Год смерти Рикардо Рейса

...Бывают авторы, от которых многого не ждёшь. Или же авторы, от которых априори не ждёшь ничего хорошего, наслушавшись чужих - часто гневных и отрицательных - отзывов. Есть ещё авторы полузнакомые: в самом деле, как можно по одному-единственному прочитанному произведению однозначно понять - "твой" это писатель или точно нет, подружитесь ли вы или ваши пути разойдутся навсегда. Особую когорту составляют авторы любимые: от первой и до последней строчки, от дебютной книги до заключительной истории, глубоко симпатичные, с кем совпадаешь по взглядам на мир и искусство.

Португалец Жозе Сарамаго (1922-2010) стал для меня тёмной лошадкой и абсолютно белым листом. Не знала об его творчестве, принципах, художественном стиле вообще ничего. В итоге для знакомства с писателем выбрала не самую популярную его вещь, ту, что точно не на слуху, как, к примеру, его знаменитые романы: "Слепота" и "Евангелие от Иисуса". Почему мой выбор пал на это малоизвестное произведение, объясняется просто и вполне укладывается в несколько строчек цитаты, предваряющей саму книгу:

С обреченностью джойсовского Леопольда Блума герой Сарамаго бродит и бродит по Лиссабону. Параллели с «Улиссом» здесь возникают не только, когда речь идет о сюжете.

Завлекалочка сработала на ура, еще бы: мне ведь пообещали ни много ни мало историю очередного - какого там уже по счёту? - Улисса (ох уж эти хитрые маркетологи, точно знающие, чем привлечь доверчивого читателя и на каких струнах его души сыграть. Полагаю, едва ли не половина моего виш-листа - их заслуга). Улисса, того самого, очаровавшего меня месяцем раньше. Один из самых знаменитых романов двадцатого века (это я про Джеймса Джойса) теперь позабуду точно нескоро, а потому мимо новой трактовки пройти никак не смогла.

Годы идут, всё течёт, всё меняется... А они всё так же устало бредут по земле - оторванные от дома, всеми непонятые, кем-то забытые, потерянные, чувствующие себя (и часто совершенно напрасно) бесконечно одинокими. Эти бесчисленные Улиссы нескончаемых улиц больших городов...

Улисс, правда, из героя Сарамаго вышел своеобразный, непривычный (сразу скажу, что в памяти моей он останется на всю жизнь исключительно Рейсом, а не Рикардо. Звучное красивое мужское имя для меня ассоциируется исключительно с мексиканскими мыльными операми, которые к главному герою, сами понимаете, не имеют абсолютно никакого отношения). Будто бы в противовес джойсовскому или даже на контрасте с ним.

Рейс, в отличие от Блума, рамками города не стеснён, не ограничен ни в коей мере этими географическими условностями. К его услугам - весь мир - огромный, необъятный и столь же непонятный при этом, временами здорово пугающий и всё чаще заставляющий задумываться - и героя, и читателя - о вещах глубоко философских (тайны бытия и смерти, любви, темы родины, эмиграции, отцовства - о чём мы только здесь не порассуждаем в компании этого строго врача-поэта).

Числа "один", кажется, в его лексиконе нет вовсе. Он разрывается между двумя странами, двумя профессиями (я так и не поняла, кого здесь больше - доктора или литератора, один лечит тело, второй - строчками своих стихов исцеляет душу), двумя по-своему прекрасными женщинами. Жизнь, эта известная любительница сложных выборов и парадоксов, попеременно перетягивает его, подобно канату, то в одну сторону, то в другую, прямо противоположную. Рвётся хрупкая ниточка-связь между субличностями героя, истончается душа, усталая, неприкаянная; становится всё сложнее отличать истинное от ложного, подделку от настоящего. Ты сам словно та подделка, жалкая копия, недоделанный врач-поэт, водящий сомнительную дружбу со странными сущностями.

Смерть без спроса входит в твою жизнь на равных, ведёт долгие разговоры, намекая при этом на что-то. Мистика становится обыденной и такой привычной, уже практически не удивляя. Принимаешь как должное, ни минуты не сомневаясь в обратном.

