За доброй надеждой. В четырех книгах. Книга 3. Начало конца комедии. Вчерашние заботы

Оставлю буквально пару слов для себя на память об этой книге, и об этом авторе, с которым встретилась впервые. Пожалуй, его хорошо было бы читать в юности. Тогда я сосредоточилась бы на том самом юморе, морских байках, описаниях природы, моря, довольно точных зарисовках разных обстоятельств, ярких портретах реальных и придуманных людей, а так же на том самом "производственном романе", который автор обещает нам буквально в предисловии. По хорошему, это действительно производственный роман в лучших традициях любимого многими Хейли - мы узнаем массу сведений о правилах прохода судов через льды, об особенностях погрузки и разгрузки, о том, насколько разный плавсостав собирает на своем борту корабль, в чем состоит работа дублера капитана и некоторых других членов экипажа, а также с какими сложностями и проблемами может столкнуться в Арктике лесовоз "Державино", его капитан и остальной экипаж, какую работу и как выполняют ледоколы, зачем суда в пути сопровождают самолеты, и какие книги читают на борту... Правда, тут Конецкий на голову выше Хейли - его персонажи явно не просто придуманы для драматургии сюжета, они совершенно точно списаны из жизни, хотя, возможно, местами и несколько утрированы. На эту мысль наталкивает многократно повторенный посыл автора "это беллетристика, я всё придумал", и опасения, что кто-то начнет искать сходство с реальностью. В общем, хотя я и не верю в выдумки, обещаю, что искать реальных прототипов истории я не стану - и без того понятно, что таких людей в жизни писателя и капитана встречалось предостаточно. Из романтичной части больше всего запомнилось описание берегов Чукотки -

Если хотите представить себе здешние берега, то закройте глаза и сделайте над собой небольшое усилие: представьте тюленя длиной в десять километров и высотой в полкилометра. Теперь круто заморозьте тюленя, припудрите холку снежком и положите тушу возле синего-синего моря. Таков здешний пейзаж в летнюю, тихую и ясную погоду.

Юмора тоже достаточно, местами я хихикала, но почему-то постоянно возникало ощущение, что этот юмор - не от общей веселости автора, а от постоянных его попыток примирить себя и читателя с абсурдностью действительности. Хотя в то, что Конецкий умеет травить веселые байки и анекдоты - я поверила безусловно. Как-нибудь попробую его в этом качестве, уже знаю, что существует некий Петр Ниточкин, и веселые истории о нем, ну и "Полосатый рейс", безусловно, видела не раз. :) Но сейчас, возможно просто под настроение, вместо юмора и романтики мне в рассказе Конецкого о путешествии через арктические льды все время лезла в глаза разнообразная "изнанка" истории - стукачи, воровство, попытки прикрыть свою задницу от проверок и проверяющих, показуха, разбазаривание имущества и времени, формализм... и невероятное, бесконечное пьянство. Конецкий пишет об этом довольно уклончиво, но проблемы с алкоголем просвечивают сквозь каждую букву текста. В общем-то, проблемы довольно обычные для нашей страны и её мужчин. Не могу осуждать человека, честно понимающего свою проблему, но от героического капитана слабости подобной не ждала. Местами коробил некоторый цинизм. Понятно, что в противоположность "бесполым" советским текстам Виктор Конецкий пытался описывать жизнь, как она есть, но иногда шуточки "ниже пояса" не смешили совершенно. Тем более, что в противовес им то там, то здесь в тексте возникал тоскующий одинокий человек, похоронивший мать и грустным взглядом провожающий хорошеньких девушек - такой Виктор Конецкий нравится мне куда больше веселого и беспутного циника. В общем, я прочитала добротный текст, хороший производственный роман с живыми людьми и забавными эпизодами. Очень созвучный своему времени. Очень точно его иллюстрирующий. Хочется подсунуть его сыну - да и спросить потом "как тебе?"... Потому что книга эта, на мой взгляд, настоящий портрет своей эпохи. И белые мишки, бегущие, как зайцы, перед кораблем, это так трогательно... :)

Казалось бы, книга без сюжета. Рейд лесовоза «Державино» из Ленинграда в Игарку и обратно в Мурманск. Дневниковые заметки, ежедневная рутина. Для стороннего наблюдателя – романтика северных дорог. Для тех, кто участвует «в процессе» - тяжелые вахты, однообразные будни. Почему же тогда читаешь взахлеб? Потому что в каждой строке чувствуется личность автора, который живет в этом суровом мире, который в нем плоть от плоти, который способен ворчать и жаловаться на застарелые болячки, а сам не может ни дня провести вне моря. Потому что это – Конецкий, уникальная интереснейшая личность, писатель и моряк, философ и романтик.

А какие люди, какие разные, каждый – маленький мир! Знаменитый драйвер-перестраховщик Фомичев и упрямый знаток Салтыкова-Щедрина, трескоед Рублев, пошлый и нудный Спиро Хетович и стармех Ушастик, несостоявшийся артист Дмитрий Саныч и «застарелая девственница» Анна Саввишна, каждый – красавец, каждый – фигура! Даже Соня Деткина, списавшаяся буфетчица, всего на пять минут представшая перед строгим взглядом автора, и та как живая со своим корнет-а-пистоном и монологами из «Овечьего источника». Так можно писать, только если любишь своих героев, если любишь дело, которым занимаешься.

