Рахиль

В этом сезоне мой дп-шный январь безлошадный, точнее, безбайкерный, аж грустно. Современная русская интеллигентская проза, в которой вместо мотогонок в качестве экстрима - балансирование на грани нищеты. Богачи, как правило, читают литературу другого сорта, поэтому то, как автор издевается над бедным читателем, просто возмущает!
Главному герою, профэссору-филолуху, а заодно и еврею-полукровке, не раз приходится мыться, но не обольщайтесь! Ванную комнату университетского препода Святослава Семёновича Койфера вам не покажут. Просто профессорская кошка Люся изо дня в день гадит в профессорскую постель, а профессорская голова полгода без зарплаты забита отнюдь не приучением кошки к лотку. Перед новым годом в моей квартире появился щенок, искренне сочувствую профессору Койферу, ибо мыться в заминированной квартире приходится часто и мне. За приключениями кошки (обошлось без мышей) и рассеянным профессором мы наблюдаем весь пролог глазами трещотки-клептоманки Дины. Если бы еще от её лица весь роман был написан, получилась бы комедия. Очень жаль, что судя по аудиокниге, начитанной по журнальной версии романа, в первой редакции пролога не было вообще, а начитки полной книжной версии пока нет. Без пролога роман потерял часть абсурдности. Остальная часть романа рассказана другими персонажами, Дине почти слова не дадут.
Люблю приём полифоничного повествования, недавно с ним столкнулась у Кизи в "Порою блажь великая". От других героев мы узнаем, что профессор вовсе не рассеянный, а Дина не клептоманка, просто начало 90-х и окружающие этих двоих привыкли выезжать за их счёт. Беременная Дина тырит в супермаркетах только очень нужные сейчас вещи, и только по одной. Автор издевается над бедным читателем, у которого нет денег, но есть совесть, и который не может как Дина таскать продукты из супермаркета. Койфер же - типичный русский интеллигент с комплексом полукровки. На еврейскую тему уже кто только не плясал. Будто других инородцев в Союзе не было, или у них совсем не было проблем с идентичностью. (Удружил Балабанов, сняв странный фильм о странном тормознутом якуте (народ могу и переврать, но северный точно)).
Мне кажется, что такой типаж - смесь "лишнего человека" и чудика разной пропорциональности - особенно активно кочует по премиальным романам последние 40-60 лет, особенно, если действие происходит в Москве, Петербурге или Киеве. Навскидку, это и большинство жителей летающего дома у Житинского, и Цвибышев у Горенштейна, стопудово у Сенчина, Шишкина и Алешковского (не всех из них читала). Писатели-реалисты переосмысляют 20 век, наделяя своих героев излишней рефлексивностью и обидчивостью на прошлое. Койферу повезло, Геласимов одарил его мужской гордостью и невозмутимостью чудика, не путать с гордыней, подсыпал одиночества "лишнего человека", но не дал заносчивости и высокомерия. Выходку самоустранившегося Святослава в финале можно считать и силой гордого человека, и слабостью мозгляка-слюнтяя. Койфер отошёл в сторону, в никуда, оставив семейству квартиру. Знаток основных мировых сюжетов, на раз-два за десять минут по нескольким эпизодам просчитывающий финал блокбастера, свою жизнь и не думал менять к лучшему. Описывая капитуляцию героя в полную нищету, автор издевается над бедным читателем, который живёт от зарплаты до зарплаты и каждый день на грани подобного провала.
Уход в закат Койфера - отнюдь не голливудско-хэппиэндный , но я на его и на Дининой стороне. В закат улетает и Рахиль, которая не Рахиль, причём не в тот сионский закат, который географически для нас слегка восход, а в прагматичные Штаты. Очень жаль.
О своих ошибках и бесах под рёбрами Святослав говорит честно и прямо. Даже излишне прямо, раз он филолог, раскроет читателям все библейские аллюзии на Бытие и про очкарицу (любительницам феминитивов посвящается) Лию, которая не Лия, и про Рахиль сто раз помянет, которая не Рахиль, а напрямую Любовь Соломоновна, и про беременную Дину, почему она Дина, и почему Иаков-Святослав не Иаков совсем. Только Наталье Бытийного эквивалента не нашлось, а слабохарактерный муж Дины больше похож на лицемерных братьев её древней тёзки. Жаль, что Геласимов только упомянул Фамарь, но Дину Фамарью не сделал. Раз уж бесы под рёбрами Святослава гуляют, можно было его из Иакова превратить в Иуду, так бы они друг за другом досмотрели.
Через пять лет после "Рахили" на экраны выйдут "Стиляги" Тодоровского, часть сюжета с выступлением на институтском празднике легко бы вписалась в фильм. Иногда роман очень музыкален, но чаще безумен. Не могут премиальные современные писатели обойтись без жёлтого дома. По-настоящему Койфер понимает музыку только в состоянии влюблённости, как с Любой, или безнадёжной страсти, как с Натальей. Есть в романе и попойки, и болтливый вор, куда без них.
Никогда не задумывалась, да и не заставлял никто, что слово чувак раньше было аббревиатурой, а про стиляжность тусовки группы "Браво" Койфер почему-то забыл, ограничив субкультуру 70-ыми.
Роман незатейливый, но вопреки допзаданию, заслушалась я им до раннего утра, чему содействовали рождественские салюты. Обычно дп-шные январские книги запоминаются, как и декабрьские - эффект края никто не отменял - но здесь, наверное, будет исключение.

