Сюрреализм помог мне открыть для себя наличие жесткого конфликта между принципами любой расхожей морали и личной моралью, рожденной моим инстинктом и активным опытом. До вступления в группу я никогда не думал, что такой конфликт может поразить меня. Я считаю его неизбежным в жизни любого человека. Луис Бунюэль
Одним из сильнейших потрясений в моей далекой юности стал киноязык ''Андалузского пса'': и глаз, располосованный бритвой, и муравьи, выползающие из раны в руке, оторванная рука, книги-пистолеты, мужчина, тянущий рояль. Это было необычно, в этом киноязыке была загадка визуализированных снов двух гениев: Дали и Бунюэля. Можно было разбирать каждый кадр в отдельности и пытаться соотносить с различными психологическими и фрейдистскими ассоциациями, а можно было просто наслаждаться искусством ради искусства, наслаждаться (или ужасаться) образами, выпущенными на волю из подсознания, из снов. Это было необычно, непривычно и это было пугающе прекрасно. И этот фильм открыл для меня сюрреализм, стал гимном сюрреализма. Потом, чуть позже появятся фильмы Жана Кокто: Кровь поэта, Красавица и чудовище, Орфей. Позже, гораздо позже появятся книги Бретона, Арагона, картины Ман Рэя, Магритта, Макса Эрнста. Все это будет потом, но дверь в сюрреализм для меня открыл Бунюэль своим ''Андалузским псом''. И у Бунюэля потом будут более ироничные фильмы, высмеивающие буржуазность: ''Дневная красавица'', ''Скромное обаяние буржуазии'', ''Этот смутный объект желания'' и другие не менее шедевральные фильмы. Но ''Андалузский пес'' навсегда останется первым знакомством с сюрреализмом.
В своих воспоминаниях Бунюэль верен себе и своей изумительной кинематографической манере - складывать мозаику из разных событий и картин, оставаясь в рамках рассказа о собственном детстве, об атеизме, о первых впечатлениях от кинематографа, о Париже, о сюрреалистах, о Мексике и собственных фильмах. На страницах воспоминаний (ах, память, память - самое прекрасное и самое ускользающее свойство человеческой психики) промелькнут все сколько-нибудь важные лица сюрреализма: Бретон, Арагон, Дали, Ман Рэй, Элюар. И конечно же Лорка. На страницах воспоминаний развернется целая эпоха сюрреализма - ни единого равнодушного слова, ни единой равнодушной или отстраненной фразы. Невероятная грусть от размолвки с Дали, несогласие с ним и горечь. Яркое описание любимых алкогольных напитков. Встреча с кинематографом и фильмы Фрица Ланга, которые так повлияли на Буюэля и его стремление делать кино. Впечатления о Голливуде, Париже, Мексике, о гражданской войне в Испании, размышления об атеизме, о Боге - во всем чувствуется страстность Бунюэля, его легкая ирония. Досталось от Бунюэля и Борхесу, и Стейнбеку, и Эйзенштейну, и Гала Дали, но в тоже время и слова восхищения фильмам Вайды, Феллини, де Сика. Рассуждения о жизни и искусстве в какой-то степени помогают глубже заглянуть в его фильмы, увидеть смыслы или их отсутствие, понять сюрреалистов и их желание шокировать образами собственного подсознания. Эти воспоминания о дожде, любимой селедке, о боязни пауков, о людях в жизни Бунюэля становятся еще более пронзительны, потому что написаны на исходе жизни, перед последним вздохом.
Мы лишь сегодня можем должным образом оценить, какое ничтожное место занимал сюрреализм по сравнению с необозримыми и постоянно обновлявшимися силами исторической действительности. Раздираемые несбыточными мечтами, мы были лишь маленькой группой дерзких интеллигентов, которые любили поболтать, сидя в кафе, и издавали свой журнал. Группой идеалистов, быстро терявшей свое единство, едва речь заходила о том, чтобы принять непосредственное и активное участие в событиях. Тем не менее на всю жизнь у меня остался от моего краткого пребывания — продолжавшегося не многим более трех лет — в рядах сюрреалистов совершенно определенный след. Осталось стремление свободно проникать в глубины человеческого сознания, обращаться к иррациональному, темному, импульсивному, таящемуся где-то в глубине нашего «я». Это стремление впервые было выражено тогда с такой силой, мужеством, редкой дерзостью, при всей склонности к игре и несомненной последовательности, в борьбе против всего, что нам казалось пагубным. От этого я никогда не отрекусь.
Из минусов хочу отметить отсутствие в издании комментариев, отсутствие личных фотографий Бунюэля, а не только фотографий со съемок фильмов. И еще эта книга выходила в 1989 году в издательстве ''Радуга'' под названием ''Мой послдений вздох''. А в общем - восхитительная книга, раскрывающая Бунюэля еще и как рассказчика и свидетеля великой эпохи прекрасного и неуловимого сюрреализма.
27 понравилось
