Моя книжная каша
Meki
- 16 163 книги
Это бета-версия LiveLib. Сейчас доступна часть функций, остальные из основной версии будут добавляться постепенно.

Ваша оценкаЖанры
Ваша оценка
"Старосолькая повесть". В основе повести сразу две переплетающиеся между собой истории: трагическая любовь Насти и жизнь учителя Вербова. Вторая довольно-таки скучна, хотя герой щедро наделен самыми симпатичными качествами. Не менее щедро туда вложена официозная идеология. Словно автор вдруг вытягивается во фрунт и ка-ак гаркнет: "Да здравствует Великая Октябрьская социалистическая революция!" "Позор буржуазным либералам-соглашателям!" или еще что-то в этом же роде.
Первая история грешит чрезмерно затянутой завязкой и столь же затянутой развязкой. Сюжет незамысловат: юная девушка скромного происхождения и два ее ухажера, положительный Вербо-Денисович и отрицательный Жаркий. Положительный герой проявляет чудеса благородства, отрицательный строит козни. Повествование несколько оживилось, когда благородное семейство Вербо-Денисовичей предприняло поистине эпические усилия, чтобы предотвратить мезальянс героя. Довольно интересна трактовка образа Жаркого: он не стандартный злодей без единого человеческого чувства; временами его становится просто жаль.
Предсказуемо и немного монотонно, но зато хорошо передана повседневность XIX века. И очень тронуло место и время, когда автор начал работу над повестью: Ленинград, 1943 год.
"История унтера Иванова" привлекает красочными зарисовками солдатской жизни. Прошлое российской армии описано настолько весомо и зримо, что его, кажется, можно пощупать и прочувствовать. Каково стоять в карауле у Аничкова моста, два часа не двигаясь в тесном мундире. Как перед парадом, даже в морозный день, замшевые лосины намачивают водой, "для лучшего прилегания". Как нужно бриться со шнурком в зубах, чтобы бакенбарды вышли ровные. Как вообще живется в новой, уже послевоенной армии ветеранам, прошедшим и Аустерлиц, и Бородино, взявшим Париж. Они выслуживали медали кровью, а в новой жизни ценится только шагистика. "Константин сказал, смотря на замерших в строю гвардейцев: «Всем хороши, одно жалко - заметно, как дышат…»
Порой мелькают в жизни унтера Иванова литературные звезды 1820-х - Грибоедов, Одоевский, Бестужев-Марлинский, Рылеев. С ними же в роман входит тема большой истории - как могло выглядеть восстание декабристов глазами скромного кирасира?
А вот собственной истории унтера Иванова там нет, вопреки заглавию. Центральный персонаж не столько действует, сколько плывет по течению собственной жизни - то в рекруты, то в Париж, то еще куда-то.
"Судьба дворцового гренадера" продолжает предыдущий роман и написана в том же ключе: повествование о маленькой, серенькой жизни уже знакомого унтера Иванова, ставшего теперь дворцовым гренадером. Колоритные подробности житья-бытья в Зимнем дворце держат внимание, но все же не хватает ярких событий.

Интерес к истории в свое время у меня пробудился через художественную литературу, когда более глубокое понимание контекста и сути произведений невозможно без понимания исторических контекстов, в которых жили герои и авторы этих произведений, формировалось их мировоззрение. Например, читая Лескова, я изучала Крымскую войну и российско-польские отношения, читая Лермонтова, Кавказскую войну, "Капитанскую дочку" - восстание Пугачева, а "Тараса Бульбу" - присоединение Украины к России и т. п. и т. д.
Роман Владислава Михайловича Глинки "Судьба дворцового гренадера" охватывает период с 1827 (когда указом Николая I была создана рота этих самых дворцовых гренадер) по 1837 (смерть Пушкина, пожар в Зимнем дворце). И это столько событий, личностей и моих переживаний)!
Итак, это, на мой взгляд, качественный, насыщенный роман, освежающий исторические события того времени (контекст) и с яркими героями и их перипетиями (гренадеры, художники, поэты, крестьяне, мещане, помещики, лакеи и др.).
Рекомендую!

Очень рада, что прочитала это захватывающее произведение и познакомилась с автором Владиславом Михайловичем Глинкой. Получилось, что как раз в преддверии исторического события - 200летия восстания декабристов. А Глинка связан со Старой Руссой, где я совсем недавно побывала.
Потрясающий роман! В нем столько атмосферы того времени, тонкости, филигранности в деталях, живости и проникновенности. Через восприятие участника Отечественной войны 1812 года и не только (также участника подавления восстания на Сенатской площади 14 декабря 1825г.) Александра Ивановича Иванова мы видим многие события нашей истории. А главный герой - это простой солдат, бывший крепостной, дошедший до Парижа, прошедший годы и годы солдатчины, мунштры. Здесь и быт его службы и жизни, и воспоминания о родных, и город Санкт-Петербург того времени, и личностный рост Александра Иванова. И встречи с реальными историческими персонами, да и сам главный герой - реально живший человек, о котором Владислав Михайлович Глинка узнал, изучая архивные документы. Это было несколько строк ("пунктир интересной человеческой судьбы") , и вот передо мной целый атмосферный исторический роман.
Сам Владислав Михайлович мне тоже очень интересен: историк, писатель, экскурсовод, научный сотрудник, консультант по историко-бытовым вопросам. Так и вижу его интеллигентность, ум, глубину познаний и изучения материала. В воспоминаниях о нем прочитала, что "он знал XIX, а отчасти и XVIII век так, как будто жил в те времена. И его рассказы, разъяснения, справки поражали не как набор книжных знаний, а просто как впечатление очевидца".
Я и дальше буду читать произведения В. М. Глинки, тем более есть продолжение" Истории унтера Иванова". К нему и приступаю)

...мужской голос звонко выводил мотив Преображенского марша со старыми словами:
-Знают турки нас и шведы,
И про нас известен свет...

– Конногвардейцы, смирно! Палаши вон!
Дружно лязгнула сталь клинков о железные ножны. Еще команда – и справа рядами эскадроны тронулись через площадь. Первый дивизион пошел налево и вдоль здания Сената. Второй и третий потянулись вдоль Адмиралтейского бульвара. Дойти до самой набережной оказалось невозможно, здесь громоздилась гора крупной гальки, выгруженной с барок для постройки Исаакия и еще не перевезенной за забор. Ротмистр Пилар остановил эскадрон и скомандовал поворот на месте, лицом к площади. Теперь фронт четырех эскадронов обратился к восставшим. После перестроения вахмистру и унтеру следовало снова выехать на правый фланг. Но расстояние между крайним конногвардейцем и камнями оказалось столь малым, что выдвинуться вперед мог один Жученков, а Иванов остался за ним. Между плечами вахмистра и Панюты он опять увидел каре Московского полка и окружавший его народ, но теперь сзади серело здание Сената, на крышу которого взобрались какие-то люди.














Другие издания