Уверенность Рейса передаётся и читателю: вовсю отдаёшься на волю сюжету и перестаёшь замечать то, чего вроде бы в жизни не бывает, не может быть по определению. Вдыхаешь, помимо своего желания, этот полуразложившийся запах смерти - забвения, тлена, пустоты и - вот же всё-таки странное создание человек! - начинаешь ждать с нетерпением, подобно главному герою книги, новых встреч с нею, словно приближающих неотвратимое.

Нет, он пока ещё жив - этот респектабельный эмигрант, променявший в одночасье Бразилию на Португалию, сбежавший от революции, думающий найти долгожданное счастье на родине, на которой не был уже долгих шестнадцать лет. Он, в свои сорок восемь, пока всё ещё нравится женщинам (Марсенда и Лидия врать не станут), он успешен и довольно богат, администрация и прислуга отеля, в котором он остановился, очень дорожат им как ценным клиентом. Он пока ещё в состоянии вести долгие увлекательные беседы с постояльцами и новыми знакомыми на самые разнообразные темы. Политика, искусство, отношения мужчины и женщины, та же философия - нет для него запретных, как нет, по видимости, и запретных деяний: нормы морали размываются так быстро. Катится лёгкая, ничем пока не омрачённая жизнь, кажется, так будет всегда, вот только что-то неуловимое тяжёлое будто витает в воздухе. Грозовое предчувствие чего-то страшного отравляет существование, а вскоре и жизнь начинает лететь под откос...

И вот здесь для меня и кроется главное, по сути, различие между двумя запутавшимися в своих жизнях мужчинах. Джойсовкий Блум для меня растёт в глазах к концу книги, сарамаговский Рейс - падает. Ошибка за ошибкой, неприкрытый снобизм, думание вместо действий, нерешительность... Стирается многогранная до этого личность, растворяясь в неумолимом потоке времени.

Грустные ощущения охватывали меня к финалу истории, впрочем, вполне предсказуемому. Вместе с тем концовка романа казалась закономерным итогом, светлым и в чём-то даже обнадеживающе-вдохновляющим. Жирная и чёткая точка порою лучше этой вялотекущей серой неопределённости бытия, этого бессмысленного прозябания. Уж лучше - прямиком в Вечность...

Красивый во всех смыслах роман завораживает прелестью слога и сюжета, захватывает сразу и не отпускает до конца. Однозначно советую тем, кто любит великолепно написанную серьёзную литературу, заставляющую думать и учащую сопереживать.

Жозе Сарамаго - один из крупнейших писателей современной Португалии, лауреат Нобелевской премии по литературе 1998 года.

"Год смерти Рикардо Рейса" - роман, ставший, подобно "Волхву" Фаулза, культовым для европейской литературы. Это великолепная игра, поскольку даже в самой Португалии далеко не всем известно, что никакого Рикардо Рейса в действительности не было, что это один из гетеронимов великого португальского поэта Фернандо Пессоа. Сарамаго устраивает "встречу" Творца и Творения, которая происходит на фоне бурных событий 1936 года...

Что же такое обозначает таинственно-непонятное слово гетероним?

Гетерони́м (от др.-греч. ἑτερώνυμος heterṓnymos < έτερος — другой + ὄνομα — имя; англ. Heteronym) — имя, которым автор подписывает часть своих произведений, выделенных по какому-либо признаку, в отличие от других произведений, подписываемых собственным именем или другим гетеронимом. Иными словами - это созданная автором вымышленная литературная индивидуальность, которая обладает собственной биографией и особенным стилем, а не просто другой псевдоним в том случае, когда он устал от духоты славы и захотел проверить степень любви читательских масс.

Гетеронимы Пессоа

«В настоящее время у меня нет личности: сколько бы во мне

не было человеческого, я всё разделил среди различных

авторов, являясь при этом исполнителем их работы.

Сегодня я являюсь местом встречи своего маленького человечества». (с) Фернанду Пессоа

Каждый из выдуманных Пессоа поэтов был наделен подробной биографией, характерной внешностью, особой философией и своеобразными, индивидуальными чертами поэтического письма. Самыми значительными из этих поэтов были бесстрастный и безыскусственный поклонник природы, сельский житель Алберту Каэйру, утонченный почитатель античной лирики, эстет и монархист Рикарду Рейс и ультрасовременный пламенный футурист, морской инженер Алвару де Кампуш.

