Красота редко бывает добра, и чем она совершенней, тем большая жестокость может за нею стоять.

Она смотрела вверх, на поблескивавший темно-серый обрыв, приглядываясь к каменному карниза примерно в трёх четвертях пути до вершины. Она все пробовала представить, как полезет наверх, пока наконец не уверилась, что затея эта совершенно безнадежна.
И полезла наверх.

Км ни о чем не расспрашивали. Экая невидаль: муж и дети подавались неизвестно куда, а женщину точно злые собаки кусали. Помни не любили расставлять раны - ни себе, ни другим. Этот народ поколениями привык к тому, что времена тяжелы и легче не делаются. Лучшим лекарством от всех бед они почитали молчание.

Песня оказалась очень длинной. Это была не какая-нибудь баллада в десяток стихов. И не любовная песенка в три-четыре куплета с душещипательным припевом. Эта песня ткалась, как гобелен: порою арфа грустила одна, затем к ней присоединялись человеческие голоса, чтобы, в свою очередь, схлынуть, и вновь только струны всхлипывали в тишине.

- Единственное дитя, которое я в своей жизни украла, выросло вот в этого не в меру трепливого мужика. Понимаешь теперь, почему я разочаровалась в похищениях и оставила этот промысел?..

Во всяком случае, Ки успела окончательно уверовать в безнадёжность этой затем, упряжка вымоталась и капризничала, а Вандиен постигал всё новые глубины чёрного юмора...