Принц Флоризель

Читалось это классное произведение так …Наркоман Генри Джекил в своих «приходах» творит непотребства, а после отрезвления, мучается совестью и сожалениями. Но с каждым  разом приходится увеличивать дозу , чреватое тем, что прояснение  наступает все позже и ненадолго из-за развившейся уже зависимости.

Получила огромное удовольствие от слога автора, «уложивший» такую глобальную тему борьбы добра и зла внутри человека и на чьей стороне сам человек, в такой лаконичный текст, хотя  и  не любою прием, когда «морализатурсивуют» герои, «испробовавшие» зло, и потом такими глубокими и красивыми мыслями предостерегающие нас от него.

Давно хотела прочитать эту повесть и вот дошли руки. С этим произведением ассоциируется песня Mademuasell Hyde Лары Фабиан, её знаю лучше повести. Но, в общем и целом, сюжет был знаком, не знала многие мелкие детали. Например, каким образом доктор Джекил превращался в Хайда, выжили они или погибли в конце истории, кто кого победил. Думаю, что в каждом человеке в той или иной степени присутствует свой мистер Хайд. У кого-то он скрыт глубоко внутри, у кого-то он очень даже видим и вырывается наружу в разных ситуациях.

Есть книги, после которых начинаешь подозрительно смотреть на себя в зеркало. «Доктор Джекил и мистер Хайд» — как раз из таких. Потому что если ты тоже становишься мрачной версией себя после 22:00, то, возможно, у тебя не просто усталость. Возможно, Стивенсон уже обо всём догадался в 1886 году.

Это не просто готический роман — это полноценная психологическая встряска, приправленная густым лондонским туманом, моральными метаниями и слегка химическим безумием. Атмосфера — как в старинной лаборатории: пахнет пылью, зловещей моральной дилеммой и чем-то подозрительно пузырящимся в пробирке.

Главный герой, доктор Джекил, решил сыграть в бога, но почему-то вместо крыльев и сияния получил низкорослого агрессора в цилиндре. Хайд — это тот человек, которого вы встречаете в очереди, когда кому-то захотелось пролезть без очереди, только Хайд идёт чуть дальше, ну… до убийства.

Язык книги — просто восторг. Каждое предложение будто вырезано из чёрного бархата и полито старым добрым викторианским страхом. Не «скример» как в современных триллерах, а такое медленное, тревожное нарастание ужаса, будто кто-то постоянно стоит за твоей спиной и вежливо ждёт, когда ты обернёшься.

Всем привет, друзья! С вами ††Ищущи醆, и мы ищем хорошие книги : )

Сегодня я хотел бы поделиться своими впечатлениям после прочтения небольшой повести "веселые молодцы", в которой рассказывается история одного из многочисленных европейских джентльменов. На самом деле я бы даже не стал слишком сильно заострять на персонаже внимание, так как произведение приятно удивило меня другим - описаниями. Вчитываясь в эти строки, я воссоздавал перед глазами все то, о чем писал автор. Своими глазами я видел крушение корабля о скалы и слышал крики умирающих матросов.

Бушующий океан не хотел отпускать свои жертвы, и этому всему вторил смех безумца, который выпивал очередной стакан вина, в безопасности наблюдая с утеса над тем, как безуспешно пытаются бороться отчаянные и смелые люди с природой, которая озлобилась на них за то, что они бросили ей вызов. Или, может быть, прав дядюшка нашего героя Чарльза, и на плечах этих людей лежит тяжелый грех, за который их карает Господь?

Повесть получилась ОЧЕНЬ колоритной, и, наконец, я доволен, и готов похвалить хоть что-то в этом сборнике, который до этого чаще разочаровывал небольшими работами писателя. Но это исправлено, и я нашел то, что если и нельзя поставить в один ряд с "островом сокровищ", то, как минимум, доказывает что Роберт действительно умел писать. И не просто так стал заслуженным мировым классиком, а именно за свое мастерство создавать прекрасные и живые тексты.

Повесть сложно назвать оригинальной в плане сюжета, скорее она эксцентрична, и ставка сделана на описание, нежели на главных героев, которые вторичны по отношению к сумасшедшему мужчине, чье безумие проявилось не сразу, а постепенно. И его бессвязным крикам и аморальному восторгу от гибели других людей вторит равнодушная к людям природа, которая забирает свое по праву, разбивая корабли о прибрежные скалы, и выкидывая из их трюма редкие вещи или оснастку, которая была на судне.

