Мистификация

Сказ о том, как один юный охламон подговорил другого юного охламона спрятаться в трюме, чтобы тайком уйти в плавание на корабле его отца. Естественно, всё пошло не так, как задумано. Спрятавшийся охламон чуть не погиб от голода и жажды в замкнутом пространстве наедине с одичавшей собачкой, охламон-подстрекатель попал в передрягу с корабельным бунтом, а вместе они потом пережили шторм, ловлю еды в полузатопленном трюме и еще кучу всяких морских приключений, от которых попеременно веет то Майн Ридом, то Жюлем Верном, то еще каким не менее умилительным, но слегка плесневелым ретро времён запойного библиотечного детства.

На самом деле, к По я неравнодушна давно по причине какого-то не совсем понятного мне внутреннего резонанса. Такого, что вот вроде ничего особенного, а нравится - плывешь по тексту с удовольствием и только лениво лапкой подгребаешь, чтобы совсем уж в сторону не унесло.
В этой книге к тому же есть неплохой саспенс, от которого порой реально не по себе становится, и думаешь, что кирдык герою, но ничего, он снова выкручивается, и даже почти без "роялей в кустах", логичненько так, приемлемо.
А вот морские приключения я совсем не люблю. Как и интересничающие концовки, закидывающие удочку в мистическое, непознанное неизвестное, но так ничего, по сути, и не показавшие. Можно, конечно, принять за истину версию, что все там просто померли, а финал им привиделся в качестве то ли перехода в небытие, то ли еще чего-то подобного, но мне и такая трактовка кажется не особо интересной.

Вторая половина книги в итоге получилась не слишком удачной, полной странноватых фантдопов и неоправданных авторских зигзагов.
Отлично понимаю, откуда у "Пима" берутся низкие оценки.
Однако также вижу, что произведение явно является знаковым и его наработками потом пользовались все кому не лень, включая популярного Дэна Симмонса (ох уж эти псевдодокументальные заметки со скромной припиской от автора редактору в начале) и премированного Букером Янна Мартела (привет тигру по кличке Ричард Паркер).
Именно поэтому я решительно ставлю книге "четвёрку" и посмеиваюсь над некоторыми здешними рецензентами, которые читали "Пима" так быстро, что умудрились разглядеть в нём и собаку, и тигра (на самом деле, пса просто звали Тигром). Лишний раз убеждаюсь, что скорочтение нас погубит. И хочется, чтобы это имели в виду все, когда читают чужие рецензии со словами, что "в книге ничего не понятно". Возможно, с их авторами тоже случились собака и тигр.

Приятного вам шелеста страниц!

Крепкий приключенческий роман: по-хорошему наивный, с неизменными счастливыми случайностями, да и описано всё достаточно живописно. Ещё и переведено отлично, спасибо Бальмонту. В нём все признаки жанра: жажда приключений, толкнувшая на безрассудный поступок, бунт, кораблекрушение, ужасный голод, колониальные замашки 19-го века и вытекающие из этого описания жителей островов Южного полушария. Это авантюрные злоключения героев Стивенсона, смешанные с познавательными отступлениями Жюля Верна. Попадись он мне в период моего подросткового увлечения подобными книгами, наверняка пищала бы от радости. Сейчас периодически зевала от скуки. Роман сам по себе достойный, но пора признать, что я, к сожалению, давно переросла этот жанр.

Я читала у Эдгара По мистические, страшные, загадочные, непонятные рассказы, теперь дошла очередь до поучительного.

Вильям Вильсон родился в состоятельной семье. Ему с детства всё позволяли, баловали, во всём ему потакали и вскоре его мнение стало законом в доме. Он всегда поступал так, как он хотел, родители ничего не могли с этим поделать.

В пансионе, куда его определили родители, с ним учился мальчик, которого также звали Вильям Вильсон, они даже родились в один день и были похожи друг на друга, как две капли воды, но не были родственниками. В пансионе его тезка соперничал с ним в учебе и играх, не подчинялся его воле, как другие, что страшно раздражало Вильяма. Покинув стены школы, он думал, что навсегда избавился от своего двойника.

Потом был Итон, затем Оксфорд, началась его взрослая жизнь. Но в самые неожиданные моменты перед ним появлялся он, его тезка, и обличал его перед обществом, раскрывал его коварные замыслы. Он буквально преследовал Вильяма. Так кто же он?

Рассказ интересен именно противостоянием двух Вильямов. Не важно в принципе существовал ли второй Вильям, или у первого было раздвоение личности, или к нему постоянно взывал голос совести. Важно другое - в каждом человеке есть хорошее и плохое, внутри каждого человека идет противостояние светлого и темного начал, и только от человека зависит, что будет в нём превалировать.