Незадолго до смерти в письме другу Фернандо Пессоа рассказал как возникли 3 главных гетеронима. 8 марта 1914 года, впав в некое состояние экстаза, не прерываясь, одно за другим он написал 33 стихотворения в стиле, совершенно отличном от собственного. Он ощутил, будто в нем возник некто, владеющий ремеслом лучше него – учитель – которого он тут же назвал Алберту Каэйру. После чего он немедленно полностью и мгновенно написал еще 6 стихотворений в своем стиле, но много лучше прежних. Алберту Каэйру вновь стал Фернанду Пессоа. Затем появился Рикарду Рэйс. Следом за ним без передышки возник Алвару де Кампуш.

Также был еще полугетероним - Бернарду Суареш. Пессоа считал, что Бернарду Суареш отделился от него не до конца. Он «всегда приходит, когда я устаю или хочу спать».

«Я вижу перед собой, - писал Пессоа, - в неопределенном, но реальном пространстве мечты, лица и жесты Каэйру, Рикарду Рейса и Алвару Кампуша. Я наделил их возрастом и биографией. В Каэйру я вложил весь свой драматизм, Рикарду Рейсу предоставил свою ментальную дисциплину, в Алвару де Кампуша я вдохнул всю эмоциональность».

Своим настоящим именем – Фернанду Пессоа – поэт подписывал стихи, в которых подвергал тщательному анализу мир собственных чувств.

В высказываниях Пессоа о процессе создания гетеронимов бросается в глаза желание подчеркнуть то, что этот процесс происходил вне зависимости от воли и рассудка поэта.

Для понимания данного произведения и происходящих внутри его неспешных событий, нас интересует единственный из всех перечисленных личностей с именем указанным в заглавии книги.

Рикарду Рейс родился в 1887 году в Порту, он врач. Образование получил в иезуитском колледже, где его обучили латыни, древнегреческий изучал самостоятельно. Он низкого роста, но жилистый и крепкий, смугловат. Из-за своих монархических убеждений он был вынужден уехать в Бразилию в 1919 году.

Оды Рейса представляют собой внутренний диалог между прошлым и настоящим, выраженный своеобразным поэтическим слогом, наполненным лексическими архаизмами, латинизмами и даже эллинизмами, латинизированным текстом, создающим намеренное отдаление от читателя, что делает затрудненным восприятие текста. Дата смерти указана неточно – 1936 год.

Получается, что гетероним «пережил» своего создателя. Вернее, история его жизни оставалась незавершенной, пока ее не дописал для нас в своей книге Жозе Сарамаго. Автор включает фантазию, представляя его поезду на родину, после долгой разлуки включая в неё созерцание перемен, газетные вырезки, путешествие по улочкам города и неспешные разговоры о чём-то высоком. Утончённое произведение для ценителей чего-то необычного, выходящего за рамки привычных сюжетов, где упоение слогом достигает самых высоких вершин.

Разворачивая перед нами картины последних месяцев жизни «призрачного» Рикардо Рейса, Сарамаго включает в число персонажей романа и его «создателя» - Фернандо Пессоа - продлевая для последнего возможность - уже после смерти! - общаться со своим гетеронимом и влиять на его судьбу. Развитие взаимоотношений Рикардо Рейса с его «прародителем» - одна из интереснейших тем, проходящих через весь роман. Так что, с одной стороны, слова, вынесенные в заглавие романа - химера, а с другой - неоспоримая реальность. 

Здесь есть несуществующая книга, хранящая в себе множество тайн, любовная линия, общение с умершим создателем, допросы от действующей власти. Автор воплотил воедино множество волнующих тем, объединив всё то, что волновало его сознание небанальным сюжетом, способным вызвать восторг и очарование, словно мелодия волнующей музыки. Строки заставляют застыть и задуматься в скопище созданных образов, поверив в реальность происходящих событий в лучших рамках традиций магического реализма.