Жизнь.... обыкновенная, без прикрас. Отрывки из жизни обыкновенного русского интеллигента, наполовину еврея, что было немаловажно в те времена, профессора филологии. У Геласимова очень лёгкий, живой язык, порой ощущение, что ты не книгу читаешь, а слушаешь рассказ собеседника напротив. Или, что вызывает ощущения не слишком приятные, подсматриваешь за кем-то. Потому что рассказывают нам не о красивом, сказочном и милом. Рассказывают порой жестко, порой с иронией, но от чего-то совершенно безжалостно. И в такие моменты накатывает какая-то тоска и беспросветность. И ты думаешь - а зачем? На кой все эти метания интеллигентской (или не очень) души, если всё равно всё коту под хвост, если всё равно тебя судьба, как катком переедет и лежать оставит? Если в старости ты не будешь нужен никому, разве что только самому близкому другу, коли таковой имеется? И ты невольно что-то сравниваешь с жизнью собственной, и хочется поскорее открыть глаза и сказать - чур меня, это не про нас, так не бывает. А ведь бывает, ещё и не так бывает! И ты это прекрасно знаешь. И от того, даже не смотря на обилие иронии над собой и доброй вобщем-то шутки, книга производит впечатление совершенно безрадостное. Ну и пусть, скажет кто-то. Не всё ж анекдоты читать. Да, всё правильно. Но мне всё же чего-то в этой книге не хватило. Или наоборот - чего-то было в избытке. Тех самых пресловутых метаний? Жизненных казусов и передряг? Очень даже может быть...

Странное ощущение от этого романа. С одной стороны, хороший язык, автор с чувством юмора, а с другой - как-то он ни о чем. Перед нами описание жизни одного профессора в возрасте за 50, страдающего из-за больного сердца. Линия сюжета построена на постоянных флэшбэках, "лирических" отступлениях, взглядах на ГГ с точки зрения других людей. Вроде бы обычная жизнь человека в декорациях эпохи (от послевоенного периода до 1990-х годов), возможно, довольно несчастливая жизнь... во всяком случае, в свои 53 года профессор пребывает в явном унынии, которое окрашивает в те же оттенки и его воспоминания: недоеврейское происхождение и детство, развод родителей, бессмысленное переписывание диссертации, первая любимая жена, сошедшая с ума и потерявшая нерожденного ребенка, вторая нелюбимая жена, с которой прожито двадцать лет, третья молоденькая жена, быстренько ушедшая к кгбшнику, ссора с единственным сыном, безденежье на профессорской должности, бездарные студенты, отсутствие жилья, два инфаркта после 40, вот разве невестка - этакий лучик света, и то...