Если вы не любите произведения, в которых автор делает акцент на описаниях и внутренних монологах персонажей, то история может вам показаться скучноватой и пресной. Потому что по факту здесь действительно мало что происходит. Ну разбилось несколько кораблей. Племянник дяди понял, что его родственник окончательно съехал с катушек в глуши, ну и что дальше? Здесь вам ни опасных пиратов, ни морских перестрелок.

Зато как тонко и величественно передает Роберт вид неспокойной воды, как опасно звучит в устах его персонажа её черная глубина, и как сильно притягивает к себе взор человека морская стихия, которая только на первый взгляд кажется миролюбивой и покорной. Недаром дядя Чарльза верит в то, что в морях и океанах полно мертвецов и чертей, которые терпеливо поджидают моряков, чтобы накинуться на них и утащить в свое царство.

Я понимаю насколько это нелепо звучит, особенно сейчас, когда у нас есть хотя бы какие (да, пускай общие, но есть же?) представления об морском дне, но все равно мурашки идут по коже от безумных фантазий мужчины, который действительно верит в то, что говорит в полубреду. Остается только пожелать терпения и храбрости его близким, которые не знают чего еще можно ожидать от больного, но которые в силу своей религии и любви к мужчине не хотят оставлять его одного.

Есть такое слово как долг, и он здесь очень хорошо раскрыто.

Так что если вы любите произведения про морскую тематику, друзья, то вы пришли по адресу. Пускай немного и непривычно, но Луис Стивенсон передает свою любовь к морской стихии, которая изображена здесь скорее в роли бешеного дьявола, который не собирается подчиняться человеческой прихоти, и сражающийся за свою независимость всеми доступными у него способами. А если потребуется, то он может прислать на сушу и легионы своих мертвецов, которые терпеливо ожидают часа пробуждения.

Ну или как-то так.

"Веселые молодцы" рассказывает нам про один из многочисленных шотландских поместий, возле которого, согласно слухам и легендам, разбился корабль "Эспирито Санто", который пропал, и с тех пор его судьбу безуспешно пытались узнать. Чарльз, будучи родом из невезучего рода (если что, это не мои домыслы, а его личные слова, так как только его отцу повезло сколотить какое-то состояние, оставить его сыну, и умереть в достаточно почтительном возрасте), прилегает на науку и учебу, и в свободное время любит приезжать в гости к дяде, который, узнав про его существование, незамедлительно сообщил о себе.

Интересы юноши совпали сразу в нескольких пунктах - прежде всего он получил родной кров, в котором ему действительно рады, и ему самому приятно здесь находится и отдыхать. К тому же он узнал про слухи о корабле, который мог разбиться в этих местах, и это очень сильно увлекло его, так как его учеба даже связана с этим делом. И, наконец, он встретил здесь всю любовь своей жизни в лице кузины, которая вроде бы даже подает ему взаимные признаки симпатии.

Так что можно сказать, что все идет правильным и естественным чередом, и ему не о чем беспокоиться.

Пока в очередной приезд в гости не начинаются странные события, напрямую связанные с поступками его дяди, который начинает вести себя неадекватно. У него и раньше замечали излишнюю любовь к мифам и сплетням, экспрессивность в религиозных вопросах (например, он категорически запрещает молиться в его доме за потонувших моряков, так как дьявол может услышать молитву и обозлиться за то. Ведь, согласно мнению мужчины, вод его вотчина, и все мертвецы его личная армия. И если Господь позволил им погибнуть, значит они были грешниками, достойными только такой участи).

Не стоит забывать и легенды про странную гигантскую рыбу, которую якобы сопровождает лодки на местном пароме, ожидая кого-то конкретного, чтобы сопроводить его душу к повелителю морских глубин.

Но если раньше с этим еще можно было как-то жить, и не обращать внимания на его чудачества (а вера вещь достаточно деликатная и личная, чтобы лезть со своим мнением к владельцу дома, который просто запрещает определенные вещи в его присутствии, но не навязывает никому свою позицию), то со временем у него начались все более сильные отклонения и причуды. Если так можно выразиться, то он стал слишком фанатичен по отношению к морской стихии, и это было выражено в странных приступах, когда он мог часами наблюдать за кораблями, которые пытались побороть разыгравшую стихию.

Неудивительно, что никто сразу не заметил то, что с мужчиной происходит неладное. А когда это стало явью, то было поздно уже что-то принимать, и его племяннику оставалось только бороться с последствиями сумасшествия родственника, к чьему дому он искренне привязался и хотел ему только лучшего. Чарльз, будучи более прогрессивным человеком в плане религии и науки пытался как-то повлиять на воззрение своего дяди, но встречал только агрессивную защиту и требование не лезть не в свое дело.