Произведение подойдёт тем, кто любит созерцать мир в поисках чего-то прекрасного. Для тех, кто не утратил способность лицезреть крыши домов и восторгаться светом в окнах, проходя мимо них неспешной походкой. Оно приведёт в неописуемый восторг, любителей мыслить и наслаждаться изысканным слогом, забывая о веянии собственной жизни, трогая внутренний мир, словно белоснежная тюль, гонимая запахом летнего ветра. Здесь содержится огромное количество цитат и слишком мало событий, учитывая объем страниц, краткий пересказ которых можно было бы одновременно втиснуть в несколько предложений или растянуть на огромное повествование с невообразимой жестикуляцией. Это точно стоит прочесть, если вы устали от обычного взгляда на мир и однотипных конструкций связанных с переживаниями и трансформацией главного героя книги. Великолепная фантазия, язык и небанальный сюжет слившись воедино - точно не оставят читателя равнодушным к написанным строкам. Надеюсь, что я смог вас убедить это прочесть, при условии, что вы добрались до конца этой рецензии.

"Читайте хорошие книги!" (с)

Любителям неспешного, местами медитативного чтения посвящается....

В течение незначительного временного отрезка, а именно семнадцати лет, два писателя и поэта, чьи имена и литературное наследие неразрывно связаны с Португалией и ассоциируются с ней, жили в этом мире и в одной стране. Спустя сорок девять лет здравствующий на тот момент Жозе Сарамаго посвятил свой роман давно почившему к тому времени, своему известному соотечественнику Фернанду Пессоа , а именно одному из его гетеронимов, коих у того было немало, Рикардо Рейсу, возвращающемуся спустя долгие шестнадцать лет, из Бразилии обратно в Португалию.

История, написанная известным и многими любимым португальцем, в которой с самого начала известно её окончание, следуемое из названия, тем не менее интересна именно этим обстоятельством, как и собственно отсутствие какой-бы то ни было динамики здесь становится дополнительным плюсом и своеобразным бонусом. Да и возможна ли какая-либо динамика в условиях, когда почивший писатель встречается в этом миру с тем, кого создал при жизни и который должен был уйти вместе с ним ? При этом все выглядит настолько логичным и достоверным, что становится своего рода той находкой, которая способна не просто украсить роман, но придать ту незабываемую и необходимую ноту, способную выделить его из череды множества и приблизить к соответствию формы и содержания. Тут настолько все продумано до последней мелочи, что читая, не возникает и тени сомнения в возможности существования подобного. Само появление, обстоятельства встреч и разлук, беседы, затрагивающие одинаково равно вопросы личного и мирового пространства, мироощущения и мироустройства, исчезновение и постепенное стирание граней между прошлым и будущим, продуманы до мелочей, одновременно эфемерны и чудесно реальны, способные увлечь и погрузить в своего рода транс, задуматься, соглашаться и спорить в зависимости от высказываемых мыслей. Но при этом абсолютно не навевают грусти, так как полны иронии и зиждутся на многовековом опыте, доступном перешагнувшим черту.

Незабываемая и интригующая "встреча" Творца и Творения происходит на фоне бурных событий международного и внутриполитического значения. Роман прекрасно иллюстрирует многие произошедшие в тот момент и имеющие далеко идущие последствия для Европы, да и для всего мира, события. Ситуация в Германии и исподволь нарастающая с каждым днем угроза, гражданская война в Испании, обстановка в самой Португалии и многое другое - все это оказываются звенья одной цепи, особенно, когда видишь это на расстоянии. Это тоже тот необходимый плюс романа, который с лихвой окупает отсутствие динамики и как такового сюжета. Хотя вроде - бы, есть главный герой, его отношения с женщинами и взаимодействие с миром и обществом, работа и быт. Но все это фон для главного, истории, которая вполне могла бы быть.

Книга полна изумительных находок, дарящих возможность полнее почувствовать драматичность складывающейся ситуации в Европе и в отдельно взятой стране, являющейся собственно её частью, выйти за пределы привычного и почувствовать прелесть новизны и возможность кажущегося невозможным. Эти находки разбросаны по страницам и не дают заскучать в потоке своеобразного стиля автора, к которому нужно привыкнуть, а возможно, просто расслабиться и постараться получить удовольствие от того, чего кажется, не может быть.

P. S. Для любителей аудиокниг есть прекрасная начитка в исполнении мэтра Вячеслава Герасимова. Его теплый голос и мягкие интонации как нельзя лучше подходят к тексту романа и описываемому в нем.