В очередной раз выбирая у По рассказ с женским именем в названии, я готовлю себя к тому, что всё будет плохо. А так хотелось бы, чтобы всё хорошо закончилось, что-нибудь вроде «они жили долго и счастливо и умерли в один день». Но увы! Эдгар Аллан По совсем не романтик.

Главный герой рассказывает нам историю своей любви. Его жену звали Лигейя, и она была идеалом женщины. Красивая, умная, внимательная, самая-самая лучшая. Но однажды она заболевает и вскоре умирает. Он, немного потосковав и приняв опиума, снова женится, не любя новую избранницу. Вот здесь начинаются странные, мистические события.

Я так и не разобралась была ли это история нереальной любви, бред сумасшедшего или наркотические галлюцинации. Существовала ли леди Лигейя вообще? Уж слишком она идеальна. А когда он женился на нелюбимой, я начала сомневаться в его сильных чувствах. Наверное стоило подождать, а то получается клин клином вышибают.

Хороший рассказ, но не покидает ощущение, что нечто похожее я уже читала. Много у автора рассказов о женщинах с несчастной судьбой.

Исследование ужаса.
Из посмертного собрания сочинений академика А. Крупицы

1. Попытка определения.
⠀⠀⠀Категория ужасного в нашем выцвевшем по всем параметрам человеческом обществе давно обесценилась и была низведена до предельно бытовых переживаний. Забывая о глубокой символической подоплеке любого языка, мы без повода восклицаем "Ужас!", когда слушаем истории о том, как кто-то слишком долго стоял в очереди, купил просроченное молоко или испачкал свои новейшие брюки. К слову, недавно купил в "Пятерочке" молоко в картонном пакете (черт меня дернул, обычно беру в прозрачных бутылках), принес домой, сварил замечательный кофе, начал в него молоко подливать - а молоко не льется из пакета, а вываливается: густыми, неприятными комками прямо-таки выпадает из горлышка. Ужас!
⠀⠀⠀Быт убивает чувства и притупляет чувствительность к действительно важным вещам: в быту все метафизическое, что должно, по хорошему, занимать мысли всякого достойного человека и всяческого добропорядочного гражданина, опрощается, опошляется, и ужас - не ужас уже, а так: мало что означающее восклицание, практически междометие уже какое-то.
⠀⠀⠀Быт убивает чувствительность человека к высоким материям, но самого человека убивает отнюдь не быт. Наше сложное, но в целом комфортное время, дав людям мнимую защиту от тревог и расстройства, сделало человека совершенно беззащитным перед истинным метафизическим Ужасом, который никуда не уходил и все это время продолжал витать над человечеством, изредка врываясь в его жизнь резкими всполохами страшного.
⠀⠀⠀Последними людьми, остро чувствовавшими Ужас, вечно разлитый в природе, были обэриуты, конечно. Не случайно данный текст заимствует подзаголовок из сочинения Липавского. Хармс, Введенский были первейшими исследователями ужаса - и того, который скрывается в быту (это Хармс), и того, который сосредоточен во всех сферах, недоступных чувственному восприятию и проявляющийся только в пограничные моменты (это Введенский). Наверное, чтобы остро чувствовать Ужас, нужно нюхать эфир. Или быть гением. А так как гениями рождаются далеко не все, а нюхать эфир - вредно и для отдельно взятого человека, и для государства, то ужас мы чувствовать перестали.
⠀⠀⠀И все-таки, к определению. Ужас это...
2. Каталогизации и категоризации
⠀⠀⠀...осознание беспомощности, в первую очередь. Беспомощности и непознаваемости. Введенского интересовали три темы: "Время, Смерть, Бог". Три сверхразумные бессмыслицы (далее - СБ), по его собственному определению. По сути, эти три СБ - основной источник ужаса. Мы не можем помыслить в полой мере ни время, ни смерть, ни - тем более - Бога. Оттого и рождается ужас.
⠀⠀⠀Ужас всегда появляется в процессе пути. Сцилла и Харибда, одиссеевы кошмары. "Horror... Horror..." - слоган одной из главных киноодиссей второй половины XX века, целиком посвященной ужасу войны. Ужас рождается еще и из бессмысленности, а ничего более бессмысленного, чем война, люди пока что не придумали. К слову, в "Апокалипсисе сегодня" большую часть времени плывут. Потому что ужас часто рождается в водной стихии.
