вселенной, железные кишки кораблей и станций, обрат вместо воздуха и пять литров воды на питье с подмывом: веселые, злые и деловитые космачи тянут межзвездную трассу во имя Земли и императора. Зачем эта трасса нужна, никто не знает: космос и чужие планеты для человека смертельны, высадка на чужой грунт не просто убивает, а превращает в зомбаков. Впрочем, ни космачей, ни колонистов, которых генетически затачивают под новую планету, такие вопросы не парят. Они, в общем-то дети, вдвойне, их такими вылупили. Все отважные пилоты, бройлеры и прочие храбрые покорители пространств - клоны, которые появляются на свет 15-летними, а к 18 годам считаются ветеранами, дослужившимися до отправки на далекую прекрасную Землю, давно ставшую таким же фигурантом инвективных конструкций, как мать-колба.
Главный герой книги тоже, конечно, клон, а вся книга - многоуровневое изощренное объяснение того, как он из спокойного трудяги-пилота стал убийцей, пиратом и личным врагом императора и всей далекой прекрасной Земли.
Теперь, значит, штука такая. "Я, Хобо" по идее, по ее реализации, по уровню и вообще по большинству известных мне признаков - одна из лучших фантастических книг как минимум последнего десятилетия. И я сильно подозреваю, что это явление не только отечественной литературы.
Мне неохота аргументировать - боюсь впечатление и послевкусие разбазарить. Отмечу только, что язык и психологический рисунок великолепны, обвинения в переусложненности текста, чрезмерности повествовательных линий и невнятности жаргона обоснованы, но несправедливы, и что впервые за долгое время я совершенно не устал от огромного (под 30 авторских листов) текста. И совершенно не боюсь такого же продолжения, которое давно закончено, рихтуется по седьмому разу и - есть такая маза, - вскоре может появиться в магазинах.
Держу кулаки, чтобы появилось.
Чтобы нормально зашло в правильную аудиторию.
Чтобы я дождался и окончания.

Нуивот.

На самом интересном месте. На самом, мать его колбу, интересном месте!

Хотя, реябта, скажу так: для меня каждое место в этой книге - было интересное. И, серьезно, читать было не просто интересно, а... Да и я не читала это! Я была там. Я чувствовала - от первого до последнего слова. Такое погружение - это страшно, честно.

Сначала я чувствовала себя невероятно лишней на Трассе, будто не понимаю ничего, будто - только что вылупившийся обанный девственник. А все кругом важным делом заняты, а я одна ничего не знаю, под ногами путаюсь. А потом... Вдруг я все и разом поняла. Все аббревиатуры, все термины, все, понимаете? И еще я поняла, что нету в этом нашем с вами Космосе никакой романтики. Что мы тут не звездами любуемся, а пашем во имя Земли и ея Императорского величества.

Но что делать, работа - она работа и есть.

А вот когда стало понятно, что Земля пытается всех нас разыграть втемную и отыметь во имя своих великих целей - тут стало противно. И стало тянуть душу и сердце - точно что в предчувствии грядущих событий.

А потом все заверте... И мне было больно и страшно, и каждая смерть - тупым ударом куда-то в солнечное. И хотелось сбежать, спрятаться - но некуда, потому что я должна была быть там. Я не могла не быть. Как-то так.

И я невыносимо хочу знать, что дальше - хотя бы затем, чтобы знать, что Хич-Хайк доберется на Землю и что Аб отомстит Земле. Я хочу снова быть там и видеть это.

Я тоже, Марк.

