Живые лица. В двух книгах. Книга 1

Зинаида Николаевна – не самый «лёгкий» представитель серебряного века; её таланты несомненны, но вот приблизиться к ней до сих пор не удавалось. Какая-то у неё своя внутренняя жизнь, переживания, оценочная система. Вроде как она откровенна, вызывает понимание, но без эмоционального отклика. Прочтение «Живых лиц» как будто помогло больше понять Гиппиус и как поэта, и как интеллигента.

«Сам придёт защитником» (первая часть – стихи) Религиозная направленность стихов Гиппиус – давно оформленная основа, и её религиозные движения не всегда предсказуемы и не всегда понятна обострённость её чувств (или у меня восприятие образов, к которым она обращается, совсем не такое). Из-за привычности рифм и выражения (а Гиппиус мне показалась более акмеистской, чем символистской) кажется, что всё должно быть понятно и лечь на готовое уже накатанное место – но не так всё просто. Тем не менее посреди страстных странностей находятся вдруг чёткие образы, например, почти лорковское «режет облак пыльный своим сверкающим ребром». И вдруг начинаешь видеть мир её глазами, это, конечно, то, что и ожидается от поэзии.

«Или всегда можно убить, или никогда нельзя» (вторая часть – дневники) Та же острота эмоций и ума пронизывает дневники, делая их очень индивидуальными. «Чёрная книжка» продемонстрировала случайные, но яркие эпизоды того, что творилось в то время вокруг Таврического сада, небольшие, но выпуклые комментарии о друзьях и писателях, включая Горького, Брюсова, Белого, высказывания о войне. Это захватывало, завораживало. «Серый блокнот» продолжил тему, а вот когда я добрался до «Записей в белой тетрадке», я откровенно потерялся – там сплошная политика, полузнакомые, но уже не интересные фамилии, в общем, чтение для историков. Пытался выхватить какие-то личностные мазки, потому что комментарии З.Н. не всегда понятны. Весело у них было, «свои» любых мастей в гости ходили караванами.

«Экстатичная и глубоко интеллектуальная натура» (предисловие от E.Я. Курганова) Немного напомнило предисловия советских времён – мало биографии и много прилагательных да наречий, описывающих природу З.Н. и её творческую деятельность. Неплохо, но лучшие книги и статьи о Гиппиус, думается, впереди.

Перечитывал двухтомник З.Гиппиус, вышедший, как ни странно в горах (остаточное культурное влияние Российской империи). Пишет автор (мужской род более уместен – «Антон Крайний» и пр.), умна, но как-то отталкивает. Хотя многое, сохраненное в ее памяти, конечно, драгоценно. Вот, скажем. Молодой Блок на их даче поздней оченью. А вот отсутствие переписки с ним, когда уехали за границу надолго. Так жили! При проклятом самодержавии. И чего не жилось? Пришли к расстрелам в ЧК и голоду. Раскачивали лодку, террористов приваживали. Луна на эту тусовку, что ли так воздействовала? («Мой лунный друг», «Люди лунного света» и пр.) Во всяком случае, дьявол повеселился. Знать об это мнадо. Но восхищаться вовсе не обязательно. Вот и проходят перед читателями «живые лица»: неповзрослевший Блок, легкий как пух Боря Бугаев, половой религиозник Розанов, странный Сологуб (любитель фрагелляции), фрейлина Вырубова (та самая «ужасная нимфоманка», которая оказалась целкой), «купчик» В.Брюсов, ну и сам Дмитрий Мережковский, конечно. В России, утверждает Гиппиус, царя уже не было. Он сам отстранился от общества, от родни. Семья, опираясь на Друга, вело против «общества» войну, а то оборонялось – Распутина убили, например, потом и отречения добились. Подорвали страну в разгар войны и довольны? Провокаторская речь Милюкова – «известное дело»? К Керенскому Саше с симпатией… И подобное пишется после страшной «черной тетради», где о расстрелах и о торговле человеческим мясом, как об обыденных делах?..

Мемуары , вернее дневники, З.Гиппиус , очень незаурядной женщины-писательницы, интересны тем, кто хочет понять, что чувствовали люди, либеральная интеллигенция в частности, в период революций 1905 и 1917 гг. Таких оценок М.Горькому, А.Керенскому, Ленину, Троцкому, да и всем участникам Государственной Думы и Временного Правительства, я ни у кого не встречала. Говорю пока о 1 томе "Живых лиц". А, вообще, любые мемуары - это способ оправдать себя. Хотя у Гиппиус - дневники, а это по горячим следам, поэтому они часто сбивчивы и эмоциональны.