Об авторском чувстве юмора можно говорить много и вкусно, особенно приятно обсуждать книги автора с теми, кто так же, как ты любит и знает их, тогда получается бесконечный пинг-понг – «А Анна Саввишна и мистер Трейд Марк?» - «А Фома Фомич на конференции в присутствии министра?» - «А подлец-имитатор?» - «А знаменитая контаминация нудак?» - «А трубы большого диаметра?» - и пошло-поехало… Глупо было бы сводить книгу автора к сборнику морских баек и анекдотов, тем более, что юмор его ни на что не похож и ни одной расхожей шутки я в его книгах не видела. Он смеется над героями, но точно так же он смеется и над собой. Трудное положение – найти свое место в писательском строю. Очень серьезно относиться к себе как к большому писателю не позволяет врожденная питерская интеллигентность, но и пренебрежительные отзывы коллег тоже задевают, мы все люди со своими слабостями. Рассказ о встрече совсем начинающего писателя с Верой Федоровной Пановой тому пример. Она женщина строгая, но справедливая, не склонная жалеть молодого автора, а он прекрасно осознает это, но как же они оба достойны друг друга:

Вера Федоровна вызвала на беседу, после того как я попросил ее прочитать мой очередной опус. - Во-первых, сядьте поплотнее, а то вы свалитесь, - сказала Вера Федоровна, когда я, потный от страха, притулился на краешке стула. И вот я уселся поплотнее. Вера Федоровна неторопливо и тщательно надела очки и уставилась в мой опус: - Во-вторых. Это вы написали, здесь вот, страница шестнадцать: "Корова, которую купил отец, вернувшись с фронта, сдохла"? Вы это написали? - Да, - сказал я и прыснул, ибо в молодости был смешлив. И ясно вдруг представил, что моя корова обороняла Москву и дошла до Берлина, а вернувшись с фронта, бедолага, сдохла. Вообще-то, мы с рождения знаем, что смех дело заразное, и, когда один хохочет, другие начинают улыбаться. Но Панова не улыбнулась. Она была полна строгости, суровости и только еще больше поджала губы.

Насмешка? Да нет, уважение и искреннее!

И вот это внимание к людям больше всего подкупает в авторе. Ну кто бы мог подумать, что трус и пошляк Спиро, за свою трусость прозванный «Степаном Тимофеевичем», человек, презираемый всей командой, для кого-то был «Кутя» и заслужил добрые слова, а значит никогда не стоит рубить сплеча. А в другом человеке могут одновременно уживаться и отвага, и низкая мелочность, и опытный моряк, и страстный любитель бумажек и справок. Вот такое вот единство и борьба противоположностей.

Об аудиоисполнении...

PS Попробовала послушать часть книги в исполнении Герасимова. Очень не понравилось. Книга, как и большинство других произведений автора, написана от первого лица. И это первое лицо представляется более резким, угловатым, колючим, ироничным. А тут мягкий домашний слегка пришепетывающий голос, от которого тянет в сон. Пропадают все удачные авторские выражения, юмор теряется. Если бы я не читала эту книгу раньше много-много раз, я бы не стала слушать. Дело именно в конкретном исполнителе. Небольшая новелла о психологической несовместимости в исполнении Олега Даля прошла на ура.

Вот рассказ, который оказалось очень интересно перечитать и взглянуть на него с сегодняшних позиций…

Фабула рассказа простая – наш пароход входит в порт Антверпена, надвигается шторм, а машина с местными швартовщиками попала в аварию, «людей на причале нет, знаете, какие капризные нынче рабочие — сейчас они повезут свои царапины врачу, потом должны навестить юриста…» Специфика же современных судов такова, что находиться в порту между других судов непришвартованным неудобно и нескладно, а в преддверии шторма и опасно. А штурман со случайно оказавшегося неподалеку нашего же судна «Чернигород» отказывается послать матросов принять швартовы, потому как они спят. Поэтому рискуя жизнью, матросы с парохода сами перепрыгнули на причал и пришвартовали судно.

Вот, собственно и весь вопрос. Авторская позиция о том, как поступить, ясна и недвусмысленна, что и подтверждается отдельными деталями и эпизодами. Но интересно то, что сейчас, в нашей с вами реальности в подобных случаях торжествует позиция юного штурманца с «Чернигорода» - существуют правила, по правилам ответственность за все потенциальные неприятности несет принимающая сторона, так что ложитесь спать и не берите в голову.

— Вы когда-нибудь слышали слова «морское товарищество»? — При чем здесь товарищество? Здешние швартовщики получают за час работы две тысячи франков. Если бы вы могли уплатить моим людям такие деньги, я бы их немедленно поднял. Вы можете их заплатить? — Нет, Иван Иванович. Но я мог наломать дров на тысячи долларов. — Все убытки по береговым объектам и по вашему судну несли бы бельгийцы. По местным законам, как только доковые буксиры подают концы, так агентирующая компания несет всю ответственность. Если швартовщики не прибыли вовремя, то вы могли хоть полным ходом в причал впиливать. Он был прав.

Вот такой вот экземпляр, опередивший свое время (рассказ написан 40 лет назад). И хотя в душе я никогда не была на стороне штурманца, но общество меняется и … неужели он прав? И неужели уже устарели аргументы вроде «Люди прыгнули, потому что они русские моряки» И не осталось капитанов, способным принести извинения за «нравственную тупость» подчиненного?

Вопросы-то открытые и не только о море…