⠀⠀⠀Тут мы и переходим наконец к "Повествованию Артура Гордона Пима из Нантакета" - вещи, которая и по прошествии времени, и после второго прочтения вызывает то странное тянущее ощущение, которое возникает после столкновения с ужасным (чаще всего так бывает во сне, когда чувства человека еще могут пробуждаться и перестают быть скованы разумом и бытовыми условностями). Как и "Моби Дик" это, конечно, ни капли не морской роман. Т.е. роман-то морской, потому как действие происходит в основном в море, но дело тут в первую очередь далеко не только в море, хотя именно в нем и таится ужас. Дело, как и в "Моби Дике", в цвете.
⠀⠀⠀Великий символистский роман. Не случайно лучшие русские символистские романы - "Мелкого беса", "Петербург" - называют параноидальными. Символ всегда темен и страшен, потому как за множество веков своего существования каждый символ успевает впитать в себя множество ужасающих значений, вторых смыслов, мрачных подтекстов. Более того, символы продолжают обрастать и обрастать смыслами, часто все более темными и мрачными. Строчка "Таман Шуд" из Хайяма никогда уже не будет восприниматься сама по себе.
⠀⠀⠀Цвета - древнейшие символы, а белый цвет - возможно, самый богатый из них. Белизна полнолуния, пробуждающего ночные страхи и безумство беззащитных душ, белый грим Барона Субботы, белизна Моби Дика, белые птицы, кричащие "Текели-ли!" - все туда же. "Повествование Артура Гордона Пима из Нантакета" - это, если хотите, последовательная симуляция погружения человека в беспросветную белизну чистейшего безумного ужаса. Из недавних аналогов - весьма литературная компьютерная игрушка "Sunless Sea". Темнота моря пугает не так, как далекое мерцание неизвестного происхождения. Соленый ветер разносит споры безумия, норд-норд-вестом доносятся со стороны левого борта далекие крики, Львы, Соленые Львы наблюдают работу Машины Рассвета, беспощадно вращающей время... а маяк вдалеке импульсивно вспыхивает, как будто выстукивает морзянкой что-то... Что?..
•−−• −−− − −−− −− −• •− ••• − ••− •−−• •− • − •−−• −−− − • •−• •−•−
−••• −•−− ••• − •−• −−− −−• −−− •−• •− −−•• ••− −− •− ••• •• •−•• −•−− •−•−•−
•−−• −−− − −−− −− −• •− ••• − ••− •−−• •− • − ••• •−−• −−− −•− −−− •−−− ••• − •−− •• •
•− •−−• −−− − −−− −− −• •− −−−• •• −• •− • − ••• •−•− ••− •••− •− •••
Примечание издателя
⠀⠀⠀Точные причины безумства А.А. Крупицы, равно как и причины того, почему все свои сочинения он хранил в коробках из-под кошачьего корма, неизвестны. Данный бессвязный отрывок, найденный не так давно, возможно, сможет пролить свет на обстоятельства сумасшествия академика. Находившийся на смятом листе бумаги, обсыпанном крошками сухого кошачьего корма, текст "Исследования ужаса" был заложен в потрепанный экземпляр книги "Пьер, или двусмысленности" аккурат между 341 и 344 страницами. Лист со страницами 342-343 был вырван.
⠀⠀⠀Причина, по которой в данном тексте оказались жалобы академика на несвежее молоко, до сих пор волнуют умы исследователей.

На улице Морг произошло жестокое убийство двух женщин: матери и дочери. Дамы редко контактировали с кем-то. Преступник ничего не украл, спальня была заперта изнутри, но свидетели слышали два голоса: один принадлежал французу, а другой иностранцу. Полиция, как всегда, беспомощна, но Огюст Дюпен решит эту загадку!

Убийство на улице Морг - один из самых известных рассказов Эдгара Аллана По, который впервые знакомит читателя с гениальным детективом Огюстом Дюпеном. Пока Дюпен слишком напоминает мне Шерлока Холмса. Надеюсь, в следующих рассказах это изменится. Метод раскрытия преступлений Дюпена, несмотря на то, что называется индуктивным, в противоположность дедуктивному методу Шерлока, на практике очень схож с методом Холмса. Возможно это связано с тем, что Конан Дойл неправильно назвал свой метод (читала об этом пару раз).
Даже сама структура напоминает о Шерлоке. Форма рассказа - естественная среда обитания великих сыщиков. Рассказчик, наблюдающий со стороны за работой ума гения и восхищающийся его талантами - описание, равно подходящее как доктору Ватсону, так и безымянному другу Дюпена. Бесполезная полиция, которая не сделает правильного вывода пока наш детектив не поможет. То, как Дюпен догадывается о чем думает главный герой, исходя из метких наблюдений и невероятных умозаключений. Отношение Дюпена к полиции и его способность понять что произошло с первого взгляда на место преступления.
Забавно, что По опубликовал этот рассказ раньше Этюда в багровых тонах , так что это Конан Дойл позаимствовал у По, а не наоборот.