Жесткий НФ-триллер. То есть, большей частью... Два дня читала книжку запоем, она у меня вызвала и приступ эйфории (вот так вот иногда просто ощущаешь, что позарез нужно почитать что-нибудь космооперного, с новыми планетами, странными артефактами инопланетных рас и просторами далекого космоса, где наши корабли бороздят... как всем известно...) и острое недоумение, в общем, я даже не знаю, как относиться. Как-как - с осторожностью... )))
Сюжет: далекое будущее и значительный расцвет земной цивилизации. Человечество уже не одно столетие занимается освоением космоса. Они - космачи, они рождаются из аппаратов клонами 13-14 лет, а в пятнадцать поступают на службу - Земля требует тянуть космическую трассу в глубь космоса, значит, трасса будет протянута... От одной точки до другой - высылаются отряды, которые налаживают... порталы?.. осваивают прилегающую звездную систему и в дальнейшем заботятся о поддержании технической эксплуатации на должном уровне. После двадцати пяти лет трудового стажа каждому обещана "солнечная виза" и право проживания на Земле. Но космос - это космос, они проводят в... анабиозе?.. ("наркосне") во время скоростных перелетов десятки лет, так что к двадцати девяти годам считаются стариками, а до обозначенных сорока лет доживает мало кто, и даже если доживает, то еще неизвестно, в каком состоянии. Но никто из них не жалуется, потому что - "мы любим Землю, колыбель человечества!", как звучит намертво забитая в подсознание мантра.
Двенадцатая станция получает приказ о совершении нового прыжка во имя трассы. Это не совсем по правилам - прошло еще слишком мало времени с момента высадки, у станции не хватает ни человеческих, ни технических ресурсов. Но приказы с Земли не обсуждаются, и продвижение начинает осуществляться по давно отработанному плану. Звездолет "второго этапа" прибывает на заданное место и выполняет процедуры расконсервирования. И тут обнаруживается, что посланный вперед авангардный десант исчез бесследно, включая несколько сотен человек и ценнейшую технику, начатые работы по развертыванию оборудования первой необходимости заброшены посередине... После бурных обсуждений принято решение остаться и продолжить работы по освоению системы. Но история "Тринадцатой станции", которую суеверные космачи уже прозвали "императорской дюжиной", начавшись таким зловещим образом, просто не может не иметь трагического и кровавого финала...
Что тут скажешь - я обычно с большим недоверием отношусь к отечественной фантастике.)) С другой стороны, тут есть один несомненный плюс - если уж читаешь отечественного автора, можно, вдобавок к сюжету, наслаждаться красивым, выразительным языком - и не зависеть от переводчика. (Не то чтобы много авторов этой возможностью пользовались...) Но тут все как раз было на высшем уровне. )) Автор и сам по себе выражал что-то интересное, и к тому же еще сделал интересный ход - практически весь текст написан на своеобразном "жаргоне" - автор предлагает представить, как изменился бы современный язык во-первых, в будущем, веков через несколько, во-вторых, с учетом использования в специфической профессиональной группе... Было очень интересно. :cool: Все эти сокращения склонений и спряжений, куда более вольный порядок слов, выкидывание из фразы "лишних" слов... Поначалу просто ошеломляет и сбивает с толку, но потом как-то привыкаешь...)))
Опять же, здесь очень плотная реальность текста - столько персонажей, столько непривычных понятий, но все описано ярко, выразительно, все при деле и используется по своему назначению. Масса технических деталей - тут я, конечно, не специалист, но выглядит очень достоверно. ))
И вообще, все было невероятно интересно и захватывающе! Производственный процесс - развертывание и функционирование станции, социальные и политические конфликты - не все так гладко на Земле, да, или как тут любят говорить "Земля - планета непростая", психологические нюансы... Вот просто нечего было больше желать!
И тут автор, незадолго до финала, почему-то сорвался и пошел вразнос. Не поняла вообще ничего. (( Зомби, призраки, какие-то таинственные Судьи с волшебными мечами... ну ешки же матрешки! ((( Или, как выражаются космачи - блин-малина-водолаз!! Зачем?!! Зачем в твердую - и прекрасно выписанную НФ! - которой у нас и так остро не хватает, совать какие-то фэнтезийно-мистические пласты? ((( Нет, против авторского желания, конечно, не попрешь, но, мне кажется, очень и очень мало кто из фантастов может спокойно и без урона для произведения соединять НФ и мистику. Вон, скажем, Питер Гамильтон - приложил немало стараний, но и то имеются какие-то легкие сомнения... (кстати, я его так и не дочитала еще!) Но тут вовсе не тот случай, что у Питера Гамильтона, и я так и не уловила, какая была необходимость переходить в другой раздел фантастики и губить такое хорошее дело... Что там за фигня творится с зомби и призраками - не поняла вообще, что за таинственные магические артефакты, за которыми все охотятся - не поняла вообще, что за живчик бодро выскочил из наших 90-х и пошел сыпать цитатами из популярных кинофильмов и произведений - не поняла абсолютно. (и до смерти уже надоели наши авторы со своим постмодернизмом)
О, конечно, на титульном листе красиво написано "книга первая", а в биографии автора гордо заявлено, что это только первый роман из трех запланированных... Но вообще-то прошло десять лет, и что-то я не наблюдаю этих запланированных романов. )) Видимо, автор идет по стопам Мартина.
То есть, дело, само собой, житейское, и в жизни всякое бывает - бывают, что и книги не пишутся. Но тогда, лично для себя я вижу это так: эту бы книгу виртуально отредактировать. Мистику всю выкинуть к черту - она здесь нафиг не нужна. Книга пусть заканчивается на высокой трагической ноте - вот выжил там один главный герой (у него особые обстоятельства) и сейчас, находясь в посттравматическом расстройстве пытается размышлять, что ему делать и как отомстить - а читатель может спокойно ожидать, что уж в остальных двух книгах было бы вообще все невероятно круто... ))) И без зомби и волшебных мечей!

