Когда хочется плакать, не плачу

Герои этой повести - три незнакомых друг с другом восемнадцатилетних шалопая, родившихся в один день и в один день погибших по различным, но во всех трёх случаях крайне дурацким причинам. Шалопай это слишком мягкое определение. Даже тот из троих, кому оно больше всего подходит, по большому счёту просто подонок, бывают среди золотой молодёжи такие выродки, слава богу - их очень и очень мало среди студентов престижных университетов. Ещё один - сын коммуниста (к нему слово шалопай подходит меньше всего) и при этом, с точки зрения государственной власти, обыкновенный бандит и террорист. Он, сопляк этакий, видите ли не согласен с часто попадающим в тюрьму, отцом, и считает, что надо идти другим путём. Наконец, третий из них - люмпен, обитатель самого дна жизни, ничему не учившийся и ни к чему, кроме пальбы из автомата, не способный (таких в наше время расплодилось тьма тьмущая, но в других частях планеты, не в Южной Америке); этот - бандит не только с точки зрения властей, но и любого нормального обывателя, поскольку добыть себе пропитание может только отняв его у того, кто зазевался или безоружен.
Складывается впечатление, что Бог отвернулся от этой страны, ибо с такой молодёжью будущего она точно не имеет. Почему приходит на ум именно это? Потому, что всех троих назвали Викторино в честь святого Викториана (так в имеющемся у меня переводе, в "Золотой Легенде" он назван Вокторином), историю которого Автор рассказывает в прологе. Троица парней по имени Викторино совершенно недостойна своего святого небесного покровителя, можно даже сказать, что они опозорили имя этого христианского мученика.
Тут-то и зарыта собака - это впечатление, которое Автор явно пытается (и удачно это проделывает) вызвать у читателя, - оно элементарно не соответствует действительности. В 1966 году (а именно осенью этого года происходит действие повести) президентом Венесуэлы был демократ Рауль Леони, с диктатурой было покончено довольно давно, и страна развивалась вполне успешно. При Леони в стране в два раза сократилась безработица, ниже 20% опустился уровень неграмотности, расширились права профсоюзов, в Каракасе начали строить метро ... Короче говоря, не самой бедной и неблагополучной страной была тогдашняя Венесуэла. В наше время народ там живёт, благодаря североамериканским "партнёрам" едва ли не хуже, чем в шестидесятые годы прошлого века. Почему же Мигель Отеро Сильва нарисовал столь безысходную картину, сочиняя свою повесть в это самое время (она была опубликована в 1970-м)? Думаю, беспокоился за судьбу своей Родины, бил тревогу, сознательно сгущая краски. Другого объяснения у меня нет.

В Венесуэле в один день, рождается три мальчика, у них разные родители, но всем троим дают одинаковые имя - Викторино, в честь мученика, о котором рассказали в прологе (самая интересная и необычная часть книги). На этом сходство парней заканчивается. Мальчики из разных слоёв общества и дальше нам будут рассказывать о том, как они займутся "поиском своего места в жизни" и как они "будут отстаивать свои идеи и убеждения"???

Не тут то было!!

В принципе автор выбрал хорошую тему, я не против  почитать, о том как молодые люди ищут себя, про их первую любовь и переживания, о юношеском максимализме в конце концов, но этого всего тут нет.

Книга показывает рандомные отрывки жизни, при этом эти отрывки не цепляют и что самое досадное, плохо раскрывают характеры парней. Поэтому персонажи вышли немного плоскими, не все их поступки можно понять, а сопереживать никому не хочется. К примеру: Викторино, который из обеспеченной семьи, он злой и тупой и мне совершенно было непонятно, почему так, ведь его родственники не такие, сверстники у него разные. Да, есть намеки на то, что он богат и ему по жизни уже скучно, но это слабый аргумент и наверняка это неизвестно, поэтому персонажи раскрыты не до конца.