И что это все означает? Рефлексии по поводу того, как люди во второй половине XX века херово жили? Частично автобиографический роман? Просто графомания с элементами философских рассуждений о? Я для себя так определить и не смогла. Как-то весь сюжет, не связанный общей мыслью, распадался на кусочки. Похоже на какие-то отдельные записки с воспоминаниями и размышлениями, собранные кое-как в одну кучу. С другой стороны, можно понять, почему романы Геласимова популярны за рубежом - он описывает советский быт, советскую жизнь, что, наверняка, читать незнакомым с темой людям интересно. Но, в таком случае, это роман, написанный на продажу туда, а не для нас, нас-то всем этим бытоописанием не удивишь. Во всяком случае пока. Возможно, будущие поколения и оценят, забыв все прошлое и превратившись в своеобразных "иностранцев".

Книга многоуровневая. Немного библейской истории Рахили и Иакова, рассуждений о литературе и много воспоминаний и мыслей о жизни.

Есть Святослав Семёнович Койфман, с проблемой самоидентификации, у которого было три жены: первая – любовь всей его жизни Люба Лихман (Рахиль), вторая – Вера (Лия), третья Наталья. С первой не совпали по времени, вторую никогда не любил и ушёл от неё к третьей женщине, его лебединой песне, студентке Наталье. Та написала свою бездарную курсовую, а потом перешла к более надёжному КГБэшнику Николаю. Ещё есть не простивший предательства сын Володька и невестка Дина.

Койфман – профессор литературы в университете. Зарплаты нет уже 7 месяцев. Подкармливает и присматривает за ним беременная невестка Дина. Добрая, заботливая и внимательная. Ни профессор, ни муж Володька «добыванием мамонта» не занимаются, приходится Дине воровать еду и кормить их.

Койфман на протяжении книги вспоминает свою жизнь. То 50-е годы и учебник анатомии, то 1962 год и разлад с первой женой Любой, написание диссертации по Фицджеральду и работу в психиатрической больнице. То 70-е годы, когда жизнь поменялась, подрос сын, а главный герой остался где-то в 60-х годах и ностальгировал по ним.

Весь роман пронизан бессмысленностью, неустроенностью и потерей ориентиров, как дальше жить главному герою. Да, это 90-е: масло «Рама», группа «Комбинация», задержки зарплаты, волна эмиграции. Но Святослав Семёнович остаётся, остаётся без веры в светлое будущее, без любви, без надежды, без жилья, без друзей.

Жаль, что я читаю книги глазами, так как люблю выписывать цитаты, а в этой истории мне многое отозвалось. Но если бы я слушала этот роман, то за 7 часов и 55 минут книга заставляет задуматься о чистоте и порядке окружающей среды и с 9 часов вечера до 5 часов утра протереть пыль, пропылесосить и помыть всю квартиру, ну и напоследок, поймать мышей, которые в очередной раз вырвались из клетки, чтобы плакать, колоться и жрать кактус и посадить обратно.

блин, вот второй раз подряд уже! я читаю одну книжечку автора и мне очень нравится, а потом вторую в надежде на продолжение банкета - и не получается!
какие-то не очень интересные подробности из жизни 50летнего профессора литературного: первая жена, вторая, роман со студенткой, беременная невестка, разбитое студенткой сердце и проч. такое ощущение, как-будто подключился ненароком к чей-то чужой жизни, повисел в ней, а потом произошло безопасное извлечение устройства. и вот ты извлекся и единственное ощущение передано в ужасно пошлой фразе "а что это было?"

Занятный многослойный роман, в котором сюжет выделен в два направления - молодость героя и, скажем так, зрелость. Лежал я как-то в одной палате с Койфманом. Он конечно был не профессор, но... А если серьёзно, то после прочтения ощущение недооценённости у нас Геласимова.

C другой стороны, ощущение недосказанности. Вот главный герой - кто он и про что он (и зачем он)? Кто-то скажет , что бесхарактерный и совершенно ничем не выделяющийся человек. Он - олицетворение советского обывателя? Возможно. Но может быть и просто недостаточно раскрыто его Я в романе. Почему? Упор сделан на отрисовку "драматичной истории нашей страны"? Не сказал бы - в книге мы как раз наблюдаем по большей части за личной жизнью героев. И вообще "Что хотел сказать автор" для меня так и осталось вопросом. Подозреваю, что ничего фундаментального. Это не значит, что книга слабая или плохая, просто возможно это то, что помешает отнести роман к Большим и Серьёзным.