Mayday! Возможны спойлеры!
Стилистически "Я, хобо" - гибрид Питера Уоттса, Ханну Райаниеми и Василия Головачева. Жарковский настолько вольно обходится с русским языком, что временами смысл написанного не поддается расшифровке. Куда-то пропадают приставки, окончания и предлоги, меняется порядок слов в предложении, некоторые слова опускаются. Надеетесь на объяснения? Забудьте, до всего придется доходить своим умом.
Почти с самого начала мы узнаем, что это "роман в романе". Капитан Хобо Аб просыпается (то есть, пардон, воскресает) после путешествия корабля в надримане (это то ли движение со скоростью света, то ли какое-то гиперпространство). И так как с памятью у него после наркаута не очень, принимается за чтение своего дневника. Дабы гарантировать себе возвращение воспоминаний, предыдущий Хобо Аб оснастил компьютер взрывчаткой, которая сработает в случае отказа от чтения своей воскресшей версии. Неплохое начало. Дальше идут файлы, из которых мы получаем примерное представление о том, как капитан дошел до жизни такой.
Основное действие происходит почти за 200 парсек (примерно 660 световых лет) от Земли в системе Палладина Дальняя, куда усилиями клонов-космачей протягивается очередной, тринадцатый, участок галактической Трассы - Императорская Дюжина. Наш еще юный герой, которого в те времена звали Марк Байно, просыпается после наркаута и начинаются его суровые космические будни. Жанр романа превращается практически в производственный. Текст наполовину состоит из непонятного сленга, аббревиатур, компьютерных данных, логов переговоров космачей друг с другом и описаний внутреннего устройства корабля. Я искренне радовалась, когда кто-нибудь из персонажей вдруг выдавал более-менее длинную и осмысленную речь на нормальном русском языке. Если вы к этому привыкнете, то у вас есть шанс дочитать книгу до конца и получить удовольствие. Если нет, можете дальше не мучить себя. Легче не станет.
В системе Палладины Дальней "Сердечник", на котором прилетел Марк, должен был встречать ранее прибывший корабль "Форвард". Но он бесследно исчез, оставив экспедицию в мягко скажем затруднительном положении. Однако люди, а уж тем более адаптированные клоны, существа живучие, поэтому они все-таки устраиваются на новом месте. И пару лет выживают, пока в систему не прибывает земной корабль с посланником Императора на борту и секретной миссией. А дальше начинается тяжелый кафар (если я правильно поняла, это галлюцинации после выхода из наркаута). Потому что кроме землян и космачей в игру вступает некая третья сила, благодаря которой пропал "Форвард" и десант на планету Эдем.
Последнюю четверть книги можно забыть про здравый смысл, потому что поминутно возникающие вопросы типа "кто все эти люди и почему они так бодро бегают после смерти?" и "какого хрена тут происходит (...) колбу вашу мать?" заставят мозг раскалиться до пары тысяч кельвинов. В итоге к концу книги вопросов становится нааааамного больше, чем ваших неуверенных догадок относительно происходящего.
Может показаться, что я роман ругаю, но это не так. Просто он оставляет очень неоднозначное впечатление. С одной стороны читатель полностью проникается духом и ценностями этой вселенной, как будто наяву наблюдая за развитием событий. С другой стороны - ну нихрена же не понятно вообще. И с научной картиной мира, прямо скажем, не очень согласуется. Хотя, возможно это как раз и является причиной гиперреалистичности и тотального погружения в историю Марка Байно.