Но это не самая большая тут проблема, главное то, что тут ни о каком поиске места в жизни не идет, все трое идут по наклонной, не пытаясь никуда вырваться ни из своего положения ни из круга, а никаких идей и принципов у них и вовсе нет (за исключением одного из персонажей, он революционер, поэтому человек идейный). Поэтому морали тут никакой нет, глубокого смысла я тоже не увидела. Так же минус то, что персонажи никак не связаны ни между собой, ни по смыслу. Если разделить книгу на три отдельных повести ничего не изменится. Может это было бы даже лучше, написать об одном человеке, но глубоко и более детально, а не это мельтешение событий из жизни

Книгу читать можно, но будет ли это интересно? Навряд ли. Язык у автора незамысловатый, но сбивает с толку, что повествование ведется то от первого лица, то от третьего, то в виде обращения:

Итог: поэтическое название, многообещающая аннотация и пустая книга

Чем меня всегда завораживали латиноамериканские авторы, так это тем, что произведения их, написанные про венесуэльских партизан, или кубинских повстанцев, или аргентинских студентов, оказываются нечто большим. Словно автор хотел донести до нас не только грустную историю борьбы за свободу и счастье, а нечто большее. То, что есть в каждом из нас, независимо от нации и возраста. Венесуэльская молодежь середины XX века - конечно, вулкан. Но... "Молодость сама по себе не является революционной силой, она - этап человеческой жизни, который переживают все без исключения: фашисты, полицейские и те, кто бросает бомбы на Вьетнам". Вот оно, как мне кажется. Всеобщая история бесчестья - вот история латиноамериканских авторов. О Борхес, снова пою тебе песню.

"Призма переходит в генератрису, генератриса превращается в касательную, касательная съеживается в лемнискату, лемниската распадается на две окружности, одна из них вытягивается в эллипс, эллипс развертывается в параболу, парабола закручивается в спираль, спираль тихонько обвивает мозг..."

Книга вызвала сумбур в голове: вроде и цепляет динамичностью, но вот какой сделать вывод - непонятно?
Продолжая расширять географические границы чтения представляю вам
"Когда хочется плакать, не плачу"
Мигель Отеро Сильва
В прологе автор знакомит нас с царем Диоклетианом (помните, Гоша рассказывал Александре про капусту – прим.ред.) и временами гонения на христианство. Викторино в 4 веке нашей эры принял мученическую смерть за свою веру и был возведен в лик святых. Поминовение приходится на 8 ноября. В 1948 в разных семьях в этот день появляются три Викторино.
Мать, Мамочка и Мама воспитали своих чадушек и мы их встречаем 8 ноября 1964 года в амбициях, чаяниях и мечтах.
Коротко о них:
Один, золотистый, не стафилококк, а сынок, ездит на "мазерати", убивает собак в своем районе, чтоб выказать браваду перед друзьями. (За собак - глаз бы выколоть).
Другой сбегает из тюрьмы, ищет приюта у любимой, но познав измену, вырезает соски сопернику.
Третий, ярый коммунист, борец за справедливость, просчитывает ограбление банка 700 раз и все равно допускает осечку.
Их судьбы сойдутся в одной точке...
Мнение Надин: Слишком мало познаний о Венесуэле в целом и Каракасе в частности. Вероятно в душе венесуэльцев 70-х годов 20 века произведение разжигало костер патриотизма, дух единства, веру в будущее. Но для меня это выдержки из жизни люмпена, коммуниста и аристократа.  Поэтому я прочитала, закрыла и забыла эту книгу. Повторюсь, вроде бы и динамично, подготовка к побегу и ограблению прописаны ярко, и диалоги присутствуют, но вот конечной логичной цели я не нашла.
Не рекомендую, но более каталоги РНБ особо не предложили

Со спойлерами

Из плюсов:

– техника письма (не знаю, как точнее обозначить): в первой части, где предыстория выбранного имени главных персонажей, фоном идёт гонение на христиан и используется форма, при которой основное повествование прерывается интересной формой исповеди, которая отвечает на некоторые тезисы основной части. + один из героев постоянно представляет, что было бы, если; есть часть от женского лица и так далее. То есть форма сложна и интересна.
– до начала истории героев возникает ощущение, что читателя просвещают о том времени, когда было гонение.
– эпилог чрезвычайно трогательный, но в какой-то степени нечестный.
– колоритность атмосферы ощущается.
– концепция с именем в плюс.
Из минусов
Начало произведения негативность лёгкую вызывало, а потом вообще треш пошёл под маской:

Грабежи, убийство собаки

и собак из-за развлечения, революционность волоховского типажа и так далее – крайне неприятный осадок после произведения остался.

