Как - то довольно давно пришлось мне по просьбе хорошего друга покупать сувенир для его знакомой француженки-художницы. В сувенирном магазине на Арбате я выбрала Федоскинскую лаковую шкатулку размером чуть побольше сложенной в футляр колоды игральных карт, с зимней жанровой сценкой. Лошадка, запряженная в возок на полозьях, по пустынной сельской улице, удаляясь от зрителя, в сумерках везёт мужчину и женщину в сторону церквушки. Метёт позёмка, голые деревья, в церквушке оконце тускло светится. В нижнем правом уголке тоненькими золотыми буковками: "К вечерне" и какая-то очень простая фамилия художника. Недорогая поделка, в общем-то ширпотреб, но вглядевшись, я почувствовала вдруг неодолимую, никогда потом не забываемую, тягу проникнуть внутрь этой застывшей сценки. Явилось ощущение, что существует, не может не существовать, какой-то приём, недостижимое на уровне обычных человеческих возможностей усилие "внедрения и присвоения" ( сродни Пастернаковскому "усилью Воскресенья"). И что может быть, когда-нибудь, даже не я, а кто-то... Если, прочитав "Кунсткамеру", со снисхождением отнестись к невежеству, отбросить иронию и пренебречь тиражированной фальсификацией, то в остатке получим дивный вымысел, задуманный "ради одного лишь удовольствия, ради одного лишь трепета перед иллюзорностью".
10 понравилось