Убийца здесь необычный. Правда, я догадалась за несколько страниц до того, как это дошло до главного героя. Не то чтобы я тоже великий детектив индуктивного метода, просто это произведение настолько известное, что, кажется, я уже успела где-то проспойлерить себе его главную загадку. И пусть у меня есть сомнения в возможности такого убийства (даже если оно возможно, я уверена что такое случалось очень редко), сюжетный поворот получился отличный.
Несмотря на зверское убийство, это довольно приятный рассказ. Легко читается, надолго запоминается и явно заслуживает своей славы.

P.S. Уже после прочтения поняла, что некоторые обложки спойлерят сюжет. Зачем так делать?

Я не знакома с творчеством По от слова вообще. Да, мне очень стыдно, в свое оправдание скажу, что в доме не было ни одной книги По (да и сейчас нет). Зато почему-то были Лавкрафт и Кинг, хм. Так что с какого боку к По подступиться я не очень понимаю, но планирую исправиться в ближайшее время и прочесть несколько рассказов поскольку с этим романом у меня что-то пошло не так.
Возможно, открывая эту книгу, я ждала чего-то другого, и мне даже показалось, что приключения – не его жанр. Потому что те кусочки, где боль, страдания и хрен знает что происходит, мне понравились, а остальное вызвало ощущение несколько дерганного и не вполне связного повествования. То есть, оно все хорошо и интересно, но к чему оно тут? Ну да кто я такая По судить? Похоже, просто это был не лучший выбор для начала знакомства.

Вообще, у меня только один вопрос, но глобальный – что это было?

Сначала было понятно – корабельные приключения всех видов и размеров, очень хорошо. Потом вдруг эта непонятная вставка про то, как дрейфуют корабли и как перевозить грузы, острова, жизнь пингвинов и альбатросов. Про пингвинов мне было хотя бы интересно, и то я умудрилась пару раз заснуть. Это я-то! Читая о птицах! Что-то невероятное. И к чему эти рассказы были вообще?

Но вся соль, похоже, в последней части и в этом «И кожа ее белее белого.», которое, опять же, понравилось, но у меня опять вопрос – что это было, черт побери?
Кажется, я ни черта не поняла.

Про мистера Эдгара Аллана По я слышала, что он писал мистику и ужасы. Поэтому к этому рассказу подходила с опаской. Убийство, да ещё на улице с таким говорящим названием! Нет, здесь точно случилось нечто ужасное, что не даст мне спокойно спать по ночам.

Каково же было моё удивление – а аннотацию я не читала, чтобы заранее не испугаться ещё больше – что это никакая не мистика, не тем более ужасы, а самый настоящий детектив. Да ещё главный расследователь этого дела – месье Огюст Дюпен – на практике применяет те же принципы, что и мистер Шерлок Холмс, только на несколько десятилетий раньше!

И если у мистера Холмса был всем известный дедуктивный метод, то мой новый знакомый использовал индуктивный метод мышления – умозаключение от факта к его причине.

Используя свой метод месье Дюпен не только раскрыл, казалось бы, совершенно необыкновенное дело, но и доказал полиции, что был прав. Полиции, о которой Огюст был весьма невысокого мнения: Парижская полиция берет только хитростью, ее хваленая догадливость – чистейшая басня. В ее действиях нет системы, если не считать системой обыкновение хвататься за первое, что подскажет минута.

Немного о тексте и переводе.

В отзывах на этот рассказ я читала, что многим не понравилось пространное вступление, где автор знакомит нас с героем и показывает на деле, как он применяет свой метод. На мой взгляд, без этого невозможно обойтись. Как иначе объяснить то, что Дюпен раскрыл преступление? Лично я очень люблю подобные фокусы, и всегда с огромным удовольствием читала у Конан Дойла сначала выводы, а потом расшифровку умозаключений.

Про перевод. Читала рассказ в двух переводах – от Николая Васильевича Шелгунова и Ревекки Гальпериной. Так вот перевод госпожи Гальпериной показался мне более мелодичным и приятным; логичным и понятным. По крайней мере, я остановила свой выбор на нём. Но это только моё сугубо личное мнение