Внимание, Ковпак!

- Все зависит от человека, - думая о том времени, полном испытаний, сказала Лида. – Я насмотрелась всякого. Но самое страшное, что я видела на своем веку – это даже не кровь, не раненые, не смерть. Самое ужасное, незабываемое – это колонна наших военнопленных в сорок первом году. Как сейчас это помню: целую колонну, человек двести, гнали несколько фрицев. Разве нельзя было тех фрицев обезоружить?.. И знаете, один пленный из этой колонны меня узнал, кричит: «Передай, дивчина, моей тетке в соседнее село, что скоро получу документы и к ней зайду!» Так и доси йдэ. Выдали ему документы – в крематорий.

Через четверть часа на дороге показалось десятка полтора вражеских солдат. Шли они гуськом по двое, очень медленно, часто останавливались, прислушивались, воровски осматриваясь по сторонам.

- Разведка, - шепнул Замула. Цимбал не тронул ее, чтобы не поднимать шума преждевременно. За разведкой следовали роты. Двигались они компактно, не соблюдая уставных дистанций. Фашисты были заранее уверены в своем успехе. Партизаны ждали, пока вражеская колонна окажется перед фронтом роты.

Теперь все зависело от Цимбала, находившегося на правом фланге и пропускавшего колонну врага. Именно Андрей один решал сейчас, когда открыть огонь. Перед партизанской цепью маршировало уже четыре вражеских взвода, больше сотни человек. «Что-то медлит мой помощник», - начал волноваться Замула. Справа за немецкой пехотой послышался шум движущегося обоза: фашисты, видать, собрались воевать долго.

Вдруг тишину распорола автоматная очередь. И тут же переросла в многоголосый хор: грохотали автоматы и пулеметы, ухали гранаты. Лес загудел, застонал… Потом из грохота вырвалось громкое и грозное: - Р-ра-а-а!.. Цепь рванулась на дорогу. Гром покатился по лесу и затих.

Все было кончено за несколько минут. Вражеская колонна так и осталась на дороге, не успев даже изготовиться к бою. Лишь немногим удалось скрыться в болоте. На дороге насчитали двести пятьдесят убитых гитлеровцев. 2-я рота потеряла одного человека.