В то же время, "Рахиль" наполнена такой иронией и таким количеством житейских ситуаций, что прочтение у меня было связано с большим удовольствием и вживанием в драматичные перипетии бытия профессора. В конце концов, художественную литературу мы читаем в первую очередь для этого.

О том, что эта книга станет "моей", что я буду ее буквально смаковать, мне стало понятно уже с первых страниц.
Ну да, обычная жизнь, простая заурядного в общем-то профессора-преподавателя, с первой женой еврейкой, второй нелюбимой женой, с третьей молодой женой, бывшей своей студенткой. Но как это написано..неспешное повествование, вызывающее легкую грусть, настроение 90-х , 60-х годов, и то самое, любимое мной, подмечание простых вещей в нашей повседневной жизни.
Книга-атмосфера, книга-настроение.
Но как же я ждала в конце какого-то пусть простого, но откровенного разговора ГГ с Рахилью, но нет, ведь

Не меньше полугода читал-мучал роман Андрея Геласимова «Рахиль». То есть, два раза в месяц открывал, листал, пока сон не накроет, потом забывал на две недели. Дочитал. Ура!

Почему я так долго его мусолил? Потому что меня не увлекает история безвольного профессора и его беспорядочные отношения с дамами. ГГ потерян в суматохе девяностых. Это очередной «лишний человек». Можно назвать его старшим братом Ивановского географа. СнОва-здорОво, как до этого у Толстой: у нашего поколения девяностые уже не болят, а интригующего сюжета в романе нет.

Удивляет, что в повествовании профессора литературы так мало культурологической образности, такой простой крестьянский язык и убогий кругозор. Я, например, пока не профессор, но постоянно обращаюсь к прочитанному, сравниваю и нахожу ответы. А он почему-то крутится в рамках лексикона среднего технаря.
Сумасшедшая Люба – женщина, которой не повезло встретить мужика с характером. Беременная сноха ГГ, которая ворует продукты в магазине, тоже не вызывает эмпатии: у неё нет цели, живет по течению. На ужин украла, и ладно.
Доктор Головачёв несимпатичный, Койфман его не любит, и никто не любит. Зачем такой вообще? Вторая и третья жены – сволочи, но точь-в-точь, как бабы Служкина. Единственный сын стеснительно заглядывает пару раз на страницы, от него ни интриги, ни пафоса.

В общем, скукота и плохо прикрытая злоба неудачника, пусть даже и не вразрез исторической правде.

Рахиль -- жена ветхозаветного патриарха Иакова, умершая при родах второго сына; её имя и по сей является символом любви и красоты.

"Рахиль" -- роман Геласимова, доставшийся мне от "Долгой прогулки-2021" сразу после нового года.

А "Рахиль" у Геласимова -- Люба, первая жена главного героя романа Койфмана, а точнее, Святослава Семёновича ("Иакова") Койфмана, как бы странно его имя ни звучало. Имён в романе будет много, тут и Люба-Рахиль, и студентка Наташа, и Вера -- она же "Лия", старшая сестра Рахили. Это всё -- жёны Койфмана, а есть ещё сын и невестка, агенты КГБ, врачи и санитары из психушки и стиляги.

Так же запутан, как предыдущий абзац, сюжет книги, ещё сильнее всё путает калейдоскоп сменяющих друг друга рассказчиков и времён повествования, не успеваешь не только привыкнуть к каждому из них, но и понять, кто кому приходится, где-то до середины книги.