Пока в очередную поездку он не заметил (как и все остальные члены семьи) печальный факт - разум мужчины окончательно помутнился, и дядя ушел в свой собственный мир, наполненный чертями, морскими армиями и повелителем океана, который по каким-то причинам жаждет заполучить его душу. А название повести "веселые молодцы" связано с одной из местных легенд, в которую мужчина верил и очень сильно боялся. Дескать, если потревожить их кости, и обнаружить остатки корабля, забрав то, что удастся найти, то мертвые моряки явятся за своим обидчиком и потребует добро обратно.

Но в виде процентов заберут с собой и вора. Ну или что-то такое.

Почему я поставил повести только 4 балла, а не твердую 5? Дело в том, что несмотря на колорит, на постепенное знакомство с героями и погружение в безумие дяди Чарльза, финал мне показался несколько скомканным и обрубленным. Словно писатель медленно развивал идею, вел нас к определенному этапу, а потом осознал, что и сам не понимает как ему лучше закончить очередное приключение.

Поэтому он решил ввести невнятную и ничего не объясняющую сцену, и просто оборвать повествование на полуслове. Может быть тогда так и было принято поступать с читателями, но мне такой итог не понравился, и вызвал ощущение легкого разочарования и обиды. Словно мне обещали красивую выставку с сотней новых авторов и книг, а вместо этого показали одну книжную полку со старыми и потрепанными классиками. ​​​​​​​

Так что за атмосферу истории палец поднимаю вверх, и повесть рекомендую для прочтения, но финал немного расстроил. ИМХО, конечно же.

Философское рассмотрение повести Р. Л. Стивенсона о докторе Джекиле и мистере Хайде обычно ограничивается этической проблематикой. Философское исследование подменяют банальными суждениями о двойственности человеческой натуры, о соседстве добра и зла в человеке и тому подобными трюизмами. Однако позади опытов доктора Джекила стоит определённая онтология – картина мира, которая делает возможными производимые им опыты. И более того, эта онтология имеет в повести вполне конкретное именование – трансцендентная медицина. В чём же её суть? Давайте искать ответы в тексте.

Сразу скажем, что полностью избежать обсуждения этических вопросов у нас не получится: дело в том, что для самого доктора Джекила именно собственная нравственная амбивалентность стала исходным пунктом научных поисков. Он осознавал, что в нём есть порочные стремления, которые мешают ему нормально существовать в обществе, и было бы хорошо расселить их, поселив каждую из нравственных ориентаций – к добру и ко злу – в отдельном теле. Однако понятно, что физически разделить тело доктора Джекила на два разных тела невозможно, а значит, нужно хотя бы попытаться изобрести своего рода переключатель – такое химическое средство, которое бы переключало тело из одного режима в другой.

Поначалу кажется, что Джекил остаётся внутри позитивистской материалистической парадигмы, свойственной его веку. В частности, он не мыслит добро и зло как нечто такое, что существует отдельно от тела; они не отдельные субстанции, а психологические состояния, выступающие эпифеноменами телесных процессов. Кроме того, решение поставленной проблемы он ищет в химии, а не в психологии, каких-то методиках нравственного самосовершенствования и тем более в религиозных обрядах. Нет, Джекил экспериментирует именно с веществами, ища функций переключателя среди каких-то неназванных солей и тинктур.

Однако затем с доктором происходит мировоззренческая метаморфоза, которая ссорит его с коллегами. Например, его старый друг и коллега Лэньон говорит, что Джекил «свернул с пути разума» и начал нести «ненаучный вздор». В чём же дело? Дадим слово самому Джекилу: «Я начал осознавать всю зыбкую нематериальность, всю облачную бесплотность столь неизменного на вид тела, в которое мы облечен». Этот фрагмент, если его правильно перевели на русский язык, кажется крайне противоречивым: как же тело может быть нематериальным и бесплотным, если в нашей научной парадигме тело – это нечто по определению материальное? Выходит, что у Джекила меняется само представление о телах как таковых: они теперь имеют совсем другую изначальную природу – зыбко нематериальную и облачно бесплотную.