Венесуэльскому писателю Мигелю Отеро Сильве довелось бороться не с одним, а двумя диктаторами в истории своей страны – Хуаном Висенте Гомесом и Маркосом Пересом Хименесом. Как известно, фигура диктатора – одна из важнейших в латиноамериканской литературе. Стоит вспомнить, как мексиканский писатель Карлос Фуэнтес задумал в конце 60-х – начале 70-х годов создание своеобразного коллективного романа «Отцы родины», для которого каждый известный романист должен был написать о диктатуре своей страны. В романе «Когда хочется плакать, не плачу» очертания диктатора проступают смутно – в параллелях с древнеримскими диктаторами, сменяющими друг друга, или в изображении беглого Переса Хименеса, ностальгически встряхивающего «бокал с “Tom Collins” в баре отеля “Фонтенбло” (Майями-Бич)», подытоживающего суммы своих банковских вложений и похихикивающего в кулачок. Однако фигура эта важна, являясь вершиной той извечной несчастной судьбы стран Латинской Америки, той системы, с которой борются герои романа, воплощением безнаказанного насилия, порождающего новое насилие.

Три героя романа, родившиеся в один день и получившие одно имя, из разных семей, из разных социальных слоёв, но все трое – сыновья своей родины, своей матери, мамы, мамочки, словно шествуют на казнь, предчувствуя смерть, подобно своему древнеримскому тёзке Викторино. Они родились в годовщину его мученической смерти, 8 ноября 1948 года, за пару недель до очередного государственного переворота, когда военной хунтой был свергнут демократически избранный президент, писатель Ро́муло Галье́гос. Отеро Сильва в качестве жеста уважения вспоминает некогда директора лицея, в котором он учился, и даже передаёт привет его героям, представляя их офицерами-заговорщиками (мистера Дэнджера, Перналете и Мухикиту).

Но вернёмся к героям, которым эта мятежная страна не позволяет стать взрослыми, предлагая единственный возможный путь – путь насилия, каково бы ни было их происхождение, каковы бы ни были их цели. Один – бедняк из трущоб, ненавидящий отца-пьяницу, желающий лишь стать достойным своего нового друга, «дерзкого пирата с острова Такаригуа» (одной из венесуэльских тюрем). Другой – сын обладателя большого состояния, которому достаточно ощущения собственной силы за рулём мотоцикла или «мазератти», подаренного на восемнадцатилетие, чтобы чувствовать себя довольным и счастливым. Третий – сын коммуниста, сидящего в тюрьме по политическим мотивам, вооружённый активист революционной ячейки.

Из чего состоит их недолгая жизнь? Из кражи сумок на мотоцикле, угонов машин, убийств собак, издевательств над геями, проститутками, посетителями кинотеатров, ученицами американского колледжа, из ограбления банка, наконец, убийства человека. Они не знакомы друг с другом и никогда не встречались, но их объединяет разлад в стране, прокравшийся в души и ставший внутренним разладом каждого из них и всего поколения. Отеро Сильва потому и сравнивает Венесуэлу с Римом близким к своему концу: «государство, обираемое и разоряемое спекулянтами, республика рогоносцев и разгильдяев», «огромные владения, подточенные всеми земными пороками» – говорит он о Венесуэле, описывая Рим Диоклетиана.