Итак, Койфман преподаёт филологию и рассказывает о своей жизни беременной невестке Дине. Дина единственная из большой семьи, кто не считает его предателем, приходит слушать и убирать за кошкой Люсей, приносит продукты. Продукты, правда, ворованные, но что же тут поделать, если есть что-то надо, а Дина и так не наглеет и уносит из магазина только по одному продукту за раз и только очень нужное. Конечно, в очередной раз Дина не остаётся незамеченной, и до конца книги герои пытаются спасти её положение и уберечь от тюрьмы -- но это не приключенческий роман и не детектив. Это роман, скорее, о жизни в разных её проявлениях, отсюда и обилие героев и сцен, всё перемешано, как в жизни.

Но не так интересно.

Интересно было читать начало, потому что оно от лица Дины, славное и смешное, как летка-енка, которую Дина танцует с профессором и хозяйкой породистого кота, к которому принесли Люсю. Забавно про стиляг, хотя мы, конечно, всё это уже видели у Тодоровского, и вообще в стиляги читателя посвящают без какой-либо подготовки, забрасывая словечками вроде "шузов" на "манной каше" и "полтинника", в который могут забрать, потому что это отделение полиции. Можно улыбнуться в паре моментов, когда у автора особенно удачно получилось выразить мысль:

А выход прост -- дочитать поскорее и забыть, как потерян в своей жизни оказался Койфман; как молодая жена может уйти к КГБшнику; как из стиляжных вещей переодеться в форму санитара; и только Зиганшин-буги может ещё некоторое время крутиться в голове.

Андрей Геласимов "Рахиль".
Святослав Койфман . Прям оксюморон какой-то. Не только в имени и фамилии, но и в самом человеке. И еврей он наполовину. И женат был трижды, а в итоге остался один - и ни кола, ни двора. Одним словом, бомж при живых трёх жёнах и сыне. Неустроенность бытовая, неприкаянность, как перикати-поле - куда прибьёт. Тоска, тоска зелёная. С божьей помощью начнём рассказ.
Большая любовь всей его жизни - как библейская история про Иакова и Рахиль.
Иаков полюбил прекрасную Рахиль с первого взгляда и согласился работать за неё на Лавана семь лет. Прошло семь лет. Иаков питал к Рахили глубокие чувства, и годы ожидания для него пролетели, как несколько дней.
Это чувство он пронесёт через всю жизнь. Но не будет бороться, а покорится судьбе. Не выдержала Люба эмоционального накала, и изгнан был Святослав.
Вторая женщина Койфмана продолжает легенду об Иакове. Вера(Лия) - не любимая жена. Господь сделал её счастливой матерью. Люба(Рахиль) осталась бесплодна, страдала, но имела любовь и уважение мужа, а у Веры(Лии)был ребёнок, но она хотела любви. Каждая хотела того, чего у неё не было.
Но и вторая жена не принесла успокоения мятущейся душе профессора филологии. И на закате жизни (нет, самый смак критического возраста у мужчин) случается у него и третья, последняя любовь, Наташа. Тут уже всё до банальности просто. Молода душой и телом, ему хочется соответствовать. Вот внутренний диалог Койфмана с внутренним же Сократом:

• Счастливая старость, Сократ, это когда прекрасная девушка, моложе тебя на тридцать лет, вдруг пишет у тебя на руке своё имя. Вот здесь, на внутренней стороне. Чуть выше запястья.

  (Как клеймом пометила)

• Впрочем, я всё же немного наврал Сократу. "Прекрасной девушкой" Наталью назвать было нельзя. Просто- чего не сделаешь, пытаясь убедить какого-нибудь упрямого грека? С другой стороны, как выразился один мой студент, "на вкус и цвет - у каждого свой фломастер". Вот и рисуем. У кого- Юдифь с заспанной головой Олоферна (отличная была бы реклама снотворного), а у кого - Джина Лолобриджида с обложки пятидесятых годов. И плечики кокетливо оголены. Но нам чужого не надо. Со своими бы девушками разобраться в конце концов. Пусть даже прекрасными их называешь только в полемическом запале.

  Вот именно этого "разбора полётов" и нет у главного героя. И тут история повторяется. Нет у него уже и третьей жены (кто бы сомневался?) Нечем её удержать. Нет ни злата, ни серебра, да, и девочка ума набралась, внутренние запросы изменились. Нет больше любви. А у героя нашего горемычного только одинокая старость на горизонте (точнее, на улице).