И при том они больше не являются столь уж неизменными, как кажутся: «Я обнаружил, что некоторые вещества обладают свойством колебать и преображать эту мышечную оболочку, как ветер, играющий занавесками в беседке». Не вдаваясь в описание механизма колебания и преображения мышечной оболочки веществами, Джекил даёт окончательную формулировку философской сути сделанного им открытия: «Я не только распознал в моём теле всего лишь эманацию и ореол неких сил, составляющих мой дух, но и сумел приготовить препарат, с помощью которого эти силы лишались верховной власти, и возникал второй облик, который точно так же принадлежал мне, хотя он был выражением и нёс на себе печать одних низших элементов моей души».

Итак, ключевым понятием происходящих с телом процессов является «эманация». Тело не обладает только материальной природой, напротив, его природа духовна; оно, как сказано в другом месте, есть «призрачный ковчег духа». Некие неназванные «силы» путём эманации транслируют «вниз» свои духовные энергии, они по достижении низких уровней эманации сгущаются и превращаются в плоть, а плоть хотя и имеет материальный вид, но всё равно остаётся «выражением низших элементов души». При этом у человека есть постоянная подпитка высшими духовными энергиями, то есть эманация – это перманентный процесс сгущения, которым «высшие силы» руководят, сохраняя «верховную власть» над телом человека. Вот почему учение Джекила называлось трансцендентной медициной – это учение о человеке, которое предполагает действие на него внешней, трансцендентной силы, и даже не просто действие, а перманентное формирование его природы, его естества. И любые медицинские манипуляции с телом должны включать какие-то манипуляции с этим трансцендентным началом человека.

Судя по всему, пока это начало активно и эманация продолжает изливаться «вниз», в человеке остаётся нравственная двойственность, становящаяся следствием онтологического дуализма: добро – результат действия «высших сил», а чистая, до предела сгущённая материальность становится прибежищем в человеке злого начала. А найденные Джекилом вещества способны «отключать» эманацию высших сил на человека и устранять их власть, человек лишается «ореола» и в нём остаётся только сгусток чистой материальности – лишённая трансцендентного измерения плоть. Именно эта плоть и составила «второй облик» – мистера Хайда. Логично, что он был моложе и меньше ростом, чем доктор Джекил, ведь это только, скажем так, половина человека. И не менее логично, что у Джекила не получилось создать два полноценных тела – отдельно для добра и для зла: это только у зла может быть материальный носитель, а чистое добро имеет сугубо духовную природу и свой отдельный видимый облик получить не может. Оно остаётся запертым химическими веществами в своём трансцендентном измерении и ждёт возможности снова вернуться в тело, разделив соседство со всё более наглеющим злобно-материальным «соседом». Вот почему мистер Хайд состоит из чистого зла, а доктор Джекил продолжает оставаться по-прежнему двойственным и негармоничным.

Такова философская суть трансцендентной медицины доктора Джекила. Спору нет, для рационального и сциентистски устремлённого XIX века такая философия должна была представляться чем-то тёмным, невразумительным, если не сказать мракобесным. Однако намётанный глаз историка культуры сразу обратит внимание, что онтологический и антропологический дуализм эманационистского характера, представленный Стивенсоном, далеко не оригинален: в тех или иных разновидностях эта схема мышления присутствует в целом ряде учений, признанных Церковью еретическими, – гностицизме, манихействе, катаризме, павликианстве, валентинианстве и т.д.; в иудаизме к эманационистскому дуализму близко учение каббалы. У нас слишком мало данных, чтобы однозначно причислить трансцендентную медицину доктора Джекила к одному из этих учений, однако их достаточно, чтобы подчеркнуть её ненаучный и даже не вполне религиозный характер.

Сознательно ли Стивенсон транслировал элементы древних доктрин либо случайно пришёл к чему-то похожему в стремлении выйти за пределы позитивной науки, мы не знаем, тем более что для неоромантика, коим называют писателя, теоретически возможны оба варианта. Однако мы в очередной раз убеждаемся в том, что единственным результатом борьбы науки с подлинным, догматически точным христианством является не торжество научно-рационального взгляда на мир, а возрождение тёмных оккультно-эзотерических ересей, казалось бы, давно разоблачённых и побеждённых Церковью.

Скорее всего это один из первых рассказов Стивенсона. И уже здесь прослеживается его тяга писать приключенческие произведения. Слог в рассказ довольно сложный. Сюжет немного скомкан. Некоторые моменты перечитывал два раза, так как не понимал как развивается история, пытался найти детали. Но оказалось их нет. Завершается рассказ размышлениями о том, как человеку стоит проживать свою жизнь. И на этот счет мнения главного героя и его собеседника не совпали. Их отделяет пропасть социального положения.
В целом рассказ интересен именно концовкой и этой дискуссией.