Несчастная, карикатурная страна, эмбрион страны, «зародыш родины, законсервированный в бутылке со спиртом», «тюрьма, желающая казаться страной», «жестокая и ядовитая земля, где все смотрят друг на друга злобно, как ростовщики, где каждый, куда бы он ни шагнул, тонет в ненависти и грязи, где всюду лианы ненависти, тростниковые заросли ненависти», «все дерьмо, и я сам дерьмо» – так автор описывает безжалостную действительность, которая не оставляет шансов венесуэльской молодёжи, не даёт им увидеть иного пути. И как мысль о смертельном риске порождает «желание быть уже схваченным, желание быть уже мёртвым», так насилие, повторю, порождает лишь новое, ещё большее насилие, и постоянная борьба не на жизнь, а на смерть, с жестокостью каждого дня становится нормой: «Мы прибегли к насилию, чтобы защищаться, а потом насилие стало всеобщим, превратилось в систему, стало насущным, как хлеб, как воздух. Чужая жизнь стоит два сентаво, не больше. Собственная жизнь стоит четыре сентаво, чуть больше». Страна гибнет на глазах, юная страна с «юношеской неистовой яростью, которая требует обратить всё в прах и пепел», слишком красивая и готовая уступить человеку свои лощины и склоны, чтобы не дать ему уйти, сбежать, «дезертировать из этой чудесной страны», она губит человека вместе с собой в грохоте автоматной очереди или в музыке Берлиоза над пропастью. Даже в галлюцинации она не отпускает Викторино, расщепляя его тело так, чтобы часть всегда держалась за неё.

Это описание галлюцинации Викторино Переса способно доставить читателю настоящее литературное удовольствие, как и немало других замечательных элементов пёстрого стиля Отеро Сильвы. Здесь – и дерзкая насмешливость автора в рассказе об укоренении христианства в Древнем Риме, и голос римского императора, вещающий семнадцать веков спустя, и анахронические сравнения, вроде «не римский император, а витрина с Виа Кондотти», и элементы киносценария, и рассуждения портрета на стене о личных капиталовложениях, и неожиданные авторские восклицания («подите узнайте, как это делалось!», «ох, Викторино, держись!») – составляющие печального, сильного, насыщенного и неоднородного, как сама Латинская Америка, а также по-прежнему актуального романа о непростой венесуэльской действительности.

Примечательно и грустно, что спустя почти пятьдесят лет после выхода этого романа в 1970 году, многое в Венесуэле остаётся таким же, как описал автор, – и зашкаливающий уровень насилия, когда в любой момент, на любой улице, человека могут ограбить, похитить, убить, и правители, и трущобы всё те же: «Где они только раздобыли эти куски картона и жести, из которых сложены стены? А пол? Голая земля да щебёнка. А потолок? Две рогатины, а сверху листы ржавого цинка, которые вон везде валяются». И читатель задумается – это такая длинная смерть страны, которая закончится возрождением в новом качестве, или насилие и жестокость – её суть и судьба навсегда, исконная и неотъемлемая?

Книга начала мне нравится еще до того, как я разобралась, что в ней происходит. А разобраться было не просто, так как повествование виляет, как только ты к нему приноровишься, точь-в-точь своенравный конь. Но даже при этом восхитительный язык автора, с обилием образных и ярких метафор, пленяет сразу.

Рассказываются истории трех молодых парней в середине 20 века в Венесуэле. У них на всех одно имя Викторино, и такие разные, но такие похожие судьбы. Каждый из мужчин борется с ней, каждый из них закономерно подчиняется ей.

Детство у всех было тяжелое, родители - отсутствующие. Но даже так, их действия одобрить не могу. Каждый, так или иначе, причинил зло, а вот этого я понять не могу. Пускай цели были разные: один хотел отделиться от семьи, но в итоге повторял ненавистного отца; второй пытался привлечь внимание родителей; третий идеализировал отца-революционера. Итог все же при этих разных истоках был один - они пошли самой кривой дорожкой из доступных.

Мне жалко этих мальчиков, им не хватило любви, заботы, внимания, и только это их и сгубило. И именно от этого хочется плакать.